Алексей Черкасов – Дурман (страница 7)
– Да ну… не останешься ты инвалидом, Андрюха.
– Как… я теперь… ходить…
– Ходить? – удивился Толик. – А где ты собрался ходить? Нет, дружище, ходить те больше не придётся. Остаток жизни ты проведёшь на этом кресте.
Он посмотрел на Кляксу:
– Ты, между прочим, знаешь, что я спецом узнавал, как надо резать, чтобы ты мог прожить подольше? Если бы я попал в артерию, ты бы и часа не прожил – истёк бы кровью. А если тя не резать на части, то сдохнешь от голода раньше времени.
Его взгляд упал на банку с кровью на полу.
– Кстати… Пить-то, наверное, хошь? Давай попьём.
Он поднял банку с пола и поднёс её ко рту Кляксы.
– Ну-ну, открывай рот-то. А то уйду и останешься тут без жидкости до завтра.
Он снова достал нож, всадил лезвие прямо в губу и, действуя им, как рычагом, раздвинул Кляксе зубы. Затем несколькими порциями вылил ему в рот кровь из банки.
– Ты знаешь, Андрюха, – продолжил он, поставив банку в угол, – когда мне было восемь лет… или семь, ко мне ночью пришёл чёрт. Ты-то, поди, никогда чёрта не видел, ну кроме меня, понятно. А у меня тогда батя на войну ушёл, и я попросил чёрта, чтобы у меня в жизни и без бати всё было ок. Он сказал: «Вообще те надо ждать Хозяина, но я, типа, постараюсь». И ушёл, а я описался. Утром встал весь мокрый, вот как ты щас.
Он несколько минут молча смотрел на Кляксу, который от боли и потери крови почти ничего не соображал.
– А потом батя исчез. Через несколько лет оказалось, что его там на кусочки разорвало. Года через три мы руку его схоронили. А я с тех пор ждал Хозяина. Всё ждал и ждал…
– Зачем я… тебе? – с трудом двигая окровавленными губами, спросил Клякса.
– Мне ты не нужен, – спокойно ответил Толик и провёл по его лбу ладонью, словно ставя невидимую печать. – Ты нужен Хозяину.
Хроники Чёрной Земли. Когда звезда заговорила
– Она покраснела, – сказал Яхим, и плечи его опустились, будто небесный свод обрушил на них тяжесть Дуата.
– Кто? – лениво спросил Нечерихет, не отрывая взгляда от доски сенета. Он махнул рукой, и партнёр, склонив голову, бесшумно покинул покои.
– Звезда Сопдет1, – ответил Яхим, и голос его дрожал, как тростник над болотом. – В ночи она воссияла в облаке, подобном плащу Исиды, и свет её стал ярче, чем лик луны в ночь Бастет.
– Каково знамение сие? – спросил пер’о, всё ещё глядя на фигурки из слоновой кости.
– Ка шепчет мне, о великий владыка, что пыл Сопдет принесёт на землю Кемта голод и иаду2 – болезнь, что чернит плоть и выжигает дыхание. Если Сопдет не зелена, как ибис во дни разлива, а красна, как сердце, брошенное на весы, – значит, Маат ранена. И Хапи отвернётся. Великие бедствия грядут на Обе Земли.
– Перечисли их.
– Неурожаи. Падёж скота. Вода в Хапи не поднимется. А в худшем случае… – Яхим замялся.
– Говори! – повелел царь.
– В худшем случае… мы станем свидетелями конца времён.
Нечерихет резко смахнул фигуры на пол.
– Ты пришёл вовремя, Яхим. Кажется, я проигрывал эту партию.
Молчание Яхима нарушил лишь звон браслетов, когда нубиец, прибежавший по щелчку пальцев пер’о, стал собирать разбросанные фигурки. Царь подошёл к окну, где сквозь занавеси из тонкого льна виднелись белые стены храмов, купающиеся в золоте заката.
– А если воздвигнуть новые святилища? – спросил он, не оборачиваясь.
