Алексей Булыгин – Числовек (страница 7)

– Пристегнись еще, пожалуйста – ремень на водительском кресле Женька всегда болтался сбоку, а в замок была вставлена заглушка.

– Неее – протянул его друг – это для слабаков.

– Да ты охренел?! Спрашиваешь как у меня дела, все ведь знаешь, а потом вот так себя ведешь?

– Ой, да я не подумал…

– Да иди ты – Стас не дал ему закончить фразу. Он сам залез на половину корпуса в машину, отстегнул заглушку и бросил ее куда-то под задние сиденья. Потом вытянул ремень и пристегнул друга.

– Заботливой такой – с слишком расслабленной улыбкой протянул Женек.

– Это я только для того, чтобы ты деньги мне смог дать взаймы! Давай, езжай – объект повествования шлепнул машину по капоту и медленно направился переходить дорогу в сторону своего дома.

Съемная квартира находилась всего в десяти минутах ходьбы. Только улицы уже были гораздо менее освещенные и ухоженные. Благодаря позднему времени шанс встретить прохожего стремился к нулю, именно в такие моменты разница между столицей и провинциальным городом ощущается еще острее.

Стас порядочно выпил и поэтому его мозг наслаждался отсутствием нагромождения планов и переживаний. Но одна навязчивая мысль не выходила у него из головы и заставляла задуматься.

Сам он ни разу не голосовал за правящую партию. Когда он был слушателем специализированного ВУЗа и жил в общежитии, весь курс голосовал по открепительным на одном участке. Списки по итогам выборов сверялись, проголосовать должны были все. Примерно половина учащихся голосовала не за едро. А на текущем его месте работы отдать голос за действующего президента вообще считалось моветоном. По крайней мере, если кто из отдела и сделал это, то ему было стыдно сказать об этом вслух. Стас это объяснял тем, что даже с достатком выше среднего уровня населения полностью закрыть глаза на происходящее сложно, хотя определенной части все равно удается. Возможно, они тоже это мотивируют как Женя? А сам Стас со своими взглядами вообще может быть умпешным на таком месте работы?

Все эти мысли медленно протекли у него в голове за пару минут. Ему нравилось спокойствие осеннего, еще теплого вечера, он закурил еще одну сигарету. Разлетающийся от объекта повествования дым еще больше придавал романтичности этой пьяной и короткой прогулке. Под аккомпанемент окружающей тишины он снова задумался. Сложно делать то, во что не веришь. Это труднее, чем делать то, что не нравится. Вокруг много лживых пафосных причин, некие несуществующие угрозы безопасности, придуманные в документах ими самими, раздувание из пустой ситуации больших проблем для создания видимости своей нужности. А эта мерзкая статистика. Уже не важно влияние результата на действительность, главное создать количество палок и галок. Главное – число, количественные показатели превалируют над качеством.

В погоне за исполнением плана коллеги Стаса штамповали привлечения к административной ответственности в виде штрафа в пятьсот рублей по малозначительным статьям. Такой неважный пустяк, а очередную галочку добавлял. Эта деятельность занимала немало времени и явно не соответствовала уровню. Даже у участкового найдутся дела поважнее. Происходящее сам объект повествования называл “отвлечением на негодный объект”, еще одним заезженным термином из собственных документов.

Все равно, что судить певца по количеству выпущенных песен. У одного их десятки, но ни одна из них не запоминается. У другого всего три, но все они – хиты. Кто внес больший вклад в развитие музыки? Какими же странными и нелогичными ему казались плановые показатели для регионов. Объект повествования по-настоящему пытался вписаться в эту систему, ожидая, что со временем привыкнет к определенным недочетам в процессах. Но у него плохо получалось. Он все никак не мог для себя решить, в чем была главная проблема, в нем или во всем вокруг? Но не может же все быть не так вообще со всеми коллегами и руководителями, или может? Такая огромная структура на всю страну продолжает же работать, значит ли это, что текущая система статистики приносит результат? Вроде бы, не только он сам замечал несовершенства всей этой системы, но его коллеги, оставляющие такие же критические комментарии, продолжали работать, некоторые были там уже десять лет и, кажется, останутся еще на десять. Он не мог пока ответить на все эти вопросы, тем более в текущем состоянии.

Отсутствие ответов приносило ему боль, она не была острой и нестерпимой, но медленной, тягучей, возникающей при каждой свободной минуте, когда он не думал о чем-то другом. Эта боль как будто разъедала его изнутри, была тем, что просыпается вместе с ним и ложится вместе с ним.

