Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 145)

Иерарх налил по рюмке и поведал, что, когда О́дин решил придумать свою религию, он делал это не для себя, а для людей. Закончил он фразой, которую любил повторять его отец:

– Для того, чтобы сделать свой народ счастливым, самому нужно быть несчастным.

После очередной дозы спиртного Камиль начал чувствовать, что теряет нить беседы. Поэтому он достал хрустальный флакончик, втянул от души аромат, и в голове сразу прояснилось.

– Любая религия произрастает на ниве благих побуждений, – изрёк он и протянул флакончик Анатолию Максимовичу. – Её создатели пытаются сделать жизнь людей более сносной в этом жестоком мире. Примирить с ужасной и бессмысленной действительностью. Но потом оказывается, что эта религия прекрасно подходит для того, чтобы смирить с чем и с кем угодно. И тогда приходят люди, которые начинают использовать её в корыстных целях.

– Есть такая вероятность, – выдохнул иерарх и отдал старпому пустую тару.

– Правитель может быть сколь угодно хорошим и справедливым, но как быть уверенным, что его преемник будет таким же? Где гарантия, что его не испортит власть? – заметил Камиль.

– Всё ты правильно говоришь. Значит, хороший правитель должен воспитать себе достойного преемника. Я готовил Надежду… Я даже библиотеку хотел сжечь, чтоб она еретико́в всяких не читала. Теперь не знаю, успею ли подыскать ей замену. И вообще, получится ли это сделать…

– Послушайте, папа, а вы хотите когда-нибудь увидеть внуков? Может, летим с нами? – спросил Камиль, уже зная ответ.

– Спасибо, конечно, – Анатолий Максимович улыбнулся криво. – Ты добрый человек, но ты же сам понимаешь, что я не могу бросить свой народ. Это была бы одна из величайших подлостей, которые видела эта планета.

– Ну так давайте мы вам всё-таки жизнь продлим. И народ ваш своим правлением надолго осчастливите, и другого преемника воспитать успеете. А мы с вами переписываться будем. Правда, письмо пятьдесят лет в одну сторону идти будет…

– Теперь мне эта идея не представляется такой плохой, как раньше… – встрепенулся иерарх. – Я подумаю.

– Подумайте, подумайте. Всем вашим людям сделать это не получится, но вам можем.

– В любом случае всем не получилось бы. Как бы я им это объяснил? Мы не должны от вас никаких даров принимать, тем более высокотехнологичных. А своё долгожительство я легко объясню. Вон и папа у меня долгожителем был. Да и праотцы все библейские помирать не торопились, наделённые такой божественной особенностью.

– Ну вот и прекрасно. Надо будет только вас на «Луч Надежды» на пару дней свозить.

– Не проблема. Заодно со старейшинами вашими познакомлюсь, надо же красные линии провести. Надо ещё придумать, как объяснить людям, что Наденька улетает, – посетовал иерарх.

Глава 16.

– Знаешь, что косвенно доказывает, что я настоящий, а Легран – сон? – за обедом торжественно объявил Невструев.

– Саша, у меня иногда такое чувство, что ты издеваешься. Анекдот есть «Такой большой, а в сказки веришь», знаешь? Я настоятельно рекомендую тебе перестать рефлексировать по этому поводу, – ответила геверет Копхилер несколько раздражённо.

Утром они уже касались этой темы, насколько это было возможно в разговоре под запись, и она наверняка надеялась, что хотя бы сегодня возвращаться к обсуждению самоидентификации Александра уже не придётся.

– Ну выслушай же, пожалуйста!

– Я слушаю, – Стейси даже застыла с ножом и вилкой в руках.

– То, что он в своём существовании не сомневается, а я в своём сомневаюсь.

– Это очень косвенное доказательство, – она продолжила есть.

– Тогда есть ещё один способ, – не унимался Невструев. – «Поживём-увидим» называется. Просто подождать. Если будем жить вечно, значит – он настоящий, ну и, соответственно, наоборот.

– А если в нашей реальности, – Стейси подчеркнула слово «реальности», – изобретут способ жить вечно? Ты не допускаешь такую возможность?

– Да ну. Бред. Не при нашей жизни точно.

– Но если мы живём во сне, то всё возможно, – иронично заметила она.

Александр шутку не оценил или не понял.

– А может, мы с ним оба кому-то снимся?

– Ну конечно, а тот, которому вы снитесь, снится ещё кому-то… Этот бред может быть бесконечным.

– Ну и прекрасно! Это как атом – постоянно находят всё более мелкие частицы. Или сам бесконечный процесс познания…

– Если ты не прекратишь, я уйду есть за другой стол.

Вечером в библиотеке Стейси чувствовала неловкость за свою раздражительность во время обеда, поэтому чересчур горячо хвалила текст, написанный Александром за день. Сама это почувствовала и закончила так:

– Но есть одно замечание: на мой взгляд, слишком много диалогов. Читателю может быть нелегко через них продираться. Надо бы действия какого-нибудь подкинуть.

