Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 2)
— Хочешь сказать, они это сделали специально, чтобы этот дом стал для нас ложной приманкой? — нахмурился опер. — Но тогда получается, надо со стрелочниками разбираться: не по заданию ли банды они навели нас на ложный след? И зачем банде Сеньки Кривого это понадобилось? Где-то в другом месте учинить разбой, пока мы ждем их здесь и все силы сюда стянули?
— Очень может быть, — сказал Высик. — Но тогда, получается, эта комедия со стрелочниками была придумана кем-то очень хитрым. Нет, на ум другое приходит…
На этот дом, где, возможно, укрывалась банда Сеньки Кривого, за которой Высик и другие руководители местных «органов» гонялись уже довольно давно, вышли благодаря стрелочникам, мужу и жене. Они жили в служебном домике при железнодорожных путях, сторожка была как раз в том месте, где эти пути расходились. Одна ветка путей вела в тупик (в «отстойники», или на «угольную линию», как называли эту ветку местные жители, потому что там в основном держали составы с углем), другая была местной, проходила через область и завершалась почти сразу за пределами Московской области, а по третьей проносились поезда дальнего следования, готовые отмахать сотни и тысячи километров.
Супругам этим, по фамилии Доброволины, было лет по пятьдесят, и они не только переводили стрелки, но и совершали путевые обходы, следили за порядком и, если надо, вызывали ремонтные бригады. Поручено им было приглядывать и за сохранностью складов и товарняков, стоявших на «угольной линии». Стрелочникам даже выделили одну берданку на двоих — после известных событий, случившихся в марте. Высик тогда только принимал район, и кровавая история вокруг складов стала самым первым его делом.
Банда Сеньки Кривого тоже очень интересовалась складами. Даже слишком. Правда, после того как Высик взялся жесткой рукой наводить порядок, дерзкие вылазки сошли на нет, но те или иные неприятности время от времени приключались. Разумеется, стрелочники против банды ничего поделать не могли, но храбрости пальнуть разок-другой в воздух, отпугивая подозрительные тени, у них хватало.
А несколько дней назад Доброволин Фома Иванович заявился к Высику растерянный, бледный, и сказал, что хотел бы поговорить с ним наедине. Высик увел стрелочника в свой кабинет, и тот поведал, что появился у них странный мужик, интересовавшийся, как работают стрелки и нормально ли обеспечивается безопасность эшелонов — в смысле, если товарняк с ценным грузом направят в тупик, то успеет ли какая-нибудь банда разграбить его за полчаса, или вооруженная милиция подъедет раньше? Мужик строил из себя проверяющего и велел стрелочнику держать язык за зубами — мол, идет секретная проверка бдительности местных властей. Но Доброволина что-то смутило в этом мужике: на проверяющего он был не больно-то похож. Стрелочник и его жена припомнили, что как будто и раньше видели его возле складов, причем одет он был совсем по-другому и находился в компании двух-трех человек, которую иначе как бандитской, не назовешь. Супруги ни в чем не были уверены. Их одинаково пугали перспективы либо загреметь на крупный срок за разглашение секретных сведений или за пособничество бандитам, либо быть убитыми как ненужные свидетели во время налета, если они промолчат, или в результате бандитской кровавой мести, если не промолчат, а кто-то из бандитов вырвется из засады, которую поставит милиция. Как говорится, куда ни кинь всюду клин. Подумав и посовещавшись, Доброволины решили приватно поговорить с Высиком: за ним уже успела закрепиться репутация человека, который других не подводит и которому можно доверять. Вот и теперь Фома Иванович просил, чтобы начальник милиции потихоньку проверил все сведения, но при этом, если бандиты и впрямь готовят нападение на какой-то ценный эшелон, чтобы выглядело так, будто Высик узнал об этом своими путями, а они, стрелочники, здесь ни при чем.
