Алексей Белый – Доктор Моне (страница 6)

Наш поиск вскоре дал свои плоды, мы нашли дверь, ведущую в подвал с внешним засовом, предполагающим что кого-то запирали там.

Внутри мы обнаружили помещение, где явно недавно держали человека. Помещение было более обжитым, чем весь дом: компактный переносной туалет, вода, стол и стул, посуда, хорошая кровать, даже шкаф с книгами и никаких следов насилия, все было аккуратно сложено, кровать заправлена, но никого живого. Только проектор постоянно показывал на стене фотографии из альбома нашего маньяка, задерживая каждую на несколько секунд.

– Он девушку убивать поехал? – спросил Семенов.

– Я не знаю, но не похоже, девушек он убивал, скорее всего, здесь, – ответила я, показывая на стоящие на полке банки с плавающими внутри глазами.

– Хорошо, тогда устроим ему засаду! – произнес Семенов, и мы покинули дом.

***

Первый арбалетный болт с легкостью вошел в белую плоть юноши. Он вздрогнул, глаза широко раскрылись от боли, потекли слезы, он орал сквозь кляп, но никто, кроме Васи и убийцы не мог услышать его криков.

На лице Максима появилось такое блаженное выражение, как у святой Терезы на знаменитой скульптуре. Макс творил, и ничто не могло помешать ему. Уж точно не Василиса, которая мечтала сбежать, но понимала, что в предрассветном лесу без фонарика сможет только свернуть себе шею, а не сбежать.

Фотограф перезарядил арбалет, привязанный к дереву юноша задергался, стараясь спрятаться, естественно, у него не вышло, он только зря перебирал слабеющими ногами.

– Ах, Себастьян, зачем же ты испачкал свои ножки? Они должны быть чистыми, – полушепотом бормотал Максим, прицеливаясь и высвечивая фонарикам фигуру раненого пленника из темноты.

Василиса знала, что сейчас он выстрелит, могла бы помешать, наверное, только вот, что дальше? Он спокойно возьмет новую стрелу, и все равно убьет парня, так хоть он сделает это быстрее. Когда-нибудь, если Вася выберется, ей придется покончить с собой, потому что жить с этим грузом вины вряд ли возможно…

Свист второй стрелы вырвал ее из этих мыслей. В свете белого луча фонаря умирающий юноша казался совсем уж бледным, он выделялся из общего пейзажа, как настоящее привидение. Его глаза были широко распахнуты, ноги отчаянно скребли по земле, веревки на руках впились в кисти рук.

Пленник был ранен, но, казалось, не собирался умирать. Кровь он терял медленно, а раны, судя по всему, не были смертельными.

– Как же так, Себастьян?! Так дело не пойдет. Скоро рассвет, – покачал головой Макс, отчего луч света суматошно метнулся по близлежащим деревьям.

Он снова вернулся к своей сумке, порылся там и вернулся со здоровенным охотничьим ножом.

Шаги фотографа, идущего к своей жертве, были уверенными и спокойными. Вася же была испугана настолько, что не могла ни заорать, ни сдвинуться с места.

Макс приблизился к дереву, обошел его и очутился у пленника за спиной. Он вонзил острый нож парню куда-то в спину. Этого удара он пережить уже не смог. В прыгающем свете фонаря Василиса иногда видела распахнутые глаза, иногда капли крови, стекающие из ран по торсу.

Фотограф снова вернулся к своей сумке с ужасающим содержимым. Там он взял тряпку, смочил ее водой и вернулся к трупу. Он опустился перед своей жертвой на колени, аккуратно вымыл ноги юноши, изменил его позу, потом стер лишнюю кровь с тела другой тряпкой, даже замазал ранки от веревок на запястьях тональным кремом, вытащил кляп и протер лицо от слез. Потом накинул кусок красивой красной ткани своей модели на левую ногу.

– Вот теперь ты шедевр, Себастьян. Я спас тебя и сохраню для вечности.

Максим достал фотоаппарат из кофра и принялся делать снимки. Василиса опустилась на землю и тихонько заплакала.

– Тебе жаль его? Ты тоже не понимаешь? – возмутился творец.

– Нет, что ты! Это слезы восторга. Я вижу, как прекрасен твой труд, – пролепетала она.

– Ты, действительно, понимаешь меня, – по щекам Максима струились слезы облегчения.

Он не замечал, как дрожит его муза или списывал это на утреннюю прохладу. Он продолжал делать снимки. Максим обязан сохранить прекрасное для будущих поколений.

Когда мужчина закончил съемку, он просто оставил тело и повел Василису обратно к машине. Лес постепенно светлел, пик рассвета остался на фотографиях. К дому они ехали в молчании. Максим прокручивал в голове воспоминания о шедевре, а Вася боялась пошевелиться.

Что что-то не так, Макс понял сразу, ни в одном из окон не горел свет, а он точно оставлял горящим ночник на втором этаже. Кто-то был в его доме. Его вычислили. Очевидно, та программка, которая скрывала его IP, оказалась не такой надежной, как ему обещали. Максим точно знал, что это не воры, а следователи. Он и сам не понимал, откуда знал это, но был уверен.