Это замечание возмутило Невструева, видимо, он всё-таки обиделся на то, что она не выслушала его за обедом.

– Я что, придумывать действия, что ли, буду? Что снится, то и пишу.

– Как чукча? Что вижу, то пою? – к ней снова вернулось ироничное настроение.

– Ну почему же чукча? Сказитель, летописец. Апостол даже, если угодно, – он оставался серьёзен.

– То есть ты таки подвинулся на том, что тебе поручили важную миссию по написанию новой библии?

– Знаешь, какую рекомендацию я давал шизофреникам, если они не были опасны для окружающих? Если ты сошёл с ума и это не лечится, научись скрывать своё сумасшествие от других людей. Вот когда это получаться перестанет, приходи за рецептом.

– Психиатр от бога. И как это согласуется с медицинской этикой?

– Нормально. Я давал им возможность пожить настоящей жизнью ещё хоть какое-то время.

– Может быть, ты и прав… Но я всё-таки добавила бы немного экшена под конец книги. Так будет лучше продаваться.

– А как же я допишу? До конца эксперимента чуть больше двух недель осталось, а там только до райской планеты сто лет лететь.

– Ну столько эксперимент, конечно, не продлится. Думаю, ты будешь наблюдать во сне только какие-то интересные и важные события. И в конце концов, Саша, даже если правда то, что мы с тобой часть чьих-то сновидений, но чувствуем-то мы по-настоящему. Любим по-настоящему…

Стейси по-детски доверчиво заглянула в его глаза.

Глава 17.

Челнок приземлился в окрестностях Омска утром следующего дня.

Амайя бодро доложил старпому, что задание выполнено и золота в результате получилось на полторы тысячи тонн больше, чем нужно.

Когда вскрывали золотохранилище в Китае, из него вырвался сноп огня.

– Как будто бы дракон охранял сокровище! – Инженер использовал метафору с натурально детским восторгом. – Лазерная горелка подожгла газ, которым, видимо, на случай проникновения нежданных гостей было наполнено помещение. Оператор погиб мгновенно, реанимация удалась с огромным трудом, теперь его жизнь уже вне опасности, хотя восстанавливаться он будет ещё долго.

В Японии золотодобыча прошла без эксцессов.

– Молодец, сынок, отдыхай. Вечером заберём золото с орбиты и полетим на «Луч надежды».

Легран похлопал его по плечу и про себя отметил, что правая рука Амайи отросла уже почти наполовину и из подвёрнутого рукава рабочего кителя показалась забавная детская кисть с короткими пухленькими пальчиками.

Из-за опасения народного недовольства отъезд горячо любимой «принцессы» решили не афишировать и проводов не устраивать. Временное отсутствие в городе иерарха и Надежды решили преподнести омичам как экспедицию с целью разведки угольного месторождения, совмещённую с рекогносцировкой92 южных соседей. Поэтому Надежда не могла проститься с друзьями и близкими, которых она больше никогда не увидит. Естественно, это огорчило её чрезвычайно.

Заплаканные глаза девушки заставили старпома содрогнуться от жалости, когда он встретил её в коридоре перед завтраком. Он снова почувствовал себя эгоистом и старым негодяем, сбивающим юную деву с пути истинного, поэтому после обмена утренними приветствиями совершенно искренне произнёс:

– Надя, если всё это так тяжело, может, тебе всё-таки остаться?

– Камиль, ты уже не в первый раз предлагаешь мне отречься от идеи следовать за тобой на край света. И в этот раз я подтвержу серьёзность своих намерений, – без раздумий отвечала девушка. – Но если ты ещё раз заговоришь на эту тему, тогда я действительно никуда не полечу, потому что у меня непременно появится ощущение, что ты сам этого не хочешь.

– Больше не буду, – для пущей убедительности Камиль приложил к груди руки.

Она повернулась и решительно удалилась в сторону кухни. С восторгом и обожанием глядя вслед своей будущей попутчице, Легран думал, что принял, пожалуй, самое важное и правильное решение в своей жизни.

Двадцать с лишним тонн золотых слитков, висящих в чёрной пустоте, представляли собой зрелище незабываемое. На драгоценный искусственный спутник Земли было больно смотреть, так он сверкал на солнце.

Трюмы челнока вместили в себя груз, многократно превосходящий собственную массу судна.

Перелёт до точки Лагранжа занял целых восемь часов. Разгоняться и тормозить пришлось не так резко, как обычно, потому что земляне не смогли бы перенести перегрузки, которые для террановианцев являлись пустяковыми.

Иерарх был более сдержан в выражениях эмоций, чем дочь, но от космических переживаний даже у него периодически глаза на лоб лезли. За его борьбой с мимикой было забавно наблюдать, и Камилю приходилось изо всех сил прятать улыбку.