Алексей Булыгин – Числовек (страница 3)
Ближе к вечеру, график на работе никогда не был нормированным, официальное окончание в шесть вечера, но от часа до трех сотрудники оставались сверх, Стас постучал в кабинет руководителя своего подразделения Валерия Павловича. Он был заместителем Владимира Львовича, сам отдел делился на две части, одну из которых он и возглавлял.
– Разрешите?
– Заходи, Стас.
– Я к Вам по личному вопросу.
Валерий Павлович только в этот момент оторвался от просмотра передачи канала ПЕН-ТВ, который безостановочно был включен в его кабинете:
– Что-то случилось?
– Да не совсем – Стас сделал пару шагов навстречу начальнику и протянул ему листок белой бумаги – Я хочу перевестись на новое место службы в город S, это мой рапорт на перевод. Не хочу делать это за спиной руководства, поэтому передаю его как положено, «по команде».
В момент речи Стаса лицо Валерия Павловича приобрело крайне ошарашенный вид, насколько вообще можно представить на физиономии человека. У объекта повествования даже мелькнула мысль, что написание рапорта стоило хотя бы того, чтобы увидеть эту гримасу непосредственного руководителя.
– Почему? – единственное что нашел ответить Валерий Павлович.
– По личным обстоятельствам – в голове у Стаса был и другой ответ «Потому что с вами, блядь, работать невозможно».
– Ну так передай его сам Владимиру Львовичу – он начал пытаться отстраниться от неловкого разговора с начальником отдела.
Хотя объект повествования и не ожидал такого предложения, нужный ответ сходу пришел ему в голову:
– Он обязательно спросит в курсе ли Вы и знали ли Вы об этом моем желании, ну или сразу вызовет Вас к себе в кабинет. Владимир Львович даже рабочие документы от нас напрямую не берет, требует их передавать непосредственному начальнику. Так что думаю, что лучше рапорт ему отнести Вам, но если прикажете, то понесу напрямую я.
– Так – Валерий Павлович начал процесс переваривания информации – хорошо, я отнесу его сам, будь в своем кабинете, жди звонка.
Стас вернулся в свой кабинет, Кирилла не было на месте. Александр окопался в куче запросов и ориентировок. Объект повествования решил поддержать своего коллегу и принялся отписывать очередные пустые по содержанию, но пышные по форме документы. Минут через десять Александр снял трубку телефона и вышел из кабинета, еще через несколько минут он вернулся взволнованным:
– Стас, бля, ты чего творишь?
– Не понял!?
Объект повествования не смог сразу сообразить, как он подставил сослуживца, он пытался вспомнить, пропустил ли срок исполнения какого-то документа, за который они отвечали вместе. Если сроки были от местного руководства, то можно было еще попытаться придумать решение, если московские, то он мог услышать персональное выступление начальства в свой адрес.
Александр уже весело ухмыльнулся:
– Ну, меня сейчас Владимир Львович к себе дернул, кидает мне лист бумаги и спрашивает: ты знал? А я уже весь напрягся, думаю опять где-то проебался, начинаю читать, а это, блин, твой рапорт на перевод! – Александр засмеялся – А я и говорю: нет, конечно. Он мне кричит в ответ: Как ты, блядь, мог не знать, если вы вместе в кабинете сидите!? Ну, я ему проблеял, что реально не знал. Он меня и выпроводил недовольный. Ты чего место себе нашел нормальное?
Здесь уже скрываться дальше было бесполезно, и Стас решил вкратце рассказать соседу по кабинету:
– Блин, Санек, ну мы же все тут уже подустали от происходящего. Я молодой, пока у меня семьи нет, мне, по сути, нечего терять, могу легко в другой город рвануть. Там, вроде, во мне заинтересованы, сказали писать рапорт и пробовать. Другое дело, что здесь не факт, что отпустят. Сидеть на жопе ровно и ничего не делать тоже не особо вариант. Решил рискнуть – на лице Стаса нарисовалась задумчивая улыбка, предвкушающая серьезный разговор с Владимиром Львовичем – ты же тоже не всем здесь доволен, постоянно об этом говоришь.
– Ну есть такое, но я больше и не умею-то ничего! – Александр залился смехом от своей фразы.
Разговор с начальником отдела состоялся только на следующее утро.
Подъем с третьего будильника. Умывание, бритье и немного пространных раздумий. Завтрак. Переодевание в деловой костюм. Укладывание прически с пробором. Дорога за рулем. Проход в здание, по лестнице на третий этаж. Дверь в кабинет, рабочее место у окна.
Около десяти утра объекта повествования вызвал к себе начальник отдела.
– Здравия желаю – решил начать формально и набрать дистанцию Стас.
