Алексей Богородников – Властелин бумажек и промокашек (страница 27)

— Он упал на пол, забился в падучей, — живописал Жорик злоключения пристава, — царапал ногтями пол и кричал.

— Квинтилий Вар, верни мне мои миллионы, — фыркнул Историк.

— Кричал какую-то чушь «конец уже близок» и «мы все умрем», — дополнил Володька.

— Обычный рабочий день за синих, — лениво пошутил Химик.

— А что это у тебя на пятке, Ники? — проявил любопытство Жорик.

Николай взглянул на высунутую из-под одеяла ногу, с остатком горчичника на ней.

— Это новый дресс-код для мучеников за науку, — ляпнул Николай и сразу перевел тему, — так что с Хоменко было дальше?

Жорик и Володька переглянулись.

— Хоменко связали и позвали Карла Андреевича, а он распорядился его везти в больницу на Петергофскую дорогу к слабым разумом, — сказал Володька.

— Больше пены — крепче стены, — вынес приговор Историк, — ну там его хоть не шлепнут.

— Говорят в его квартире побывала нечистая сила, — пугливо понизил голос Жорик, — все было разгромлено в пух и прах, а когда его вязали, кто-то охал и стонал из рукомойника, расписанного кровавыми пятнами.

— А звали нечистую силу — Мойдодыр, — развеселился Химик, — и был он недоволен ритуальным приношением шести литров варенья и томатов.

— Жорик, у нас церковь на четвертом этаже, какая нечистая сила, — внушительно сказал Николай, — просто обокрали Хоменко и замаскировали дело под ритуал. Интересно кто бы это мог быть?

— Турецкий шпион? — предположил Володька.

Хотя Николая так и подмывало сказать, дескать турецкий шпион был, и мы этого не отрицаем, но он самоликвидировался — он стерпел. Вместе он скорчил грустную физиономию и признался в своей ошибке в охоте на шпиона, мотивировав её вчерашним взятием Плевны.

— А потому, — закончил свой спич Николай, — мы должны принести пользу Отечеству другими делами. Вот Жорик, что ты сделал для России в свои годы?

Застигнутый врасплох Жорик заморгал, покраснел, насупился и растерялся. На его глазах выступили слезы, и катастрофа казалась неминуема, но Николай повернул ситуацию в нужное русло.

— Так ведь и я ничего не сделал, — признался старший сын Наследника, — но пользу мы принести можем и обязаны. Для начала нужно иметь и уметь пользоваться необходимыми знаниями. Заряд для пушки не рассчитал, взорвался сам и подорвал батарею. Все. Враг прорвался через твой участок и победил.

Николай многозначительно обвел взглядом гвардию и солидно покашлял.

— А кто сказал, что математика — царица наук? — коварно вопросил он притихших ребят. После чего бросился, сипя и покряхтывая, в получасовую лекцию о короле всех математиков.

— В три! В три года Гаусс читал, писал, считал за папку зарплату, — горячился Николай, — он мгновенно решил задачу с суммой чисел от одного до n в первом классе.

Николай ударился в восхваления великого математика. По его словам, чуть-чуть Гаусс не решил все проблемы, но не вовремя умер, в возрасте семидесяти семи лет.

— Так то, братцы, — завершил речь Николай и взял у зашедшего недавно камердинера свой честно заработанный чай с малиной. — Гаусс построил телеграф в Германии, а мы с вами изобретем новый вид связи. Утрем нос королю!

— Для этого, первое, — стал размышлять вслух Николай, — вам надо математику подучить, а мне свои знания развить. Кто у твоего братана Кости матику ведет в гимназии?

Николай уставился на Володьку. Володька взволновался.

— Костя писал мне что-то про своих учителей в письме, но я не запомнил, — горестно объявил Володька. — но я перечитаю их и смогу сказать вечером. Но зачем нам его учитель?

— Хорошие учителя выписывают и читают научные журналы, — сказал Николай, — а у твоего брата учитель точно хороший. Не назвали бы гимназию тогда первой. Итак, мы типа маленькие. Поэтому серьезных преподавателей у нас нет. Но это не повод опускать руки — тащим журналы у препода твоего братана. Наверняка там много интересного. Значит, Вован, садишься после уроков и пишешь брату письмо, в котором ты должен разузнать про его препода по матике и какие журналы он выписывает.

— Николай Филиппович, — обратился царевич к камердинеру, — поможешь нам в научном заговоре?

Хотя Шалберов вздрогнул при слове заговор, но не колеблясь свое участие подтвердил.

— Тогда пошли, пожалуйста кого-нибудь из прислуги отнести письмо по адресу, который Володька укажет, — попросил Николай.

Тут в дверь постучалась и вошла АПешечка за учениками.

— И помните, первое правило клуба — никому не говорить о клубе, — стебанул напоследок Николай и, закопавшись в одеяло, захихикал.

