Алексей Братский – Механики неба (страница 2)
– ТРЕВОГА! ВСЕМ ПО УКРЫТИЯМ! – заорал Борисов в рацию, его голос перекрывал рёв пламени и крики.
Второй Альбатрос – ведомый – пошёл на штурмовку. Его пулемёты застучали, как швейные машинки смерти, поливая пулями стоянку техники. Джипы с турельными пулемётами КПВТ – единственные, кто мог дать отпор, – рванули с места, разворачивая стволы к небу.
ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!
Тяжёлые, злые очереди ударили в небо. Борисов видел, как одна из пуль – или, может, просто удачная очередь – попала в левое крыло ведомого Альбатроса. Самолёт дёрнулся, как подраненная птица, задымил… и пошёл к земле, оставляя за собой чёрный, жирный след. Он врезался в пески в полукилометре от базы. Взрыв был не таким громким, как от склада, но более окончательным.
Ведущий, не сбавляя скорости, сделал проход над командным бункером – так низко, что полковник видел пилота в кабине – в шлеме, с затемнённым забралом, без опознавательных знаков. Это был не человек. Это был символ. Символ того, что старые правила больше не работают. Что враг приходит не с радарными отметками, а с древними самолётами модернизированными новым оружием. Что война изменилась.
Не дав никому опомниться, Альбатрос бросил машину в крутой вираж и ушёл на юго-запад, туда, где начинались настоящие, беспощадные Каракумы. Оставив за собой дым, огонь, смерть и… тишину. Тишину, которая была громче любого взрыва.
Соколов опустил рацию. Его лицо было белым, как мел, но глаза – горели холодным, расчётливым огнём. Он посмотрел на Ковалева.
– Это был не налёт. Это была демонстрация.
Его руки не дрожали. Глаза не выражали страха. Только холодную, ледяную ярость.
– Демонстрация того, что они могут прийти в любое время. И уйти – без следа.
– Кто это они, Медведь?
Соколов посмотрел на дымящиеся руины склада. На обломки сбитого самолёта вдалеке. На небо, которое только что стало врагом.
– Каспийская Республика. Турция. И те, кто стоит за ними. Это – начало, батя. Настоящее начало. Но они ошибаются, если они думают, что мы не готовы, что мы не видим. Я уже просчитывал такой ход. Позже переговорим.
Он повернулся и пошёл к командному бункеру, его шаги были твёрдыми, уверенными, как шаги человека, который уже знает, как будет отвечать. И в рацию понеслись распоряжения, приказы, задачи:
– …собери всех командиров, подготовь вертолёт, …летишь на место падения. Я хочу знать – кто посмел бросить нам вызов. И я хочу знать – как они сделали так, что наши радары их не увидели…
Он вошёл в бункер, и дверь за ним закрылась с тяжёлым, окончательным лязгом.
-–
Заброшенный ангар на окраине туркменского кишлака был идеальной ширмой. Снаружи – облупившаяся краска и полузасыпанные песком подъездные пути. Внутри, среди теней от грудов старого инженерного имущества, стоял потертый металлический стол. На нем лежали развернутые тактические карты, планшеты с замершими экранами и несколько остывших кружек чая – единственные признаки кипевшей здесь работы. Единственным же признаком «штаба» был мощный ноутбук с шифрованным каналом и лежащая рядом кобура с табельным оружием Шефа.
За столом сидел Павел Игоревич Громов, человек лет пятидесяти, в простой хаки без знаков различия. Его называли «Шеф» или «Директор». Он не отдавал приказы, он ставил задачи.
Справа от него – полковник Дмитрий Борисов, «Медведь». Начальник оперативного отдела, бывший спецназ ГРУ. Его мощная фигура была воплощением сдержанной ярости. Он отвечал за всё, что происходило за воротами базы, и сегодняшний провал лежал тяжким грузом в первую очередь на нём.
Слева сидел полковник Александр Ковалёв, «Батя». Начальник службы инженерно-технического обеспечения. В его руках вертелась какая-то шестерёнка – бессознательный ритуал, помогавший ему думать. Он отвечал за то, чтобы техника работала, за энергию, электричество, воду. База без этого не могла существовать в том виде, в каком она была необходима в регионе.
Рядом с Борисовым, отставив в сторону планшет, расположился майор Андрей Ветров, начальник службы разведки и контрразведки «Щита». Худощавый, с бесстрастным лицом разведчика, он казался самым спокойным в этой комнате, но его пальцы нервно постукивали по крышке ноутбука. Это его источники и анализ должны были предотвращать подобные неожиданности.
Чуть поодаль, прислонившись к ящику с какими-то приборами, стоял Григорий Зайцев, начальник группы ПВО. Бывший офицер ВКС, он смотрел на стол, не поднимая глаз, будто ища ответ в трещинах на старой столешнице. Его системы оказались слепы, разведывательные дроны не зафиксировали никаких движений, и это был его профессиональный провал.