Высик отнесся к сообщению Доброволина очень серьезно. На какие безумные выходки и на какие зверства способна банда Сеньки Кривого, он отлично знал. Осторожно, чтобы раньше времени не «нашуршать», Высик навел справки о составах с ценными грузами, которые могут проследовать мимо в ближайшие дни. В списке составов взгляд его задержался на поезде, где был вагон с ширпотребом — в частности, там числились безопасные бритвы. Бритвенные лезвия, как и швейные иглы, ценились в то время буквально на вес золота. Всего лишь за два-три лезвия на толкучке можно было взять хоть полмешка картошки, хоть шмат настоящего сала, хоть вдоволь яиц и растительного масла. Это если их на продукты менять. Если же продавать за деньги, все равно получится так на так… А тут — несколько ящиков с тысячами, если не с десятками тысяч бритв. Даже подумать страшно, какие деньжищи можно огрести, пустив эти лезвия на продажу через разные рынки и барахолки! На месте бандитов, — а Высик не сомневался, что бандиты неплохо соображают, — он взял бы эти очень компактные ящики с бритвами и, может, что-нибудь еще, не связываясь со всем остальным. Бритвы можно переложить на подводы или загрузить в угнанную машину буквально за пятнадцать минут и к моменту появления милиции быть уже далеко-далеко, никаких следов не найдешь и не догонишь. И это при условии, что милиция подъедет быстро, а стрелочники успеют позвонить… Но позвонить им не дадут ни в коем случае, их первым делом свяжут… Впрочем, свяжут — еще мягко сказано. Глотки перережут — и вся недолга. Банда Сеньки Кривого не церемонилась со свидетелями и с людьми, оказавшимися на ее пути.
Прикидывая дальше, Высик пришел к выводу, что для удачного налета бандитам необходима будет неподалеку «оперативная база»: место, откуда рукой подать до железнодорожной развязки и где можно держать заранее заготовленную подводу или «мотор», — и при этом тихое, незаметное, нежилое. Такое, чтобы лишняя суета в этом месте не привлекла ничьих глаз.
Несколько часов Высик провел над картой района, снова и снова все сверяя и перепроверяя, хотя и знал его как свои пять пальцев. В конце концов, он выделил три точки, которые для бандитов могли быть наиболее перспективными. Первая — чуть подальше Митрохина, на границе с другим районом. Вторая — ближе к райцентру, чуть в сторону, где начинался овражистый лес. И третья — в сторону прудов и Красного химика, поселка с дачами академиков. Этой третьей точке Высик и отдал предпочтение, решив проверить ее в первую очередь. Во-первых, ближе всего к железнодорожному разъезду и складам. Во-вторых, дороги хорошие: удобно и к железной ветке подъехать, и деру давать. За пятнадцать минут долетишь до развилки, где надо только взять правее (в смысле, севернее) Красного химика, а там уже разветвляется столько укромных тропок в разном направлении — никто тебя не найдет и не перехватит. Кроме того, это местечко, между прудами и березовым перелеском, в войну полностью обезлюдело. Там стояло несколько домов, уже начавших разваливаться, и посторонние люди сюда не ходили. Даже мальчишки этим местом не очень интересовались. Взять здесь давно было нечего, кроме разве что самих домов и заборов на растопку, а для мальчишеских игр можно было найти пустые дома и поближе, не таскаясь за несколько километров. Словом, для «оперативной базы» точка получалась почти идеальная.
Высик прогулялся туда, внимательно присмотрелся, что и как. Умения сделаться невидимым ему, фронтовому разведчику, не раз ходившему за «языками», было не занимать. В одном из домов он обнаружил следы пребывания людей, а в сарае при доме (заколоченном наглухо, причем вид этому сараю постарались придать, будто заколочен он уже несколько лет, но шляпки гвоздей были свежие) — лендлизовский «додж», в отличном состоянии и на полном ходу. Номера на машине имелись, но Высик не сомневался, что они поддельные.
Во всяком случае, теперь все стало окончательно ясно, и можно было докладывать начальству.
Совсем умолчать о стрелочниках Высик не мог, но дело подал так, будто Доброволины при нем обмолвились о мелочи, которой сами не придавали значения, а он уже самостоятельно сделал выводы. Полковник был очень доволен. Оговорили детали операции. Решили, что вплоть до последнего момента никто, кроме самых ответственных лиц, знать ничего не должен, потому что чем больше народу будет посвящено, тем больше вероятности, что кто-то случайно проболтается, а тут и полсловечка может оказаться достаточно, чтобы бандиты насторожились и смылись. Поэтому и автоматчиков подняли в последний момент, и оперативникам, задействованным в этом деле, разъяснили задачу перед самым выездом.
Окружать дом начали около восьми вечера. По всем наблюдениям, в доме кто-то присутствовал, кто-то возился, бандиты уже собрались… И потянулась долгая, томительная ночь ожидания. Около шести утра должен был пройти товарняк. У будки стрелочников для верности тоже была оставлена засада. Чтобы успеть все организовать, бандитам надо было выезжать не позже пяти. Потому и ждали, что брать их решили в дороге, врасплох. Если бы попытались штурмовать старый бревенчатый дом с постройками и хорошо простреливающейся местностью вокруг него, то, учитывая численность банды, завязалась бы настоящая битва неизвестно с какими последствиями.