Алексей Беркутов – Hollow Moon. Том I (страница 3)
С этими словами он небрежно швырнул часы на пол. Они проскользили несколько метров и остановились у ног владельца.
Этим жестом Максим пересёк черту.
– Ты… – губы Артура перекосило от гнева.
Оскалив зубы, он наклонился, поднял украденное и зажал в кулаке, выставив циферблат вперёд, словно кастет.
– Тварь! – выдохнул Артур и бросился на врага.
Он видел, как удивлённо разгладились брови Риты, как сползла ухмылка с лица Максима. «Король» этого не ждал.
Титановый корпус врезался в губы.
По подбородку Макса покатилась густая красная капля.
«
«
– Ах ты сучёныш! – взревел мажор, сплёвывая красным и тут же ударил в ответ.
В этот раз Максим не пожалел сил. Могучий апперкот отправил Артура в нокдаун.
Всё заволокло густым, вязким туманом. В ушах стоял противный звон, заглушающий мысли. Паркетный пол под щекой мелко дрожал от топота – Макс со своей свитой спешно ретировался.
Голоса звучали глухо, словно из-под толщи воды:
– Стоять! – яростно кричала им вслед Рита.
– Он первый напал, Кис! – донеслось издалека самодовольное оправдание.
Артур почувствовал, как чьи-то руки осторожно приподнимают его голову. Над лицом нависла размытая тень.
– Эй! Ты живой?..
Ответить он не успел. Экран утонул в помехах.
Глава 2: Любовь
В зале повисла тишина, нарушаемая шипением и едва уловимым писком кинескопа.
– Быстро же он тебя уработал! – Гон разочарованно цокнул языком.
Артур вжался в кресло. Челюсть ныла так, словно Макс врезал ему не на экране, а прямо здесь.
– Я не хотел этой драки… – пробормотал он, осторожно трогая скулу.
– Ладно, пока эфир на техническом перерыве, глянем вырезанную сцену.
– Какую ещё сцену?
Гон усмехнулся и направил пульт на телевизор:
– Тысяча девятьсот девяносто девятый год. Тот же день. Помнишь, ты возвращался из школы с отцом, а он забыл про твой день рождения и подарил часы?
Изображение прояснилось. Цвета были яркими, сочными.
…Под дворовой аркой стояли двое.
Длинноволосая женщина в бежевом пальто с туго повязанным красным шарфиком отчитывала девочку в сиреневой куртке. Та стояла к Артуру спиной, упрямо засунув руки в карманы.
– Скажи спасибо, что у меня стыда нет и краснеть не умею!
– Но, маменька! Он ведь первый начал! – возмутилась девочка, тряхнув головой.
Короткие чёрные хвостики колыхнулись.
– Я хотела быть расхитительницей гробниц, а он сказал, что девчонки слишком слабые!
– А если бы он с крыши прыгать начал? Ты бы за ним? – усмехнулась женщина. – Тебя отец не для того учил, чтобы ты всех подряд пинала!
– Ну и зачем мне тогда карате? – Дочь зло топнула.
– Солнышко, я не запрещаю тебе распускать рученьки. Просто не трать силы попусту на всяких придурков. Ты могла бы заступаться за тех, кто
– Хорошо, маменька, извини.
Внезапно женщина скользнула взглядом по маленькому Артуру и хмыкнула:
– Пошли, а то, вон, парнишка пялится, поди, приглянулась ты ему!
Девочка чуть обернулась и, сверкнув карими глазами, фыркнула:
– Пф-ф! Ещё чего!
Они зашагали вдоль улицы. Маленький Артур смотрел им вслед, поправляя очки.
– Это… Рита? – проговорил повзрослевший Артур растерянно. – Я не помню такого момента.
Гон ткнул пальцем в экран:
– Ты не запомнил. А я – да. Я, в отличие от тебя, её маму сразу узнал! Ещё бы – не узнать! Ладно, посмотрим, что там было дальше!
***
Нашатырь распахнул ворота обратно в реальность. Артур дёрнулся, жадно глотая воздух. В ушах всё ещё звенело.
– Очнулся, – констатировал спокойный женский голос. А следом бодро пропел: – Вставай, проклятьем заклеймённый!..
Артур с трудом разлепил веки, зажмурившись от света лампы на белом потолке. Стойкие запахи спирта, антисептика и хлорки без разрешения вторгались в ноздри. Челюсть пульсировала от боли, к скуле был прижат пакет со льдом. Над кушеткой склонилась женщина – стройная, в белоснежном халате и причёской под каре. Вокруг глаз лучились морщинки – добрые, но с хитрецой.
Сходство и правда было: тот же волевой подбородок, разлёт бровей и осанка.
Медсестра отставила пузырёк и с лёгким ехидством произнесла:
– Аллилуйя! Воскрес! Я Любовь. Только не подумай ничего, это имя. Для тебя – Любовь Васильевна. А Ритоньку, я гляжу, ты уже знаешь. Держи имущество!
Она протянула ему очки и часы, села за стол и открыла какой-то журнал. Вернув зрению чёткость, Артур защёлкнул на запястье холодный браслет. И только тогда заметил Риту.
Она сидела поодаль в кресле, скрестив руки на груди. От её недавней ярости не осталось и следа: Фаталити исчезла, осталась просто девушка, которая нервно кусала губу и смотрела на него с тревогой.
– Ты как? – тихо спросила она.
Артур приподнялся на локтях, поморщился от стреляющей боли и с трудом ответил:
– Д-да. Нормально.
– Ничего не забыл? – вдруг вмешалась Любовь Васильевна, поджав губы и не отрывая взгляда от строк на бумаге.
Артур моргнул, завис на секунду, а потом понял намёк. Покраснев, он выдавил:
– А… да. Спасибо… Рита.
– Тебя как зовут-то, бедолага? – спросила медсестра, не отрываясь от журнала. – Надо же знать, что в «эпитафию» добавить.