Алексей Бёрбут – Свобода и Братство (страница 7)

– В чём дело? – спросил Артём внешне спокойно, хотя внутри сразу появилось волнение.

– Поступила ориентировка, – сказал полицейский буднично, как будто извиняясь за беспокойство. – Недавно здесь было ограбление. По описанию вы подходите. Нужно проехать, разобраться.

– По какому описанию? – спросил Артём.

– Ну… – полицейский посмотрел на напарника. – Высокий. В тёмной куртке. Пройдёмте, просто проверим документы.

По дороге полицейский говорил о погоде. О том, что весна в этом году странная. О том, что смены длинные, а людей не хватает. Он говорил много, но ни о чём, иногда оглядываясь на Артёма в зеркале заднего вида, и как будто проверяя, не заскучал ли.

Артём слушал вполуха. Всё это выглядело слишком будничным и спокойным. Если бы на него кричали, угрожали – было бы понятнее. А так создавалось ощущение, что его просто временно изъяли из жизни, как вещь, переложив с одного места на другое. Никакой злобы или агрессии. Скучающие лица людей занятых грубым и плохо оплачиваемым делом.

В отделении было тепло и пахло свежей масляной краской. Артёма посадили на лавку у стены и попросили документы. Старший что-то записывал, задавал вопросы, не имевшие друг с другом никакой связи. Артём отвечал, глядя в пол, и старался не думать о времени. Часы тикали громко, почти демонстративно.

– Где работаете?

– Далеко ли живёте?

Полицейский говорил спокойно, даже дружелюбно. Иногда отвлекался, обсуждая с коллегой какую-то мелочь. Молодой напарник зевал и смотрел в телефон.

Всё происходило так, будто Артём оказался здесь по ошибке, и всем от этого было немного неловко.

Потом полицейский, который его привёз, бросил:

– Ничего, сейчас разберёмся

И исчез.

Час тянулся за часом. Было ощущение что про Артёма все забыли. Никто ничего не спрашивал и ничего не объяснял. Артём сидел и понимал, что это не ошибка. Это предупреждение. Демонстрация могущества того, с чем он связался. Чтобы понял – законы на него больше не распространяются.

Когда ему наконец сказали, что он может идти, шел двенадцатый час ночи.

– Не вы, – сказал полицейский, не поднимая глаз. – Бывает. В следующий раз будьте внимательнее.

Артём не стал спрашивать – к чему внимательнее. Он кивнул и вышел, не прощаясь.

Ночь была тёплой, почти уютной. Город снова выглядел нормальным. Метро уже работало в ночном режиме, редкие машины проезжали мимо, оставляя за собой шорох шин по мокрому асфальту.

Но внутри у Артёма что-то окончательно сдвинулось. Он шёл медленно, будто тело ещё не поняло, что его отпустили. Движения были чуть осторожнее, чем обычно, как после долгой болезни – вроде бы всё в порядке, но внутри постоянно ждёшь подвоха.

Он спустился в подземку и доехал до своей станции. Двор встретил привычной темнотой, знакомыми силуэтами домов, жёлтым светом фонарей.

Дома Артём включил свет, разулся и прошёл на кухню. Поставил чайник – по привычке, хотя чай пить не хотелось. Руки до сих пор слегка подрагивали. Он поймал себя на том, что прислушивается – не к звукам, а к новому ощущению, будто за ним наблюдают.

– Паранойя, – сказал Артём вслух и усмехнулся.

Было чувство что сегодняшний день стал для него чем-то вроде экзамена, о котором его не предупреждали. И который он, кажется, сдал не так, как ожидалось. А дальше будет еще сложнее. Впереди наверняка будет ещё давление. Более тонкое. Или, наоборот, более грубое. А потом ему будут снова подсовывать привычное. Давать возможность вернуться. Было ясное и неприятное ощущение, что он теперь живёт в мире, где за каждым его шагом может последовать ответ. Не обязательно сразу, но обязательно точный и болезненный.

Глава пятая

Артём уже собирался нажать на выключатель, когда в двери что-то щёлкнуло. Щелчок замка, совершенно невозможный для такого позднего времени. Он замер, прислушиваясь. В следующую секунду дверь открылась от несильного, но уверенного толчка.

– Артём.

Он не успел обернуться. Тёплые пальцы легли на глаза, легко, шутливо, как кладут их, когда уверены, что тебя узнают сразу. От её ладоней пахло чем-то свежим, дорожным, с примесью чужого воздуха, не этого вечера, и не этого города. Артём коротко и глупо рассмеялся —сам от себя, не ожидая.

– Угадай, – сказала она и тут же рассмеялась, не выдержав паузы.