— Ставлю часы с брюликами против ранца, — выдал прогноз Химик, — АПешечка расколет их, не доходя до игровой.

— Да это норм, — отмахнулся Историк, — все дети играют в тайные общества. А у нас еще и научное. Мамка вечером, когда ей еще Шалберов о научном заговоре доложит будет только рада.

— Я так понимаю, — уточнил Химик, — не вставая с кровати мы начали операцию «Номография»?

— Да, — охотно стал делиться деталями Историк, — ты же помнишь, что я сказал про Володькиного брата и его преподавателя. Все в его семье были военными, но у Константина обнаружилась грыжа, и его устроили в Первую классическую гимназию. Гимназия крутая, достаточно сказать, именно сейчас там существует своеобразный научный кружок, в котором рулят Вернадский и Краснов.

— Я знаю только генерала Краснова, — неуверенно сказал Химик, — белый генерал, атаман.

— Уже хорошо, — довольно ответил Историк, — это его брат — почвовед, ботаник, географ. Вообще, семья Красновых довольно известна, но к делу. Преподаватель Кости — Павел Петрович Наранович. Он известный томский архитектор в будущем, но сейчас обучается в строительном училище. Закончил эту же гимназию, хорошо со всеми знаком, поэтому без труда устроился преподавателем математики. Его отец горный инженер на сибирских приисках. Та-да-дам — консультировал Кулаева. Та-да-дам — Павел дружил в детстве с нашим героем — купцом Иваном Кулаевым.

— Действительно, все переплетено в России, — прошептал ошарашенный Химик.

— И хорошо, что найдется человек, который соединит эти ниточки, — самодовольно сказал Историк, — ждем вечера и наших архаровцев.

— А Павел Петрович — сущий зверь, аки демон он носится по классу, — зачитывал отрывки из избранного Володька, — проверяя наши домашние работы и горе тому, кто не сделал. Выписывает он журналы всякие из Парижу, да Берлина, но мало кто понимает что в них написано.

— Отлично, — бодро потер ладошки Николай, — это они не понимают, а мы то ого-го умные. Пиши, Володька: первое, черкани что нас интересуют математические журналы. Второе, пусть Константин разузнает список журналов, что выписывает Петрович. Третье, пусть Петрович отберет номера за три года и готовится к визиту во дворец.

Над дворцом распростер свои крылья вечер. Володька прилежно выводил пером по бумаге. Жорик сидел с испуганной и обреченной физиономией по типу — вот и кончилось детство. Николай, облокотившись на спинку кровати, принял одухотворенное и задумчивое лицо.

— За двор и брата — шмальну с автомата, — начал зубоскальничать Химик.

— Я вас умоляю, — среагировал Историк, — в Российской империи бессрочная каторга для любителей ауе.

На этом месте вся доблестная научная организация была разгромлена внезапным визитом Марии Фёдоровны с АПешечкой. Сзади них конфузливо терся Шалберов.

— Аха, — подумал Историк, — переживает что пришлось детишек заложить.

— Ники, — начала возмущаться с порога Мария Фёдоровна, — ты же болеешь, у тебя постельный режим! Что ты там собрался строить — какой такой новый телеграф?! У нас уже есть один (телеграф размещался в подвале Аничкова дворца) и в Кабинет связи тебя не пустят без папы.

— Нормально, — сказал ошарашенный Химик, — вот это я понимаю испорченный телефон. Вырази Николай желание половить ящерок в террариуме — цесаревне бы сказали, что он отправляется ловить крокодилов на Амазонку? Хотя… В Питере вообще есть террарирумы?

— Есть. — отвечал Историк, — спасибо купчине со смешной фамилией Гамбургер за популяризацию и бизнес. Но только в виде побочного дополнения к аквариумам. А вот в московском особянке Полуэктова он сделал сдвоенный аквариум-террариум за полторы тонны весом. В Питере такая движуха только входит в моду: выставки можно увидеть в Михайловском манеже.

Николай же, сделав жалостливый и одновременно отважный вид, кинулся убеждать Марию Фёдоровну в чистоте помыслов.

— Никаких телеграфов, — горячо говорил Николай, делая рубящие жесты рукой, — телеграфы уже история. Год назад, наш папа рассказывал про телефон, изобретённый в США. России с её пространствами он был бы совсем не лишним. Но что если возможны другие способы связи? Насколько они будут мобильнее, удобнее, просты в обслуживании и понятны? Мы просто решили изучить этот вопрос с ребятами. С научной точки зрения! Вот те крест, мама! — Николай зажал висящий на шее крестик.

— А с чего это, Ники? — уже успокаиваясь, справилась матушка, — почему с журналов по математике у какого-то неизвестного преподавателя?

— Божией волей свет зовут, а наукой люди проживут, — щегольнул Николай пословицей и признался, — дело займет десятилетия следует его насколько возможно сократить. А по отзывам Володькиного брата, преподователь у них строгий, грамотный и интересующийся всеми новинками в математике.