Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 120)
Он встряхнулся и, как был в трусах, выскочил из каюты и сразу же перепрыгнул на самодвижущуюся дорожку, ведущую к выходу из жилого модуля, а потом через усаженную самыми разнообразными растениями аллею к центру климатрона, туда, где располагались лифты. Этаж, на который выходили жилые модули, был усажен в основном флорой декоративной, услаждающей взор и обоняние, помогающей поддерживать ментальное здоровье пассажиров и экипажа.
Два верхних этажа климатрона были отведены для выращивания натуральных овощей, фруктов и ягод, которые предназначались для пассажиров из элитных жилых модулей, старших офицеров команды корабля и ведущих учёных. В столовые для рядовых членов экипажа и пассажиров попроще они попадали не часто, только в случае если образовывались скоропортящиеся излишки.
Шесть нижних этажей занимали многоярусные гидропонные установки с растениями, способными перерабатывать максимальные объёмы углекислого газа в кислород, а также дающими биомассу для переработки в пищу. К первым относились генно-модифицированные мхи и хлорофитумы, ко вторым – также полезно изменённые на наследственном уровне злаки, корнеплоды и бобовые. Там же выращивались солеро́с и кресс-салат, которые очищали воду от излишков солей и минералов.
Сельхозугодия общей площадью в семь гектаров омывала вода, обогащённая фертилайзерами, многократно ускоряющими рост растений, и переработанными в удобрения отходами жизнедеятельности животных организмов. Ещё в ней содержался фитопланктон, также принимающий посильное участие в выработке кислорода.
Циркулирующая по всему кораблю вода была его кровью, а огромный объём климатрона (двести двадцать метров в длину и сто в диаметре) выполнял функции лёгких и печени, очищая воздух и утилизируя выделения тысячи космических путешественников и их обретших в результате генных модификаций разум и речь питомцев.
Встреченные старпомом люди улыбались ему и кивали, он отвечал им тем же.
Лифтов было восемь – по одному на каждый жилой модуль.
Камиль провалился на лифте на сто метров в самый нижний ярус климатрона, где располагались два пятидесятиметровых бассейна, углублённых в водохранилище объёмом в тридцать семь тысяч тонн. Вокруг них размещалась зона для спорта и отдыха со всевозможными тренажёрами и ложами для ультрафиолетовых ванн. По окружности её обрамляли бьютитрансформаторные станции, массажные и SPA-салоны, а также кафе и аромобары.
Бассейны функционировали только во время разгона и торможения корабля, когда линейное ускорение в десять метров в секунду создавало силу, эквивалентную земному притяжению и направленную по оси от носа к корме, и сегодня был последний день их работы.
Проплыв одноударным баттерфляем десять бассейнов, Легран отправился обратно в жилой модуль, но не на лифте, а через центральную хорду – трубу восьми метров в диаметре, в стенки которой были вделаны скобы. Цепляясь за них только руками, Камиль преодолел все сто семь метров, отделяющих рекреационную зону от жилых модулей. В результате всех этих телодвижений он лишь слегка вспотел и запыхался.
Приняв холодный душ и облачившись в форму, бодрый и свежий старпом мельком взглянул на себя в зеркало рядом с дверью, чтобы лишний раз убедиться, как белоснежный китель с тремя широкими золотыми лычками на рукавах выгодно контрастирует с тёмно-кофейным оттенком его кожи, и снова перешагнул порог каюты.
День сегодня предстоял самый обычный, рутинный.
Зато завтра «Луч надежды» прекратит торможение и ляжет в дрейф в полутора миллионах километрах от матушки Земли, в окрестностях точки Лагранжа87 L2, в том самом месте, с которого в незапамятные времена стартовал. Отрицательное ускорение исчезнет, и на корабле на непродолжительное время воцарится невесомость. Палубы в жилых отсеках развернутся плоскостями параллельно вектору движения корабля, а гидропонные переборки, разделяющие девять ярусов климатрона, будут разобраны и распределены по его стенам. По завершению трансформации запустятся карусельные двигатели, которые заставят климатрон и жилые отсеки вращаться вокруг центральной хорды со скоростью три с половиной оборота в минуту, тогда и возникнет центробежная сила, имитирующая гравитацию. Причём в самых удалённых точках жилых отсеков ускорение свободного падения будет равняться 13,3 м/с2, приблизительно как на Терра Нове (планете с которой возвращался корабль), на их центральных палубах – как раз эквивалентно земному, то есть около 10 м/с2, а на стенках климатрона его половине, то есть примерно на 1 м/с2 больше, чем на Марсе, или в три раза больше, чем на Луне.