Атмосфера была густой, как смола. Каждый понимал – сейчас не просто разбор полётов. Сейчас решается будущее их контракта, их репутации и, возможно, их жизни в «Каспийском Щите».
Громов встал, его голос, ровный и безэмоциональный, разрезал напряженную тишину.
– Итак, господа. Давайте сразу к делу. – Громов положил ладони на стол, его пальцы растянулись по карте. – Все ваши объяснения я прочитал. Наш престиж – наш главный товар. И тут у клиентов на глазах происходит такое. Объясните мне, как два музейных экспоната попортили нам репутацию, при этом чуть не разнесли наш логистический хаб?
– Павел Игоревич, – голос Борисова прозвучал хрипло, он откашлялся, сжав кулаки. – Ни одна группа противника к нам не смогла бы попасть! Пешком или на колесах – не важно! У меня несколько линий обороны, при том часть из них полностью автономна и работает круглые сутки!
Медведь схватил кружку, отхлебнул чаю, чтобы смочить пересохшее горло. Поставил с таким стуком, что чай расплескался через край.
– Кхм-кхм… – он снова откашлялся, нервно проводя рукой по лицу. – В принципе мы готовы и к ракетному удару, есть противоракеты, есть ПВО. Гриша… – полковник посмотрел на Григория Зайцева. Тот молча кивнул, его пальцы бессознательно сжали край ящика.
– Кхм-кхм… Мы готовились к дронам, ракетам, наземным операциям, а они… – Борисов сделал паузу, и в его голосе прозвучало профессиональное изумление. – А они прислали поршневые самолёты! Деревянный каркас, обшитый жестянкой. Призраки. Наши радары их не видят. Это был не налёт. Это – демонстрация нового продукта на рынке силовых услуг. Их продукта.
– Продукта? – Громов медленно поднял бровь, его губы искривились в усмешке, лишенной всякой веселости. – L-39? Это какой-то анахронизм.
– Дешёвый, ремонтопригодный анахронизм, – вступил Ковалёв, откладывая в сторону шестерёнку с таким звонким щелчком, будто это была печать на приговоре. – Себестоимость одного такого «призрака» – копеечная, пыль по сравнению с одним истребителем ВКС. А эффективность против наземных целей без прикрытия с воздуха… – он посмотрел на Борисова, потом на Громова, – выше, чем у целой диверсионной группы. Они не прорывают фронт. Они прилетели, нагадили нам с небес и растворились.
– А сколько мы будем ждать воздушного прикрытия? – Борисов ударил ребром ладони по столу, заставив дрогнуть кружки. – Да они не полезут сюда! Ни наши, ни турки – никто не хочет открытой эскалации! Но они нашли лазейку! Это же как дрон запустить, только с пилотом, боевой нагрузкой и… чертовски дешево!
Громов медленно кивнул, его взгляд стал отстранённым, будто он мысленно просчитывал уже не тактические, а балансовые отчеты. Финансовая подоплёка любого вопроса была ему яснее, чем всем присутствующим вместе взятым.
– Хорошо. Они показали нам свой козырь – бюджетную невидимость. – Он сложил пальцы домиком. – Что предлагаете? Закупить у Москвы системы РЭБ за полмиллиарда? Уверен, акционеры будут в восторге, когда я им выставлю такой счёт.
– Нет, – Борисов встал и резко сделал шаг вперёд, его тень накрыла карту. – Мы тоже сыграем козырем. Но лучше. Стратегию мы начинали прорабатывать ещё в прошлом году.
Он положил на стол потрёпанную папку с чертежами.
– Проект «Як-3М». Берём старые добрые Як-3. Деревянная конструкция, минимум металла – та же невидимость. Ставим современный поршневой двигатель, подвесы для НУРСов и лёгких бомб. Стоимость одного такого аппарата – как у двух бронированных джипов. А урон он наносит на уровне взвода.
Громов взял папку, медленно листая страницы.
– Продолжайте.
– Это идеальное оружие для нашей ниши, Павел Игоревич, – подключился Ковалёв, загораясь. – Ремонтируется в полевых условиях силами моих ребят. Запчасти – или есть на складах, или их можно выточить на месте. Топлива жрёт в разы меньше, чем реактивный самолёт. И он может взлетать с грунтовки. Нам не нужны многомиллиардные аэродромы. Нам нужно ровное поле.
– По разведданным, при текущем положении дел, нам необходимо срочно усилить группировку разведывательных дронов, – Борисов четко отчеканил, его палец уперся в карту. – Внести корректировки по высотам их полетов, организовать эшелонирование. Это мы с майором Ветровым уже начали прорабатывать. – Медведь бросил взгляд на разведчика, тот молча кивнул, и в этом кивке была вся серьезность положения. – В систему ПВО тоже необходимо внести изменения. Создать мобильные расчеты – пулеметные установки в кузовах, а в идеале – легкие зенитные комплексы на базе джипов… Стационарные зенитки.