Алексей Бобровников – Крайности Грузии. В поисках сокровищ Страны волков (страница 18)
Их можно было бы принять за колонну TIRов, следующих в Турцию, но все крупные магистрали давно перекрыты. Нет, это не могут быть дальнобойщики. Через полсигареты они будут здесь…
Недо-пере-мирие
Свет фар, кому бы он ни принадлежал, исчез через несколько минут. Мы ждали, что колонна, скрывшись за поворотом, вот-вот появится в городе. Но никто не пришел.
Утро следующего дня началось очень странно: нас никто не останавливает. Никто не проверяет документы. В Батуми нет военной техники. На улицах – полицейские в грузинской форме. Я недоверчиво смотрю на них, пытаясь обнаружить какой-то подвох. Но нет, это все те же грузинские полицейские, а не какие-нибудь переодетые агенты ФСБ.
Правда, ведут они себя очень странно. Они улыбаются! Впервые за много дней.
«Что происходит? Где русские войска?»
Нам отвечают: «Подписано перемирие. Стороны договорились прекратить огонь. Войны больше нет».
«Погодите, но как быть с российскими войсками? Они же должны были занять город этой ночью?»
«Нет, их здесь не было и близко. Это все – провокации», – офицер в форме улыбается, как любит улыбаться мой друг Гоча. Очень хитро улыбается, мерзавец!
Пере-мирие. Недо-война… Никто не знает, как долго это продлится. Ночью на улицах Батуми – митинг. Георгиевские стяги, микрофоны, громкоговорители.
Аджария и ее столица Батуми – наиболее безопасная грузинская провинция в случае войны с самым грозным соседом.
Слезы, дети, песни, свечи, старики и протяжное, грустное, распевное: «Сакартвело…»
Откуда вы? Из Украины. Я журналист. Нет, не на работе… в отпуске. Да, у меня не получается поехать в отпуск куда-то, где нет войны (ха-ха, действительно).
Но ничего, мы здорово отдохнули (это очень хорошо, какие вы молодцы! Когда снова к нам?).
Как только – так сразу (приезжайте поскорей, немножко отдохнете!).
Но мы и так отдыхаем (да что вы, какой это отдых – половину времени идет дождь!).
Грузинские журналисты, улыбаясь, машут руками на прощание: «Украинас гаумарджос!»
Мы крутим педали в сторону набережной. Где-то посреди моря – гроза.
Воздух становится свежей и чище.
Потрясающее зрелище это морское огненное шоу. Поток бело-голубого пламени пронизывает навылет полгоризонта.
Сидим на камнях обнявшись и смотрим в небо.
Когда-то грузины верили, что гроза – это Святой Георгий преследует змия, а молнии – стрелы, которыми он целится в него. Облака они представляли себе гигантскими губками, которые по повелению высших сил спускаются к морю, набирают там воду, чтобы потом вылить ее на землю.
Через мгновение небо снова спокойно, а море – темное, жуткое море – наползает на берег из темноты.
«Зачем эти отели, эти города, эти… черт подери – военные базы с вышками ПВО?! В следующий раз – только со спальником!» – восклицает моя подруга.
«Спокойной ночи, ламазеныш…» – говорю я, переиначив любимое грузинское слово.
«Ла-ма-зе-ныш… как это здорово! „Ламази“ ведь по-грузински – красивый? А вместе с этим „ныш“» – шепчет моя умиротворенная спутница.
В ту ночь на пляже нам действительно казалось, что в спальнике и палатке можно спрятаться от любой войны.
Это было восхитительное чувство. Одна из самых приятных иллюзий этого путешествия. Путешествия, во время которого мы проскочили мимо всех «горячих точек», не услышав ни единого выстрела.
Теперь я знаю то, чего не знал тогда: Аджария и ее столица Батуми – наиболее безопасная грузинская провинция в случае войны с самым грозным соседом.
