Алексей Богородников – Властелин бумажек и промокашек (страница 30)

Диспут прервал долгожданный визит преподавателя математики из гимназии Володькиного брата. Поскольку, данные полученные от камер-фрау Топоровой и титулярного советника полиции Евневича были положительны, на следующий день после проверки Нарановича в гимназию было официально отписано об интересе царевича к журналам, что собирал Павел Петрович. В результате Наранович был оглушен новостью от директора Чистякова о том, что его ожидают в пятницу в Аничковом дворце. С подробными комментариями и объяснениями текущего математического момента. Два дня Павел Петрович плохо спал и ел, листал подшивки немецких и французских математических журналов, выискивая самое интересное. Тренировал произношение и мучился сомнениями. Наконец, попав в присланной карете во дворец и пройдя контроль охраны, поднявшись за лакеем на второй этаж он был ослеплен присутствием Наследницы.

— А то, — довольно сказал Историк, наблюдая за конвульсивными подергиваниями бедолаги в поклоне, — мамка, как принцесса, у нас героическая. Ходит байка, что папенькин адьютант Козлов так вообще, с ума сошел натурально, влюбившись в нее.

Мария Фёдоровна, заметив робость и растерянность преподавателя, несколько притушила свой феноменальный магнетизм. Пригласив его присесть, она начала расспрашивать Нарановича о родителях и жизни в Сибири, давая время Павлу Петровичу прийти в себя.

Николай, сидя с заскучавшими ребятами, внимательно приглядывался к математику. Предстояло, втеревшись в доверие к преподавателю, выйти через него на Кулаева. А там и до бразильских миллионов было рукой подать.

9 

— Степь да степь кругом, по левую сторону, ваше императорское высочество, — раскраснелся Наранович, — холмы невысокие и среди них зеркала десятков и сотен озёр. Вода в них словно парное молоко, но с горчинкой. Полезно минералами, да грязью лечебной. А по правую сторону встают словно часовые могучие лиственницы, сосны и дубы. Тайга — природный богатырь, первородная силища на тысячи верст. И прозвали эту местность Сибирской Швейцарией. Земли эти целебные. Особо ценятся от всяких хворей два озера Шира и Иткуль, расположенных по соседству. Сколько помню, между ними всегда ставят юрты местные жители, приезжающие на лечение. А недавно писал мне отец с новостью, что купец наш томский Захар Цибульский хочет построить на Шире курорт.

Наранович умолк, отпил из чашечки кофе осторожным глотком и робко взглянул на Марию Фёдоровну.

Цесаревна ободряюще улыбнулась и спросила сына томского инженера за горный бизнес. На этом месте Наранович поскучнел, замялся, но решившись начал резать правду-матку. Хорошее заводское оборудование для приисков приходилось выписывать из-за границы. Места добычи руды находились вдали от рынков сбыта. Железной дороги не было. По бездорожью, до железной дороги в Перми, руду тянули за копейки крестьяне на подводах. Транспортные расходы выходили в треть стоимости руды.

— Техническая отсталость производственной базы горнодобывающей промышленности компенсировалась интенсификацией, продолжительностью и оплатой рабочего труда, — прокомментировал Историк эту часть рассказа.

Не хватало в Сибири специалистов, особенно по плавке металлов. Не хватало финансового капитала для освоения рудников. Горную подать на медь и чугун Наранович осторожно ругал, справедливо замечая, что иностранное сырье вытесняет с рынка российское, а наша добыча падает с каждым годом.

— Современная налоговая система несправедлива и неравномерно распределяет финансовое бремя, а ее реформа займет несколько лет, — недовольно сказал Историк, — насчет горной промышленности, так эти подати меняются практически каждые два года. Минфин реагирует, но долгосрочной политики нет.

— Есть предложение по иностранному сырью, — добавил Химик, — вспомнил тут я про одного персонажа.

Вслух же, Николай, воспользовавшись неловкой паузой, простодушно спросил: нельзя ли просто запретить ввоз иностранной меди под предлогом содержания в них вредных примесей, влияющих на здоровье рабочих, и закупать только российскую. Или установить высокую ввозную пошлину.

Мария Фёдоровна залучилась улыбкой, а Павел Петрович вытаращился на Николая словно мадагаскарский лемур на туриста.

— Нормально, — воодушевился Историк, — в русле политики партии идем, и мамка явно довольна умным сыном. В России с первого января этого года действует правило золотой пошлины с импортных товаров. И такая политика протекционизма будет только усилиться.

Наранович откашлялся и деликатно заметил, что разработка и применение тарифов в ведении Департамента таможенных сборов Минфина Российской империи. Который при этом учитывает позиции как государства, так и промышленников.

