Алексей Черкасов – Дурман (страница 3)
– Я подумаю, – сказал Костя. – Извини, мне сейчас на интервью, – и твёрдо отодвинул Ленку в сторону, чтобы освободить путь в кабинет.
– Да тебе ещё через два часа на интервью, – раздалось сзади обиженно.
И она ещё говорит, что всё поняла, подумал Костя. Он не вынашивал никаких обид и вообще не сердился на Ленку. Но после того, как она в компании закатила истерику, в исступлении бросаясь на его одноклассницуМарину, приняв её за его любовницу, он просто опасался иметь с ней дело. Ленка, конечно, красивая, подумал он. Но ненормальная, с ней наживёшь себе несчастий.
Ленка схватила его за руку и тихо затараторила:
– Кость, ну ты же понимаешь, что то был просто срыв из-за усталости. Ну прекращай дуться, давай я к тебе опять перееду, а? – она заискивающе заглянула ему в глаза. – Ну, Кость, соглашайся.
– Лен, хватит этой болтовни, – неожиданно грубо даже для себя ответил Костя. – Не переедешь. И не нужно больше вести эти разговоры. На день рождения к тебе я не приду.
Он вырвал руку и пошёл по коридору.
– Костя! Костя! – донеслось вслед. – Ну и хрен с тобой, дурак!
Почему-то продолжало клонить в сон. Интересно, на планёрке он задумался или всё же задремал, как в автобусе? Он напрягся и попытался вспомнить, что там было. Нет, с момента, как Витьку досталось и до того, как его Ленка толкнула, провал какой-то. Вроде, он думал о монахе. Но там мыслей-то было на полминуты, а прошло, пожалуй, полчаса.
Да, похоже, задремал, решил Костя. В кабинете он открыл тумбу, запертую на ключ, достал из ящика папку с материалами по храму и углубился в просмотр. Перед интервью важно было настроиться на тему, чтобы быстро ориентироваться по ходу. Тем более, если интервью сложится удачно, то планировался видеоформат, а за видеоформат тройная оплата. Кстати…
Костя вышел из кабинета в приёмную.
– Анют, дай камеру, – сказал он, наклонившись к ней и невольно скользнув взглядом по декольте.
Та обратила внимание на эту стрельбу глазами и моментально поправила платье на груди.
– Андрей Викторович в курсе? – спросила она, продолжая что-то писать в каком-то журнале.
– Ну а как ты думаешь, если запланирован видеоформат? – спросил Костя немного раздражённо. У Анюты был ярко выраженный синдром вахтёра.
Секретарша достала из ящика ключи, встала и, покачивая бёдрами, прошла к сейфу. Из верхнего отделения она извлекла видеокамеру и вернулась за стол. Костя протянул было к камере руку, но Анюта тут же переложила её на другую сторону стола.
– Распишись сначала, – сказала она и достала из ящика стола расчерченную тетрадь.
Посмотрев на часы на стене, она вписала в соответствующие графы время, фамилию Кости, в колонке «Выдано» записала «видеокамера Panasonic», затем инвентарный номер и подвинула к нему тетрадь.
– Ручку дашь? – спросил Костя, закипая.
– Со своей приходить надо, – недовольно ответила Анюта и нехотя протянула ему ручку.
Костя расписался в последней графе и сказал:
– Штатив ещё.
– Расшифровку допиши, – ткнула Анюта в тетрадь длиннющим ногтем. – А про штатив распоряжения не было.
«Ага, значит, про камеру-то она знала», – подумал Костя со злостью.
– Ну ты как считаешь, Анюта…
– Анна Владимировна, – перебила его секретарша.
– Ну вы как считаете, Анна Владимировна, как я снимать буду? С руки? И одновременно разговаривать, делать пометки в блокноте?
– Не знаю, – лениво протянула Анюта. – Это не моё дело. Если Андрей Викторович даст команду, дам штатив. А нет, – она развела руками.
Костя сделал шаг к кабинету.
– Андрея Викторовича нет, – услышал он. – Он уехал в мэрию, вернётся часа в три.
Костя повернулся с перекошенным лицом.
– Мне через десять минут стартовать. В три часа мне штатив будет уже не нужен.
– Ничем не могу помочь, – сказала Анюта и демонстративно вернулась к своим записям.
– Послушай, Аню… Анна Владимировна, – сказал Костя. – Если видеоформат сорвётся, неприятности будут не только у меня.
Секретарша оторвалась от своей тетрадки и задумчиво посмотрела на Костю.
– Вовремя надо всё делать, – сказала она. – Не в последний момент. Ладно, пошли.
Той же томной походкой она вышла из приёмной и остановилась, ожидая, когда пройдёт Костя. Затем заперла кабинет на ключ и открыла соседнюю дверь. Зайдя внутрь и недолго там покопавшись, она вышла со штативом для камеры. Открыла дверь в приёмную, подошла к столу, положила штатив на стол, достала тетрадь…
– Я потом распишусь, – бросил Костя, схватил штатив и почти бегом выскочил из кабинета.