Объект повествования прошел большой путь, прежде чем оказаться в Управлении. Последние два года вместо школы он учился в кадетском корпусе и смотрел на безмятежную юность других через забор в военной форме и в ярко начищенных берцах. Потом он пять лет учился в профильном ВУЗе. На каждом совещании отдела мимолетно и почти неосязаемо для самого себя он думал о пройденном пути и о том, к чему он пришел. Неужели все к чему он стремился – это безостановочное создание документов с вымышленными угрозами? Неужели он вложил эти годы в то, чтобы к тридцати получить такой же безжизненный взгляд, как и у большинства коллег вокруг? Пожелтевшие карты вокруг его рабочего места и отслаивающаяся краска – разве это его максимум, он не заслуживает большего?

Помимо сквозящего разочарования почти от каждой минуты его добивали недавние события, он вообще с трудом находил для себя повод для радости. Но…в начале этого года уже был первый реальный результат, теперь развивается дело Университета. Я должен его не бросить, у меня должно получиться – сказал он сам себе – а потом переведусь, начну заново в другом месте.

При этой мысли Стас ухмыльнулся. Он уже стоял у подъезда своего дома. Окурок пришлось забрать с собой домой, во всем дворе не было ни единой урны.

***

Подъем с третьего будильника. Умывание, бритье и немного пространных раздумий. Завтрак. Переодевание в деловой костюм. Укладывание прически с пробором. Дорога за рулем. Проход в здание, по лестнице на третий этаж. Дверь в кабинет, рабочее место у окна.

Этот привычный режим жизни Стаса разбавило одно небольшое событие. Оказалось, что вечером вчерашнего дня спиртные напитки употреблял не только он со своим другом.

Примерно в то же время что и они с Женьком, лица, занимающие должности от начальника отдела и выше, собрались в столовой ведомства за праздничным столом. Повод у них был далеко не рядовой. Руководитель Управления получил повышение в звании и стал генерал-майором. Столы, в отличие от обычных дней, были украшены скатертями и установлены в одну вереницу в форме буквы «П». Звучало множество лестных слов о выдающейся работе виновника торжества. Кто-то воспользовался моментом и оформил неплохой прогиб, сравнив его ни с кем иным как с кровным отцом: «Вы нам стали как отец». Нужно иметь хладнокровие и профессиональный опыт лицемерия, чтобы не просто усидеть на таком мероприятии, но и органично в нем смотреться. Отголоски прошедшего праздника в виде слухов Стас узнал только потом.

Тем утром объект повествования прибыл на работу одним из первых. В общем длинном коридоре на этаже свет был еще выключен, но естественного освещения из единственного окна в его конце вполне хватало. Стас открыл дверь своим ключом, включил старый компьютер, на котором иногда зависал даже «Microsoft Word» и уселся на свой стул.

Его стол был прямо напротив оставленной открытой двери в кабинет, так что входящий видел его боковую сторону. Стол Александра вплотную придвинут к рабочему месту Стаса, подняв голову немного выше монитора можно было наблюдать рабочий процесс коллеги. Справа от стола Александра и перпендикулярно к двум другим располагался Кирилл, сразу слева от входа.

Стас привычным взглядом оглядел отшелушивающуюся от стен краску, старые массивные сейфы и пожелтевшие карты мира на некоторых стенах. Взор объекта повествования упал на стоящий между столами Александра и Кирилла кулер отдела. Утром после алкоголя вода ему была очень необходима. Хотя сегодня, на удивление, чувствовал он себя вполне сносно. Стас подошел и выпил залпом две полные кружки воды, кажется, что даже мозг сказал ему спасибо и зашевелился быстрее.

– Стас, это что за хуйня? – раздался веселый и одновременно удивленный голос.

Хозяином этого голоса был еще пока неизвестный читателю коллега объекта повествования по имени Игорь. При росте не выше ста восьмидесяти сантиметров весил он порядка сотни килограмм. В молодости получил спортивный разряд кандидата в мастера спорта по дзюдо. Сейчас, когда ему уже больше тридцати лет, немного себя распустил и обзавелся весьма заметным брюхом, хотя толстым его назвать было нельзя, скорее он был мясистым. Игорь стригся коротко под одну насадку, так что щетина на его круглом лице казалось длиннее волос на голове. Еще он любил слушать русский рэп, не самая важная характеристика для человека, но Стаса этот музыкальный вкус коллеги немало удивлял.

Объект повествования с заново наполненной кружкой воды вернулся на свой стул:

– Рад, что тебе что-то так подняло настроение, но пока не знаю как я к этому причастен – вид широко улыбающегося Игоря заставил и Стаса улыбнуться.