— Директор этого департамента Качалов — папкин человек, — заметил Историк, — бывший глава Новгородской земской управы, архангельский губер и вот глава департамента. Был в свите Александра Александровича и Марии Фёдоровны в их путешествии по России. Состоял в Комитете пособия голодающим 1868 года. Его роль в спасении населения двух губерний от голода оценили в пять пунктов Табели о рангах. То есть Качалов, за год от титулярного советника скакнул до действительного статского советника. От капитана до генерал-майора.

— А что вы можете сказать о качестве рабочей силы, — не унимался Николай, — в Сибири много ссыльных и беглых. Учитывая неразвитую производительную базу, как вы сами сказали, очевидно, что рабочих эксплуатируют в таких условиях еще интенсивнее. Помнится выход рабочих в 1841 году зимой на промыслах Асташева закончился трагедией: около ста двадцати человек погибли от обморожения. Эта тема поднималась в «Северной звезде» в связи с прошлогодними волнениями на Еленинском прииске Назарова.

Наранович вытер вспотевший лоб и с тоской признал, что да, таки эксплуатируют. Но рабочее движение неразвито и стачки единичные явления. Чаще всего пишут жалобы, не выходят на работы, не платят налоги. Крайне редко, но отчаявшие рабочие мстят лично мастеровым, владельцам приисков и чинам полиции. Но лучше всего эту тему для их высочеств осветили бы сами промышленники, поскольку он, Наранович, всего лишь, в первую очередь, выпускник Петербургского строительного училища и, во вторую — преподаватель математики в гимназии.

— А кого вы знаете из промышленников, — коварно поинтересовался Николай, — из молодых, одаренных, да чтобы вашего возраста?

— Ваше императорское высочество, — взмолился Наранович, — честно скажу, не гневайтесь — никого. Все купцы да промышленники с династиями: Сибиряковы, Трапезниковы, Юдины, Немчиновы, Акуловы, Гороховы, Богомоловы, Баллод, Шмотины, Самохваловы. С кем шапочно знаком, с кем домами. Да только что один брат наживает — другой проживает. Отец жилы рвет, а сын валенки топчет. По Сеньке шлык: не подпускают молодых в самостоятельное управление. Только что, если друг мой старый по детским играм — Иван Кулаев. В семнадцать потерял отца, среднего купчину с оборотом тысяч в двести. На его руках остались мать, да семеро братьев и сестра. Врагу такой доли не пожелаешь, но отцово дело он вытянул. Три медеплавильных рудника на Минусинске и Ачинске за ним в работе. Сейчас ему только двадцать лет, он моложе меня!

Все это время Николай ощущал некоторое непонимание со стороны Марии Фёдоровны. Преподавателя в дворец притащили о новинках математики рассказать и что же получилось? Вышел рассказ за жизнь и бизнес. Нет, номер «Северной звезды» Мария Фёдоровна сама же Николаю принесла во время болезни. В расчете на его литературную часть. Но, что крайне скучный материал под редакцией Никиты Зуева об эффективности производства горной промышленности в Сибири будет сыном прочитан и даже использован — было неожиданно. Наследница просто не знала как к этому относится. Отец алкоголик — горе в семье. А сын гений, как это?

— Да, — посочувствовал Марии Фёдоровне Историк, — сын гений, это вам не снег в карманы сгребать.

— Да подожди, — схохмил Химик, — Ханна Монтана милой девочкой была, а выросла в Майли Сайрус.

— Это как Нил Тайсон шутканул про Ньютона — вспомнил Историк. — Ньютон открыл биномиальное разложение, теорию цвета, сформулировал методы диференциального и интегрального исчисления, закон всемирного тяготения… А потом ему стукнуло двадцать шесть.

— Я из Тайсонов только боксера знаю, — пожаловался Химик.

— Хм, — сказал Историк, — этот Тайсон мастер по борьбе и астрофизике.

— Иван Кулаев, — задумчиво протянул Николай, — в семнадцать лет занялся крайне рискованным бизнесом. И у него получилось. Такие люди нужны России. Поправьте меня, матушка, если я ошибаюсь.

Мария Фёдоровна пошла еще дальше. Подтвердив все сказанное, она даже публично высказала мысль, что с таким крайне интересным человеком есть о чем поговорить.

— Это не то, что Ваню ждут завтра во дворце, — расценил Историк, — всего лишь намек, если Кулаев совершит что-то героическое, его примут во дворце. Следует понимать: Николаю потакают — он любимый сын Марии Фёдоровны. Учителя, сына чиновника, с журналами пригласить во дворец для преподавательской лекции возможно. Такое происходит постоянно в Европе. Отец Марии Фёдоровны — принц, учился в Боннском университете, а не отдельно. Но какого-то сибирского купца во дворец русского Наследника? Это немыслимо. Зато теперь, с легкой руки маман, мы с полным основанием можем передать от себя пару любезных строк Кулаеву. Это его впечатлит и заставит отнестись серьезнее к Николаю.