Алексей Безруких – Тригор (страница 20)

– Не-не, большую! – поправил второй. – Это была самка! Просто огромная! Хе-хе!

Тим проникся охотничьим духом и начал всерьёз выискивать добычу.

– И кто её подстрелил? – спросил Тим.

– Все понемногу, – ответил третий воин, почесав волка за ухом.

Двое воинов, заметив движение в стороне, двинулись туда.

– Все?! – удивился Тим. – А сколько же вас было?! Пятеро?!

– Одиннадцать, – ответил воин. – Одиннадцать стрел пронзили её бедную плоть. С визгом и одиннадцатью стрелами она от нас бежала как ошпаренная.

– Почему бедную плоть? – спросил Тим, целясь луком из стороны в сторону. – Кабаны же, вообще, опасные звери! Могут и человека задрать!

– Да, могут, если будут чувствовать опасность, – согласился он. – Но когда мы хотели приготовить её на костре и вспороли ей брюхо, то увидели там зародышей кабанят.

Тим замер, побледнел и опустил лук.

– Кабанят? – переспросил он. – И что вы с ними сделали?

– Дозору скормили, – ответил воин, глянув на волка, а тот на него, – со всеми потрохами.

Тим помрачнел.

– А сейчас мы на кого охотимся? – спросил он.

– На лань, – ответил воин.

– А вы часто выезжаете на охоту? – поинтересовался Тим.

– Раз в неделю! – ответил он.

– А вообще, для чего вы охотитесь? – продолжил Тим. – Ради удовольствия или чтоб привезти пищу?

Воин, поняв, к чему мягкотелый всадник клонит, вздохнул и собрался с мыслями.

– Я не знаю, что это за мир, в котором вы живёте, – начал говорить воин. – Никто из нас не знает, по каким законам вы живёте, но мы здесь живём по нашим земным законам. Здесь выживает сильнейший. Охота, она не только ради того, чтоб насытить своё брюхо или самоутвердиться, нет. Охота, она у нас в крови. Охота – это, если тебе так будет понятнее, наш мужской инстинкт, который нельзя игнорировать. Если перестать охотиться, очень скоро почувствуешь, что уже охотятся на тебя.

Тим остановился, и у него пропало настроение охотиться. Он посмотрел на крадущегося царя, и ему стало жалко лань, которая попадётся меткому стрелку в поле зрения. И вот царь, увидев свою жертву, махнул своим воинам прекратить ходьбу и затихнуть. Все замерли, а лань, не зная, что на неё идёт охота, продолжала жевать свою пищу. Царь нацелился на лань, и Тим, видя это, тревожно посмотрел вдаль на несчастное животное. Дима с любопытством смотрел на главный процесс охоты и, тоже направив лук на лань, прицелился, а у Тимы сердце заколотилось, как сумасшедшее. Царь выдохнул и приготовился стрелять, и никто в этот момент не смел даже с места сдвинуться. Тиме стало плохо, и в этот момент, когда царь уже наполовину нажал на спусковой крючок арбалета, позади них послышался приближающийся бег коня и крик:

– Царь! Царь!!!

Царь от возмущения вздрогнул, его стрела, вылетев, проскочила над шеей лани и воткнулась в дерево. Все, как остолбеневшие, смотрели на реакцию лани. Лань, вздрогнув, посмотрела на стрелу. Царь начал резко заряжать новую стрелу, а лань запаниковала и бросилась бежать.

– Царь! – снова крикнул кто-то.

Разгневанный царь и потрясённые очевидцы обернулись к безумцу. Им оказался один из воинов. Он скакал на коне, как от пожара. Царь широким шагом подошёл к своему коню, повесил арбалет и, взяв меч, направился к скакуну. Воины и ребята, чуя неладное, пошли за царём. Воин, помешавший охоте, остановился в нескольких метрах от царя, стремительно идущего к нему на встречу.

– Царь, на вашу повозку напали! – поспешил возвестить он.

Разгневанный царь подошёл к нему, схватил его за броню и сбросил с коня.

– Как ты посмел помешать моей охоте! – закричал на него царь.

У ребят внутри всё затряслось.

– Царь, твою повозку захватили! – объяснялся воин.

– Никогда, я никогда ещё не промахивался! – рыкнул царь и, подняв меч над головой, замахнулся на неверного. Сброшенный воин, чувствуя за собой вину, не стал закрываться от удара. Витязи с гордо поднятой головой смотрели на правосудие, а ребята, побелев, оцепенели.

– На какую повозку?! – опомнился царь.

– На повозку с налогами! – ответил воин.

– Кто?! – спросил царь.

– Хонгуацы, мой царь! – ответил он.

Царь, опустив меч, вобрал в грудь воздуха и, рыкнув, направился к своему коню. Все остальные запрыгнули на своих коней и вместе с царём бросились обратно во дворец. Там в тронном зале царь собрал военный совет.

– Я приказываю вам прочесать весь лес и привести ко мне на суд Мату и его воинов! – громко и гневно повелел им царь. – Всех до единого!

Воины отправились выполнять приказ, разгневанный царь отправился в свои покои, а ребята в свои.

– Мне здесь уже надоело, – напряжённо заявил Дима Тиме, сидя на своей постели.

– Мне тоже, – согласился Тим. – Сегодня ночью, если не будет облаков, возвращаемся домой.

Тут к ним в дверь кто-то постучался.

– Кто там? – спросил Тим.

– Это я, – раздался голос царевны.

Ребята переглянулись.

– Входи! – сказал Тим.

Она вошла и закрыла за собой дверь.

– Что случилось?! – спросила она их. – Почему отец в гневе?

– Скорее, в ярости! – поправил её Дима.

– А… это… повозку с налогами ограбили, – ответил ей Тим. – Матуйцы. То есть эти, хонгуаци.

– И он на охоте промахнулся, – добавил Дима.

– Промахнулся?! – переспросила она, сделав удивлённое лицо. – Он ещё никогда не промахивался! Никогда!

Ребята задумались, а царевна подошла к столу и присела на стул.

– Как ты думаешь, что будет с Мату и его воинами? – спросил её Тим, не скрывая своего волнения.

– Их казнят, – ответила она, вздохнув с облегчением.

– Как это казнят?! – спросил заинтригованный Дима.

– Как и тех, которые выступали против отца, – ответила она с ледяным спокойствием. – Их повесят на площади. Как диких и опасных животных…

Дима тоже вздохнул с облегчением, а Тим начал за них переживать.

– Да что с вами! – вскочил с кровати Тим и возмущённо на них посмотрел, а те удивлённо на него. – Пускай они дикари, но тоже люди! Хоть каплю-то сострадания к ним как к людям можно иметь!

– Ты сначала посиди у них в клетке, у костра погрейся, – резко ответил ему Дима в своё оправдание, – а потом рассказывай, какие они люди!

Тим растерянно посмотрел на Диму и не знал, что ему на это ответить.

– Дима прав! – начала убеждать его царевна. – Они ужасные вещи творят с пленными!

Тим задумчиво посмотрел в сторону, поморгал и вышел на балкон. Царевна в безуспешной попытке понять Тима смотрела ему вслед. Дима, скрыв равнодушный взгляд, шмыгнул носом.

– Ладно, – вздохнула Самэла и, встав, подошла к двери. – Я пойду.

Дима проводил её взглядом и, собравшись с мыслями, вышел на балкон. Тим, навалившись на перила, с опустошённым взглядом смотрел куда-то вперёд.

– Не жалей их, – сказал ему Дима и тоже навалился на перила. – Они меня не жалели.