– Это может умилостивить богов, владыка. Но если гнев их не утихнет… я не о том случае, когда Пта отвернёт лице своё навеки – против того мы бессильны. Но если наказание будет милостивее…
– Наказание? – Нечерихет резко обернулся. – За что? Едва взошёл я на трон, как повелел строить Кебех-нечеру3, воздвигать обелиски, возводить храмы! Разве мало жертв приношу я богам?
Он прошёлся по палате, ступая по алебастровому полу, где отблески масляных ламп играли, как чешуя священного тиляпия.
– Продолжай.
Яхим склонил голову.
– Если боги проявят милость, о великий пер’о, то следует срочно запасти зерно – столько, сколько хватит на семь лет неурожая.
– Где взять его? А если разлива не будет уже в следующем году?
– У народа всегда есть запасы, повелитель. Их надлежит изъять ради спасения Кемта.
– Изъять? Начнутся бунты!
– Лучше пусть бунтуют немногие, чем погибнут все.
Яхим помолчал немного и, видя, что пер’о ждёт дальнейших объяснений, продолжил:
– Затем… надлежит расселить людей из мест, где они живут, словно муравьи в куче.
– Расселить? – гнев вспыхнул в очах Нечерихета. – Кнутами гнать их с насиженных мест?
– Где нужно – и кнутом, о владыка. Но лучше – дать им причину уйти добром. Взгляни: где ты живёшь, там теснота. А в долине, в дне пути отсюда, – простор. Если бы ты перенёс двор ближе к болотам…
– Мне? Жить в болотах? – Царь горько рассмеялся. – Где сказано, что боги возрадуются тому?
– Не боги будут благосклонны, о владыка, – Яхим снова склонился. – В Унуте я читал свитки: иаду всегда свирепствует там, где люди дышат одним воздухом. Посланники Сехмет находят их легко. Но если разделить их – бедствие станет слабее.
Он поднял голову и посмотрел на Нечерихета.
– Ходящий путями своими удлиняет и свой земной путь, о, великий. – Выше болот, где Хор Аха, первый из двойной короны, воздвиг гробницу4, – там каменная пустыня, но безопасная. Там можно строить.
– Мы бывали там вместе… – задумчиво сказал Нечерихет. – Но место сие – для умерших, не для живых! Лучше вернёмся в Нехен5.Там было хорошо.
– В Нехене – теснота, – возразил Яхим. – А там, у болот, – путь всех караванов. Там можно брать дань с товаров. И с тех пор как итеф твой воссиялдвумя жезлами6, дороги туда стали безопасны. Расположение ближе к болотам даёт больший контроль…
***
– Расположение ближе к болотам даёт больший контроль, – сказал старик, вставая с валуна.
Ноги его онемели от долгого сидения, но он тут же прошёлся по тропе, присыпанной красным песком, присел, подпрыгнул – и Ма-Хеса, услышав шёпот своего Ка: «Какой он крепкий! Не всякий юноша так сможет», тоже встал… и тут же смутился под взглядом старца.
– Пойдём, – приказал тот.
– И что? – не удержался Ма-Хеса, забыв на миг, что младшим не подобает допытываться. – Нечерихет послушал его?
Старик молча указал рукой на город.
– Взгляни сам.
– Но ведь Белые стены воздвиг Хор Свирепый Сом7!
Старик не ответил. После паузы он продолжил:
– Дворец пер’о был в Чени, среди холмов Верхней Земли. Но Яхим убеждал: чтобы спасти Кемт от иаду и тесноты, надлежит строить новый – здесь, у подножия пустыни. Нечерихет не верил Яхиму. Он чувствовал: тот скрывает правду. Но и ложь его была подобна истине – ибо устами его говорили боги.
– Так это Йимхотип? – озарило Ма-Хесу.
Старик остановился и обернулся.
– Тогда его все называли Яхимом.
– Он построил пер-джед…
Собеседник окинул его взглядом и положил торбу у своих ног.
– Да, – кивнул старик и двинулся дальше. – Это – след Яхима на земле. Нечерихет же согласился переехать, когда узнал: там почитают Бастет. Это совпало с желанием его сердца.