– Что ж, планы меняются, – сказал он и развернулся, уезжая прочь от дома, куда не вернется уже никогда.

Он ехал обратно к лесу, откуда они только что вернулись. Остановив машину, он высадил Васю, подхватил свою сумку, взял девушку за руку и повел в чащу. Она не сопротивлялась. Ее легкое светлое платье развевалось на ветру.

Василиса не понимала, зачем они снова идут в эту чащу. Предчувствие было нехорошее. В какой-то момент она все-таки попыталась вырваться, но Максим не выпустил. Она дергала руку, потом вцепилась в запястье Макса ногтями второй руки, но мужчина терпел, не разжимая пальцев.

– Прости, моя муза, я хотел найти другую Жанну, но у меня нет времени.

Осознав, что Максим собирается ее убить прямо сейчас, Василиса заорала, вот только в лесу кроме нескольких птиц, никто не услышал ее криков. Она отчаянно вырывалась и вопила, пока маньяк тащил ее дальше. В какой-то момент он остановился и достал из кармана очередной моток веревки. Он крепко связал руки своей жертвы. Потом привязал ее к стволу довольно тонкого дерева, несколько раз обернув веревкой вокруг туловища, а потом крест-накрест зафиксировал ноги от бедра до колена. Максим даже кляп вставлять не стал, позволяя своей возлюбленной кричать до хрипоты, зная, что им никто не помешает. Сам он ушел собирать хворост. Он волновался. Очень. Этот шедевр нужно снимать молниеносно. У него будет совсем мало времени, чтобы снять ее прекрасной, потом пламя заберет его модель. В этот раз он не сможет часами подбирать ракурс и свет. Себастьян тоже был сложным из-за света, который нужно было поймать, но Жанна… Жанна – его самый сложный и самый прекрасный шедевр. Нет права на ошибку. Его запомнят и будут восхищаться благодаря ней.

Шедевр, который он хотел превзойти, Максим увидел в одной из базилик во Франции. Картина запала ему в душу, он уже давно мечтал перенести ее на свои снимки, но боялся. А теперь времени бояться и выжидать нет. Его Жанна д’Арк взывает к нему.

– Будь ты проклят, – прошептала Василиса, осознав, что сейчас произойдет.

Она уже не верила в чудо, не ждала спасения и проклинала больше себя, чем Максима. Надо было попытаться помочь тому парню, тогда они вместе смогли бы остановить больного ублюдка, который теперь прикончит и ее. Надо было постараться выхватить арбалет, удрать в лес или хоть заорать! Теперь уже все бесполезно!

Максим неторопливо раскладывал хворост возле своей Жанны. Когда он закончил, отошел на несколько шагов, взял фотоаппарат, потом достал газовую зажигалку и кинул ее в гущу хвороста. Сухие ветки занялись практически мгновенно. Он ждал. Ждал того мига, когда пламя начнет лизать стопы его Жанны. Ему нужно запечатлеть муку на ее лице. Она будет прекрасна. Палец на кнопке нервно подрагивал. Ожидание убивало и терзало Максима.

Вот, наконец, пламя добралось до фигуры девушки, она дернулась, замерла на мгновение. Его-то Максим и поймал. Мгновение, ради которого стоило прожить жизнь. А потом лес наполнил душераздирающий крик горящей женщины. Он не стал смотреть. Убрал фотоаппарат и ушел. Ему не нужен этот обезображенный труп.

Фотограф знал, что сегодня последний день, когда он может творить, потому что его поймают. И он намеревался воспользоваться этим днем по максимуму. Ему еще предстоит создать свой последний шедевр. Холстом станет он сам. Уйдет в вечность.

***

Пока я дремала в салоне автомобиля в ожидании хозяина дома, Семенов кропотливо работал. Он запросил личное дело Максима Сергеевича Пескова, после чего отдал указание разослать в полицию ориентировку на розыск подозреваемого, согласовал приезд экспертной группы для обыска дома. Они ждали нашей отмашки. Когда на его телефон прислали личное дело Пескова, он любезно переслал его мне. С фото на экране моего смартфона смотрел молодой и довольно симпатичный человек, блондин, с модной модельной прической, в его глазах не читалось безумие, они больше говорили о нем, как о творческом человеке.

Ближе к рассвету в поселке стали появляться автомобили. Люди, работающие в большом городе, выезжали раньше других, чтобы не попасть в утренние пробки и только элегантный Мерседес темно-зеленого цвета ехал в обратном направлении длинной улицы. Я буквально ожидала, что он сейчас проедет к дому подозреваемого, но на последнем повороте Мерседес замигал сигналом поворота и свернул налево.

Только минут через пять, когда заныла рука, я поняла нашу ошибку. Выходя со второго этажа, я погасила весь свет, а нужно было оставить маленький ночник, стоявший на столе. Преступник, возвращаясь, заметил, что свет погашен.