Согласно Карсскому договору между Грузией, Арменией, Азербайджаном и Турцией, подписанному в 1921 году, последняя уступила Батуми и близлежащие территории при условии, что сможет вечно пользоваться портом без пошлин и сборов, а грузинское правительство гарантирует соблюдение прав и свобод жителям близлежащих земель.
Таким образом, если бы Грузия потеряла независимость, у Турции появился бы формальный повод вернуть себе территорию Аджарии.
Этот договор заставляет грузин верить, что Аджарская автономная республика – самое безопасное место в Грузии.
Батуми. Три года спустя
«Лет 25 назад Батум был не что иное, как простая деревня, пользовался славою по своему дурному климату. Здесь не было даже хорошей пресной воды, а лучшие части нынешнего города были заняты лишь стадами кабанов… Теперь все знают, что Батум есть лучшее место для стоянки судов на восточном берегу Черного моря».
Въезжая в город спустя три года, я не узнал его. Батуми похож на огромную стройку, готовящуюся к началу большого карнавала.
Чтобы уехать подальше из города (всеми благами которого можно будет пользоваться после того, как осядет строительная пыль)[7], я отправился в летнюю резиденцию князей Шервашидзе.
Дом этот находится в поселке Махинджаури, о котором хозяин рассказал следующую историю.
Много веков назад в дом одного аджарца ворвались турки. Они убили его братьев и изнасиловали женщин, а ему самому отрезали нос и уши.
«Уродец! Теперь ты – грузинский уродец!» – смеялись они ему в лицо.
Вскоре, собрав отряд, «уродец» вернулся…
Грузины убили обидчиков, а потом приходили снова и снова, потому что сколько бы они ни возвращались за своим долгом, до самой смерти не чувствовали, что вернули его.
«Махинджи гяури! Махинджи гяури!» – кричали испуганные турки при виде его отряда: «Страшный грузин! Страшный грузин вернулся!»
Нынешний Махинджаури – прелестное место, из которого видны горы, порт и корабли, стоящие на рейде.
Сюда приходят поезда, следующие из Тбилиси; здесь же находится лучший в Грузии ботанический сад.
В приморском городе всегда найдется занятие, которое оправдает состояние сладкого ничегонеделанья. Это занятие называется: «Сходить к морю».
Батуми, с его пляжами, ночным кутежом и бесконечным количеством соблазнов с трудом отпускает меня.
Однажды днем, незаметно собрав рюкзак и выехав из города, я оказался на трассе.
В тот день я собирался разбить палатку на пляже по дороге в Кобулети, чтобы на следующий день, проехав Поти, добраться до Зугдиди – последнего крупного города перед Верхней Сванетией.
Но уже через какой-то десяток километров меня обогнала машина, и, резко затормозив, преградила дорогу.
«Алекс, куда ты? – воскликнул выскочивший из автомобиля человек, оказавшийся одним из моих новых знакомых. – Ты же еще не видел моря!»
«Я видел море», – ответил я, стараясь сохранять спокойствие.
Собеседник не обратил внимания на мою скучную мину, приняв ее (впрочем, небезосновательно) за обычную пресыщенность курортника.
«Cейчас мы покажем тебе место, из которого ты не захочешь уезжать!»
Так я оказался в Букнари.
Старик из Букнари
Он жил в маленькой лачуге на берегу.
«Если ты живешь у моря, оно может кормить тебя. Если ты НАУЧИШЬСЯ жить у моря…» – говорил этот старик.
Он жил здесь лет двадцать и никогда не работал.
Все, что он делал, – ходил по берегу и собирал то, что приносил прибой.
Дровами, найденными на берегу, он отапливал свою лачугу.
Поэтому дом его пропах рыбой и солью.
И дети его были такие же дикие и странные, как он сам.
Имени его никто не помнит. Говорят, он был беженцем из Абхазии.
Мтирала. Мед субтропиков