Из самодвижущихся дорожек, ведущих из жилых модулей и обратно, выдвинутся поручни и упоры для ног, таким образом получатся семидесятиметровые вертикальные эскалаторы. Лифты в центральной шахте будут двигаться в полной невесомости, и пассажирам в них придётся пристёгиваться, чтобы их не бросало туда-сюда при ускорении и торможении.
В модуле управления предметы веса также иметь не будут, поскольку в режиме дрейфа он не вращается вместе с центральной хордой и двигательным отсеком.
Со всеми этими метаморфозами, как всегда, безупречно справится автоматика, управляемая бортовым ИИ, но Леграну в соответствии с его должностными обязанностями предстояло проинспектировать каждый закоулок гигантского корабля.
«Луч надежды» от дюз кормовых маневровочных двигателей до наконечника носовой антенны имел 1 143 метра. Правда, его «населённая» часть, вращающаяся во время дрейфа или свободного полёта при отключенном фотонном двигателе, которую предстояло облазить старпому, имела всего триста метров длинны. Но это тоже немало, – как раз Эйфелева башня по высоте, но вовсе не такая изящная в поперечнике.
Но вся эта суета с самого раннего утра наступит завтра…
А сегодня старпом степенно проследовал в северо-западный, «капитанский», жилой модуль. Тут располагалась офицерская кают-компания – довольно просторное помещение, обшитое источающей тонкий смоляной запах корабельной сосной. Резная тяжёлая мебель из красного дерева с золотой фурнитурой, декоративные латунные иллюминаторы с рассветным «живым» морским пейзажем в них. Фоном звучала тихая, расслабляющая музыка, перемешанная с шуршанием волн о корпус, хлопаньем парусов, гудением такелажа на ветру, и криками чаек.
Здесь стоял стол, накрытый для завтрака. Богатый выбор блюд услаждал взор широкой цветовой палитрой. Белые шарики искусственных яиц, жёлтые и оранжевые полоски сыра, колбасы и копчёности всех оттенков от розового до тёмно-коричневого, жёлто-розово-красные тона солёной рыбы, горки красной и чёрной икры, свежая зелень.
Полученная в условиях космической лаборатории животная органика почти не отличалась по вкусу от настоящих продуктов, если бы было с чем сравнивать. А вот рыба и икра всегда подавались натуральные и свежие. В водохранилище на одном уровне с бассейнами были устроены три садка для выращивания пресноводных рыб: угря, осетра и лосося – и столько же с водой, имитирующей по составу морскую, для тунца, дорады и сибаса. Для этих организмов был не важен режим, в котором находился корабль, – искусственной гравитации или её отсутствия – рыба в воде всегда пребывает в невесомости.
Во главе длинного стола восседал капитан.
– Доброе утро, Камаль! Судя по вашим горящим глазам, вы уже чего-то нюхнули? – приветствовал он старшего помощника.
– Камиль, с вашего позволения, сэр. Доброе утро!
– Ну-ну, простите мою стариковскую забывчивость. Как говорится, кто старое вспомянет, тому и вон идти… – кажется, так. Прошу к столу, молодой человек.
Разменявший пять сотен лет капитан Закари Вентер коверкал имена подчинённых и то и дело сыпал странными, не всегда подходящими случаю поговорками, которые к тому же не очень хорошо помнил. Однако дело своё капитанское он знал твёрдо. Лицо у него было молодое, для солидности обрамлённое курчавой рыжей растительностью, – но, видимо, и здесь он что-то напутал, потому что по фасону бородка скорее напоминала боцманскую нежели шкиперскую.
Старшему помощнику Камилю Леграну было всего девяносто лет с хвостиком. Человек из третьего поколения бессмертных, он был с младых ногтей воспитан в традиции благоговейного почитания старших, поэтому покорно склонил голову и занял своё место по правую руку от капитана.
Полчаса завтрака прошли в непринуждённой обстановке. Все присутствующие были приветливы и веселы, много смеялись и шутили. Капитан по-отечески поглядывал на подчинённых, блаженно улыбался и изредка вставлял свои не всегда меткие замечания.
Когда раздался мелодичный звук рынды, знаменующий окончание утренней трапезы, сэр Вентер раздал несколько кратких установок на день грядущий. Все поднялись из-за стола и разошлись по своим постам.
Восемь часов на капитанском мостике пролетели для Камиля незаметно. Сначала он совершил виртуальный обход корабля, убедился, что всё работает исправно. Потом на пару часов запустил имитацию атаки инопланетян на корабль и всласть пострелял из лазерных пушек по насекомоподобным НЛО, попутно установив рекорд по количеству фрагов за единицу времени.
По этому поводу капитан, который в ожидании своей смены отдыхал у себя в каюте, вышел в эфир и отпустил следующее загадочное замечание: