Алексей Булыгин – Числовек (страница 8)

Игорь не заходил в кабинет и стоял у его входа в коридоре:

– А ты внимательнее, блядь, посмотри на пол под своей дверью – он характерным жестом двух рук указал перед собой.

Когда Стас заходил в кабинет из не ярко освещенного коридора он не обратил внимания на одну важную деталь. Сейчас же, со своего рабочего места прямо напротив открытой двери и благодаря обильному свету из окна его кабинета, уходящему в коридор, он кое –что заметил. Это кое –что как раз и развеселило и одновременно удивило Игоря. Это кое- что – обильная лужа рвоты на полу перед входом в кабинет.

– Ебаный в рот – растянул по слогам Стас и встал со стула – слышь, Игорян, это не я – объект повествования громко засмеялся и начал осматривать подошву своих туфель.

Игорь тоже засмеялся, потом внимательно посмотрел на лужу и налево к лестнице на этаж. Теперь он разразился истеричным хохотом, одновременно пытаясь прикрыть свой рот руками:

– Стас, иди сюда, я только что провел самое быстрое расследование по горячим следам.

Объект повествования осторожно перешагнул рвоту и повернулся в ту же сторону. От этой лужи шли грязные следы к кабинету Владимира Львовича. Под его дверью была еще одна, но меньшего размера лужа рвоты.

– Скорее по мокрым следам. Похоже, что преступник был неаккуратен и оставил улики – оба сотрудника продолжали истерично смеяться, одновременно пытаясь умерить громкость воспроизводимых звуков. Стас схватил зубами себя за руку выше локтя.

– Вчера же праздновали новое звание шефа – начал успокаиваться Игорь – наш похоже перестарался.

– Вижу, что основную часть он излил на мой кабинет – продолжил изучать место инцидента Стас – типа если я рапорт на перевод написал, то теперь враг народа и под мою дверь блевать можно?

Игорь положил объекту повествования руку на плечо и довольно ухмыльнулся:

– Он выразил свое неудовлетворение твоим поведением.

– Весьма эксцентрично получилось – настроение Стаса с утра было на порядок веселее обычного – расстраивает только, что такой вот тип нами здесь руководит.

– Мог бы и в сортире ведь блевануть, да? – продолжил рассуждение Игорь – он же всегда блевантяй был, побухает, блеванет и опять бухать, блядь. Сука, ну он урод, конечно. Уборщицам нужно сказать, чтобы убрали.

– Подожди немного. Это в интересах Владимира Львовича, в первую очередь. А пускай пока люди, когда на работу начнут подтягиваться, посмотрят какие товарищи у нас тут в звании полковника служат.

– Позорище, блядь – заключил Игорь – стыдно даже, что в городе кто-то узнает. Пойду за кружкой, кипятка у тебя налью себе, чайку попить. Хотя входить к тебе – пока не самое приятное действие.

Быть своеобразным проводником на этой экспозиции современного искусства для приходящих с утра на работу коллег Стасу быстро наскучило. Он решил заняться чем-то действительно полезным и отправился к следователям обсуждать возбуждение уголовного дела по своему материалу. Тем более, что в процессе одного из недавних совещаний у Владимира Львовича объект повествования получил соответствующее указание.

***

Суть имеющихся материалов состояла в следующем (с точки зрения самого Стаса).

На территории города N, в одном из спальных районов действовал негосударственный коммерческий Университет. Его название и организационно – правовая форма наталкивали на мысль о низком уровне образования, возможности не посещать университет, да и просто купить там диплом о высшем образовании.

Таких мест в N было не одно, работали они скромно, но имели постоянный поток клиентов, не способных по разным причинам получить диплом в государственных ВУЗах. В один из дней к порогу Университета пришел мужчина арабской внешности, среднего роста и заметной полноты. Звали его Ибрагим, он был уроженцем Сирийской Арабской Республики, уже имел гражданство РФ. Когда получал в городе N медицинское образование, он женился на одной из местных студенток совершенно непримечательной внешности. Девушка приняла ислам. Они вместе уехали на историческую родину супруга, завели там семью. Ибрагим открыл свой аптечный пункт, но вставшую на рельсы жизнь прервала гражданская война.

Наличие супруги – россиянки значительно упрощало процедуру получения гражданства. Именно поэтому фиктивные браки с мигрантами – отдельный бизнес. Ибрагим гражданство тоже получил и отправился с женой и тремя детьми подальше от войны, но не в Европу как многие его соотечественники, а в Россию, а точнее город N, в котором когда-то жил и учился.