Вслед неслось что-то возмущённое и угрожающее, но Костя не остановился. Он заскочил в кабинет, схватил со стола блокнот и ручку и вышел из редакции.
Хроники Чёрной Земли. В тени шести ступеней
Пустыня простиралась по всю правую сторону. Где-то слева дышал Большой Хапи, и его выдохи, сопровождаемые лёгким шелестом, доносили до Ма-Хесы аромат влаги вперемешку с запахом ила. Песок рассыпался под босыми ступнями охристыми струями, а ноги его спутника, кряжистого старика с париком на обритой голове и бородкой-колышком на подбородке, были облачены в сандалии из чёрного кедра и кожи.
Они неторопливо шли в сторону, противоположную той, куда устремлялся Хапи. Путь их начался в прошлой декаде, и уже второй баран1 сменился в небе после того, как мать Ма-Хесы, прижавшись к его плечу мокрым от слёз лицом, пожелала ему лёгкой дороги, а старик, который до того дня почти никогда не покидал свой огороженный закуток во дворе, где он жил подобно быку, дёрнул его за руку и сказал матери:
– Хватит слёз. Ничего с твоим сауром2 не случится, – и его пальцы, сухие и твёрдые, как корни тамариска, сжали запястье Ма-Хесы с такой силой, что юноша невольно вздрогнул. Старик держал его так мгновение, словно проверяя на прочность, а потом отпустил. На руке остались белые полосы, медленно заливавшиеся кровью..
Старик провёл его сквозь болота и к исходу первой декады вывел на пустынный и каменистый берег Хапи в той стороне, где Дуат раскрывал свои врата шедшим в него на взвешивание сердца странникам. Уже четвёртый день Ма-Хеса глядел по сторонам в надежде увидеть этих таинственных людей, которые каждые сутки пополняли население царства Хентиаменти, но ему не везло – ни один идущий в правую сторону3 путник не попался на их пути. Ма-Хеса хотел было расспросить о них старика, который за многие годы наверняка постиг тайны двух миров, но за все двенадцать лет тот не обменялся с ним и десятком слов, и потому уста юноши запечатывались стоило только Ка возбудить в сердце любой вопрос, адресованный старцу.
На двенадцатый день голубая лента реки скрылась за храмами и дворцами древней столицы, которые возвышали свои башни на горизонте. Звон медных гонгов и глухой гул жрецов доносились через стены, напоминая: жизнь – тонка, как папирус. Песок здесь истончился от постоянных ветров, а под ним была скала, Ма-Хеса давно знал об этом от своего Ка. На ней покоилась массивная, стремящаяся ввысь, словно лестница Ра, громада почти остроконечного пер-джеда, состоящего из шести ступеней.
Ма-Хеса поднял с земли камешек, гладкий и тёплый от солнца. Подержал в ладони, ощущая его вес, а затем небрежно швырнул в сторону пустыни. Камешек описал дугу и пропал в ослепительном мареве. «Вот и всё, – сказал ему Ка. – Один бросок – и вещь исчезла навсегда. Просто и окончательно».
– Знаешь, что это? – неожиданно спросил старик.
Юноша вздрогнул, впервые за несколько дней услышав голос своего спутника и, отведя взгляд от диковинной постройки, несмело посмотрел ему в лицо.
– Все знают, – недоумённо произнёс он. – Сие – гробница великого пер’о Нечерихета, воздвигнутая ему, – юноша запнулся, глубоко вдохнул и продолжил с благоговением, – воздвигнутая Великим среди видящих, тем, кто подле…
– Его звали Яхимом, – прервал старец, и голос его был подобен ветру над гробницами. – Запомни это имя, ибо оно тяжелее золота. Иную ношу не снести в одиночку, отрок. Помни об этом, когда будешь выбирать, что поднимать, а что – оставить в пыли.
По внешнему виду невозможно было определить его возраст. Сетка морщин на лице, казалось, выдавала старость, но крепкие руки с буграми мускулов и эластичной кожей говорили скорее о зрелости, нежели о дряхлости. Прямой и строгий взгляд подтверждал силу человека, ещё не забывшего как повелевать. Вероятно в прошлом старик был крупным чиновником, возможно сепатом4 или кем-то влиятельным при сепате.
Дойдя до крупного валуна, старик остановился и сел на него, жестом предложив юноше сделать то же самое. Слева от себя он положил небольшую торбу. Ма-Хеса знал, что в ней лежит – ящик из слоновой кости с золотым замком, украшенным лазуритом. Порыв ветра слегка распахнул торбу, и лазурит блеснул под солнцем. Ма-Хесе почудилось, будто камень на мгновение вспыхнул изнутри холодным огнём, словно далёкая звезда. Он отвёл взгляд, но образ светящегося камня уже впился в память, будто Ка самого лазурита шепнул ему что-то.
Обладание таким дорогим предметом подтверждало высокое положение старика в предшествующие годы – он не имел больше ничего, но один этот ящичек, если бы его обменять на серебро, мог обеспечить безбедную жизнь семьи Ма-Хесы в течение многих лет. Что лежало в ящике, он не знал, так как старик никогда не открывал его при нём, но судя по весу, что-то нетяжёлое.