За столом сидел Владимир Львович, насупившись и уставившись себе под нос, напротив него расположился Валерий Павлович.
– Садись – скомандовал начальник отдела. Объект повествования поправил галстук, расстегнул нижнюю пуговицу пиджака, неторопливо сел, выпрямил спину и приготовился к непростому диалогу.
– Мне Валерий Павлович доложил твой рапорт – продолжил он – я не спешил пообщаться с тобой, сначала решил выяснить через отдел кадров позицию руководства в отношении перевода сотрудников. Уточнив все необходимое, я теперь хочу лично от тебя услышать причины твоего желания перевестись на новое место службы.
На протяжении всей вступительной речи Владимир Львович не поднял головы от рассматривания стола под своим носом.
Тут настал момент для заранее подготовленной речи Стаса, которая была согласована с руководством предполагаемого нового места прохождения службы объекта повествования. Тут стоит добавить, что простого желания сотрудника перевестись не то, чтобы было недостаточно, желания сотрудников в этой системе учитывались только от звания подполковника и то не всегда.
В этом небольшом выдуманном рассказе объекта повествования была замешана женщина. В нем шла речь о желании Стаса находиться рядом с этой конкретной девушкой, которая волею судьбы вынуждена покинуть свое место работы в N и отправиться в город S ухаживать за своим больным отцом. Это сухая выжимка рассказа без блока мотивировочной части, попыток задеть струнки жалости и в то же время убедить в непреклонности своего желания.
К сожалению, система не подразумевала, что он может просто попроситься перевестись в другой город, даже желание коллег из S забрать его к себе не могло ему помочь. Он буквально принадлежал своему Управлению, не мог досрочно уволиться, не мог прекратить ходить на работу – иначе уголовная ответственность, мог только придумать полностью вымышленную плаксивую историю для попытки перевода. Чего-то более подходящего он не смог сообразить. Сама история была не так проста, как могло показаться в начале. Коллеги из S нашли девушку, которая была готова поставить штамп в паспорте о заключении брака со Стасом. Учитывая ее прописку в S, их брак мог стать официальной причиной для перевода, такое условие даже есть в законодательстве. В теории также звонок от генерала из S имел возможность повлиять на ситуацию, но у Стаса не было таких связей.
В голове при рассказе истории у него отчаянно шумел порыв сократить все объяснение до правды о том, что он думает об этом отделе и своем руководстве.
Выслушав эту трогательную историю, Владимир Львович начал задавать вопросы:
– А почему она с отцом не может переехать к нам в N?
– Потому что он болен, она едет ухаживать к нему в S, проживать будет с ним на квартире.
– А почему они не могут продать квартиру и переехать к нам в N?
– Он никогда не жил в этом городе, им нет смысла сюда переезжать, да и не так просто взять, продать имущество и рвануть сюда.
– Получается в этой непростой ситуации она выбрала отца?
– Всю ситуацию мы обсуждали вдвоем, приняли решение, что ей придется переехать обратно к отцу, а я буду пытаться переводиться в город S.
В этом месте Стаса уже немного повело. Вопросы, по его мнению, уже перешли границу от уточняющих к бестактным. Если бы эта девушка действительно существовала, то объект повествования вряд ли смог быть настолько сдержанным.
– А ты не думаешь, что на новом месте службы о тебе сформируется мнение как о наивном и легкомысленном юноше, который скачет от девушки к девушке? Вдруг у вас не сложатся отношения, ты что, поедешь за другой на еще одно новое место? Да над тобой там смеяться будут наверняка все, когда узнают по какой причине ты туда переехал. Ты пойми, мы же с Валерием Павловичем, в первую очередь, о тебе сейчас думаем, ты на эмоциях, а мы судим с позиции опыта.
Стас внимательно смотрел на Владимира Львовича с намеренно безэмоциональным лицом. Только его скулы иногда выдавали внутреннее напряжение. В глубине души он все-таки надеялся хоть на толику конструктива в диалоге о своем переводе. На деле же с каждым новым вопросом беседа заходила на очередной виток нравоучений. Всему рано или поздно приходит конец, а чаша терпения объекта повествования была совсем не глубокой. Чувствуя, что не в силах сохранять самообладание, Стас решил смодерировать диалог к концу.
– Владимир Львович, мое решение окончательное, я его много раз обдумывал и не вижу смысла уже после подачи рапорта менять. Прошу Вас ходатайствовать по существу рапорта перед вышестоящим руководством.
Начальник отдела скорчил недовольную гримасу. Реакцию Валерия Павловича Стас даже не старался считать на всем протяжении диалога, начальник подразделения выполнял исключительно номинальную функцию и не проронил ни слова.