Алексей Бобровников – Крайности Грузии. В поисках сокровищ Страны волков (страница 17)
«Нагнетаешь панику, слышишь! Зачем нагнетаешь?!» – зло выкрикнула она напоследок, обращаясь к работнику порта, только что демонстрировавшего свою осведомленность.
Она проплыла по террасе, ведомая исключительно старушечьим чувством долга. Нету покупателей на ее гербарий, не дымятся на тарелках хрустящие хачапури по-аджарски, не скворчит на сковородке свежая кефаль.
Уже пятый день цветочница зря выходит в рейс. Клиент ушел в Турцию или улетел с субботним «Батуми – Киев» – единственным авиарейсом, который не был отложен или отменен. Город вымер в ожидании нашествия. Мы расплатились за пиво и отправились на поиски ночлега.
…там Русью пахнет
На улице Кутаисской – стихийный митинг. Местные жители вынюхивают последние известия. Новости батумского ОБС приносит старушка Манана. Она прибежала с криком, что в городе химическая атака. Пугливые соседи бросились завешивать окна мокрыми простынями, а те, кто хорошо знают Манану, – интересуются, с чего она это взяла. «Так ведь слышите, какая вонь возле порта!» – отвечает та. «Послушай меня, Манана! – вскипает другая. – Всю жизнь помню, как из порта несет подгнившей рыбой и горелым мазутом. Но от этого еще никто не умер!»
Старуха замолкает – и ведь правда!
Вот такие новости у нас по радио ОБС… Но это все сплетни вчерашние, и о них вспоминают с улыбкой. Сегодняшние слухи уже не вызывают смеха.
«Вы знаете, что Сарпи сегодня бомбили?» Сарпи – это приграничный пункт, в который мы должны были прибыть утром.
«Сарпи? Вы уверены?» «Не знаю. Так говорят… В новостях этого не было, но разве по телевизору говорят правду?» Чертовы слухи. Слухи – по телевизору. Слухи – по беспроводному телеграфу бабушки Мананы…
Но как они могли бомбить Сарпи! Ведь там нет никаких военных объектов и, что самое важное – это поселок на турецкой границе! Турция – член НАТО. Если в войну будет ввязано НАТО, это уже мировая война! Я не могу верить таким слухам. И в то же время не могу им НЕ верить!
Оставаться в городе опасно, но бежать из него теперь некуда.
Говорят, что русские готовят наступление. Из официальных источников известно, что вчера уничтожены несколько радиолокационных станций грузинского ПВО. А сегодня весь город гудит о десанте, якобы появившемся на территории Аджарии.
Никто из местных не видел врага своими глазами, но если учесть, что до Поти всего километров шестьдесят, появления солдат можно ожидать в любую минуту.
Поти – основной торговый порт Грузии – полностью контролируется россиянами. На подступах к столице – давно уже русские танки, окрестности второго по значимости города – Кутаиси – бомбит авиация, а Зугдиди, контролирующий подходы к Кодорскому ущелью, тоже подвергся авиаударам. Батуми – столица провинции Аджария и один из двух крупнейших портов. Поэтому нет ничего удивительно в том, что тухлая рыба из доков уже отдает местным жителям русским духом.
Батуми. Второе дежавю
На другом конце провода он сжался в комок: «Я не уеду отсюда». Повторил эту фразу несколько раз: «Я не уеду отсюда. Мы порвем их зубами».
Его слова так же лишены смысла, как и мое предложение сбежать из страны, где началась война. Я, значит, турист, не уезжаю, а он – хозяин, настоящий картвели[5], истинный тбилисский карачохэли[6], мясо и кость этой земли – возьмет и уедет.
Но мое дело предложить. Киев открыт, дорогой! Бери семью и отправляйся жить в мои двухкомнатные хрущобы, пока лужайку перед твоим домом вытаптывают несколько тысяч солдат. «Бегите отсюда! Бегите скорей! Послушай меня, пока вы рядом с турецкой границей – потом может быть слишком поздно. Танки уже…»
Связь оборвалась. В Тбилиси отключили ретрансляторы GSM.
Мы лежим в гостиничном номере, освещенном светом уличного фонаря. Между шторами в комнату пробиваются блики желтого. Желтый – цвет вынужденного ожидания, цвет химической тревоги.
В эту ночь мы не можем разговаривать, не можем любить друг друга, не можем больше выглядывать в окно. И, самое главное, мы не можем больше ждать.
Магазины и лавки задраены на ночь. На улицах – ни души. Громыхая по выбоинам, время от времени проносятся авто. Раз за разом один и тот же звук врывается в тишину нашей комнаты.
Я уже, кажется, узнаю это хриплое уханье. Выглядываю в окно. Резвые, старые, драные «жигули». Призрак из бандитских 90-х.
Я почувствовал дежавю…
92-й год. Мне 13 лет и на новеньком велосипеде «Украина» я стою на углу Пушкинского парка в Киеве. Только собираюсь съехать с бровки на проезжую часть, как рядом на перекрестке останавливается такая же «копейка».