Ибрагим имел ярко выраженную предпринимательскую жилку, которую надеялся реализовать и на новом месте жительства. Сирийцы, как и другие диаспоры, старались друг друга поддерживать на чужой территории. Так от своих знакомых он узнал интересную схему заработка на арабоговорящих иностранцах, желающих приехать в Россию.

С этим коммерческим предложением он и направился в ближайший к своему дому такой же коммерческий, как и его идея, Университет. Основными его руководителями были два лица: ректор Шприцев Алексей Георгиевич, его сын и заместитель Шприцев Александр Алексеевич.

Эти двое одинаково высоких, тучных и кудрявых человека с интересом восприняли предложение. Во-первых, оно помогало им повысить свой рейтинг в Министерстве образования: чем больше обучающихся являются иностранными гражданами – тем выше рейтинг ВУЗа, а то, что большинство учебных заведений восполняют этот показатель жителями стран третьего мира и СНГ статистику не волновало. Во-вторых, получаемые деньги казались легкими, не очень большими, но легкими.

Эта незамысловатая схема выражалась в следующем. Арабоговорящие иностранцы связывались с Ибрагимом через социальные сети. Тот предоставлял копии их паспортов Университету для оформления приглашений на въезд в страну. Иностранцу давалось 90 дней для прибытия в Россию и поступления в ВУЗ, часть из клиентов Ибрагима растворялась по стране уже на этой стадии. Другая часть условно оформлялась на обучение в Университет на очное отделение, при этом трудоустраиваясь на территории города N или столицы. Занятия они, естественно, не посещали. Учебная виза продлевалась им на год, была наиболее проста в оформлении и предполагала ежегодное продление до пяти лет. Далее ничто не мешало иностранцу, условно, получить второе высшее образование.

За каждого оформленного на обучение клиента Ибрагима Шприцевы получали 15 000 рублей наличными и плюсик к репутации ВУЗа в глазах Министерства образования.

В данной схеме участвовало еще несколько сотрудников Университета – непосредственных исполнителей, которые в различной степени были осведомлены о нарушениях закона своими действиями.

В итоге в действиях троих действующих лиц усматривались признаки организации незаконной миграции. По крайней мере, Стас их усмотрел.

***

Кабинет следователя находился на первом этаже их здания с фасадом, намекающим на историческую ценность, и ремонтом времен советской эпохи внутри. Дмитрий Михайлов предпочитал много не говорить, голос его казался всегда немного навзрыде, а смех был весьма неестественен. Следователь немного сутулился за столом над очередным материалом – результатом оперативно-розыскной деятельности других сотрудников. На его белой аристократической коже виднелись испарины от напряженного чтения.

– Здорова, Дим – зашел в кабинет и сел за стул перед столом следователя объект повествования.

– Аааа, это ты – недовольно протянул собеседник. У Стаса сразу сложилось впечатление, что он мгновенно надоел следователю одним только появлением и отвлек его от сложных дел.

Отринув неуместное чувство неловкости и натянув гримасу недовольства, объект повествования продолжил:

– Дим, у меня тоже работы полно. Но по нашим бизнесменам из Университета уже давно пора принимать решение. Меня начальство с говном сжирает. Я вот, блядь, только на неделе истерику очередную слушал.

Аналогичный своему настроению недовольный настрой опера, нецензурное слово и желание получить подробности истерики – все эти факторы одновременно привлекли внимание следователя, который до этого момента даже голову не поднял от стола и бормотал себе под нос обрывки прочитанного:

– Блин, здравствуй, кстати – Дмитрий натянуто улыбнулся, пробежался своими маленькими и шустрыми глазами по Стасу и, приподнявшись со стула, пожал руку объекту повествования – какая там истерика была?

Стас не без удовольствия и в красках поведал следователю подробности очередного срыва Владимира Львовича.

История заметно приободрила Дмитрия, он повеселел:

– Вот он на ручнике стоит! Ты ему про субъективную сторону говорил?

– Блин, Диман, да все я ему передал.

– А про то, что Ибрагим должен нам запись разговора сделать с Шприцевыми?

– Это я ему еще до того совещания докладывал, конкретно по этому вопросу заходил. Ну, тут ничего не изменилось, как и говорил. Он ссыкует ему давать диктофон – типа не возьмет на себя такую ответственность.

– Да какая в жопу ответственность?

– Не ну, в жопу большая ответственность, не каждому позволено туда – решил разрядить обстановку банальной пошлостью Стас. Оба участника диалога засмеялись: объект повествования с хитрой ухмылкой, следователь немного натянуто.

– Нет, ну действительно. Пацаны с других отделов постоянно мероприятия проводят. Только недавно по одному делу именно такой записью и доказали умысел. В чем у вас то, блядь, проблема?