– Света! – прошептал Артём даже радостнее чем хотел.

Он развернулся слишком резко, едва не сбив Светку с ног, и она оказалась прямо перед ним – облако рыжих вьющихся волос, чуть уставшие зеленые глаза, и улыбка, которая всегда появлялась раньше слов.

– Ты… – выдохнул Артём и только потом понял, что улыбается как дурак. – Ты что здесь делаешь?

– Приехала, – ответила Света, – А что, не видно?

Всё, что последние дни сжимало и давило, вдруг отпустило и растворилось само по себе. Он шагнул ближе, обнял, прижал её, слишком крепко, так, что Светка тихо засмеялась и уткнулась ему в плечо.

– Ты меня сейчас раздавишь! А я с дороги, между прочим.

– Господи… Как же я рад, что ты приехала!

– Вижу, – она отстранилась чтобы заглянуть в ему глаза. – Скучал?

– Ты даже не представляешь как, – честно ответил Артём.

Она сняла куртку, повесила её на спинку стула, как будто давно была здесь, будто не было расстояния, разделявшего их последние недели. Потом шире раскрыла сумку, и вынула из нее пакет, который он только сейчас заметил.

– Это тебе, – сказала Света и протянула, держа двумя руками.

Она любила делать подарки. Пакет зашуршал громко, почти вызывающе.

– Ты ещё и с подарком, – Артём покачал головой. – Ты издеваешься?

– Нет, я просто компенсирую своё отсутствие. Меня Галка в самолёт буквально запихнула. Сказала: «Лети, пока не передумала».

– Так ты из поездки сразу сюда?

– Ага. Вернулась раньше. Хотела позвонить… Потом решила – нет, так лучше.

– С ума сошла! – сказал Артём.

– Возможно, – ответила она и улыбнулась. – Но ты бы видел своё лицо.

Он снова шагнул к ней, обнял и уткнулся носом в волосы. Запах был совсем не домашний – солнце, чужой шампунь, и что-то ещё, незнакомое. Артём закрыл глаза.

– Подожди, —сказала Света, отстраняясь. – Дай мне хоть руки помыть, я весь день в дороге.

– Ладно, – Артём с трудом отпустил её. – Но ты никуда не денешься.

– Надеюсь, – бросила она уже через плечо, уходя в ванную.

Он остался стоять посреди комнаты, слушая, как за стеной шумит вода, и опять поймал себя на том, что впервые за долгое время просто стоит расслаблено, не думая ни о чём конкретном. Ни о работе, ни о проблемах, которые не давали покоя, ни о странном ощущении, что всё время плывет против течения. Всё отступило.

Когда Света вернулась, с полотенцем вытирая мокрые волосы, Артём уже доставал из холодильника бутылку вина.

– Чая? – шутливо спросил он, не оборачиваясь.

– Дурак! Вино, – она рассмеялась. – Сегодня, конечно, вино.

Он нашёл фужеры, налил и поставил один перед Светой. Нарезал кубиками сыр, лежавший в холодильнике. Потом они сидели за столом друг напротив друга, и просто смотрели, будто проверяя реальность происходящего.

– За тебя, – сказал Артём.

– За нас, – ответила Света и легко чокнулась с ним.

Вино было слишком холодным, Артём заметил, как она слегка вздрогнула, сделав первый глоток. Потом заговорила о дороге, соседке в самолёте, о том, как Галка всё перепутала с датами, а он слушал и ловил себя на том, что улыбается каждому её слову. Перебивал, шутил в ответ, рассказывал какие-то пустяки, которые в другой вечер счёл бы неважными, и чувствовал, как разговор сам собой становится все легче и свободнее.

Потом Артём подошёл к ней ближе, а когда она засмеялась, наклонился, и поцеловал в мочку уха, а потом в щёку. Света повернулась к нему, на секунду задержав взгляд.

– Я скучала, – сказала она тихо.

– Я тоже, – ответил Артём сразу, не задумываясь.

Комната вокруг будто сразу стала меньше. Всё лишнее исчезло, осталось только ощущение близости, простоты и того, что не нужно объяснять. Он подумал, что давно не чувствовал себя так спокойно и правильно, когда все на своём месте, пусть и ненадолго.

Потом они лежали рядом, почти не касаясь друг друга, но чувствуя тепло – как это бывает, когда близость уже случилась и теперь не требует подтверждений. В комнате было темно, и только полоска света от фонаря за окном протянулась по потолку. Светка лежала на боку, подперев голову рукой и водила пальцем по его груди, будто рисовала знаки, понятные лишь ей одной.

– Ты сегодня какой-то другой, – сказала она после долгой паузы.