На заднем сиденье – двое. В руках пистолеты с коротким дулом и массивной рукоятью. Теперь я знаю – это «макаровы». Один из них защелкивает обойму и передергивает затвор. На миг я застыл как вкопанный. Только не посмотреть на них! Только бы не глядеть на них в упор! Да как же на них не смотреть?! Желтый. Зеленый. Поехали!
Кажется, – пронесло… Тогда я впервые в жизни увидел заряженное оружие. И впервые осознал, что окружающим не всегда нужно давать понять, что ты знаешь о них больше, чем положено. В «жигулях», колесивших в ту ночь по батумским улицам, были темные, плотно закрытые окна. Я не знаю, что ищут эти ребята. Может быть, это мародеры, предвкушающие панику и разгардияж. Или же – местная «милиция», стерегущая город от этих самых мародеров. Тем временем моя спутница катается где-то по городу в поисках хороших кадров. В номере отеля я пытаюсь писать, но в голове – призрак этих чертовых «жигулей» и рука, передергивающая затвор. Высовываюсь из окна. Вижу прислоненный к бровке велосипед. Возле него сидит моя девушка в красной косынке и с сигаретой в зубах. «Хватит на сегодня приключений. Бегом спать!»
Ночь перед грозой
Жарко и душно в городе. Скоро будет гроза.
Мы привязали велосипеды и отправились бродить. Все больше задраенных лавок, все меньше людей на улицах. Беспроволочный телеграф работает на всю катушку.
Об армии, якобы подступающей к Батуми, теперь твердят на каждом углу. В стране по-прежнему нет интернета, и мы можем полагаться только на официальную пропаганду (телевизор), неофициальную пропаганду (слухи), и собственную, уже давно больную, интуицию. Город живет слухами, рождает слухи, верит только слухам. Слухи приходят отовсюду. Мы слушаем в четыре уха и делаем снимки. Может быть, сегодня в последний раз видим на улицах георгиевские флаги. Может быть – это последние дни Грузии, какой мы ее знали, – гостеприимной, доверчивой, безалаберной, любимой и дико независимой страны. Если русские вступили в Аджарию – значит, сегодня они будут в Батуми. Это аксиома, не требующая доказательств. Если это так – обязательно найдется кто-то, кто будет пытаться сопротивляться. Значит – партизанская война. «Калашников» найдется здесь у многих. Тот, кто не умеет стрелять – выучится в бою. Кто не успеет – умрет героем. Это Грузия. Нищий на паперти в городке Ананури до сих пор ждет царя Ираклия, который призовет его под ружье.
По дороге встречаем группу молодежи. Все они – резервисты, ожидающие призыва.
«Ты знаешь, что 20 наших резервистов вчера уложили 60 их отборных десантников?.. Наши пошли на них с ножами! И положили всех». Этого парня зовут Леван. Ему семнадцать, и мальчишка искренне верит в то, что говорит. «Мы – грузины. Мы порвем их зубами!» – говорит Леван.
Где-то я уже это слышал. Где сейчас мой друг? Стал участником ополчения или засел в своем домике в горах, пьет чачу и с грустью смотрит на Военно-Грузинскую дорогу? Вместе с нашими новыми знакомыми отправились к костелу. Говорят, там прячутся беженцы из оккупированных районов. Но костел пуст и заперт на все замки. Вокруг все обклеено листовками с надписью «don’t shoot». Кому адресованы эти листовки, если в Батуми ждут российскую, а не американскую армию? Почему их расклеивали только в одном месте? И почему под ногами сотни этих скомканных бумажек? Кому могло понадобиться уничтожать пацифистские листовки? Все это очень странно…
Но у нас нет времени выяснять детали. Власти требуют покинуть улицы после 10-ти часов вечера. В Батуми – комендантский час. Медленно бредем к набережной. Занимаем лучшую площадку для обозрения, – на террасе кафе у самой кромки воды.
Как на ладони виден порт, освещенные пакгаузы, доки и суда, стоящие на рейде. И, что самое важное – участок дороги, ведущей к городу. Наш новый приятель Леван разговаривает по телефону. «Они уже в Чакви», – говорит Леван.
Чакви – это поселок в двух десятках километров от Батуми.
Значит – через пятнадцать, максимум через двадцать минут мы увидим их. Больше всего на свете хочется сейчас сигарету. Нервы на пределе и я не могу больше отказывать себе в никотине.
Затягиваясь, смотрю на огни порта. Краны в огоньках – как гирлянды рождественской елки, отражаются в черной воде.
Тихо. Только легкая волна шлепает по каменному парапету.
Огни появились около полуночи.
«Вон их фары! Смотри! На той стороне залива!» – Леван вскочил и показывает рукой в темноту.
Колонна машин. Вероятно, это БМП и транспорты с пехотой. Шум гусеничной техники был бы слышен издалека… Десять, двенадцать, пятнадцать. Всего двадцать больших желтых точек медленно движутся по другой стороне акватории, огибая залив перед въездом в город.