Алексей Белый – Доктор Моне (страница 5)

Семенов изъял компьютер, чему начальник отдела сильно сопротивлялся, но после намека, что он сейчас поедет с нами, сам отцепил системный блок.

Я наблюдала за ходом следствия, и муж делал ровно то, что было нужно. Он напоминал рыбака, который медленно, но верно подтягивал леску с пойманной рыбой к берегу.

После опроса друзей и родственников, которые подтвердили увлечение Василисы редакторством в интернете, Семенов сдал компьютеры айтишникам следкома.

– Я горжусь тобой, офицер! – поцеловав его в губы, произнесла я, впечатлившись его четкой работой.

Айтишники копались с компами дольше, чем хотелось бы. Им понадобилось четыре часа, чтобы взломать местонахождение писателя, с которым общалась пропавшая. Его IP был хорошо зашифрован. Рассекреченная точка указывала на загородный дом.

Было уже поздно, но Семенов, взяв табельное оружие, собрался проверить, кто там проживает.

Я не могла остаться и, дождавшись, когда мне откроют дверь машины, села на переднее сидение, закурив сигарету.

***

Было уже темно, когда вернулся Макс.

– Время пришло, моя муза. Я покажу тебе свое искусство! – голос фотографа наполнился таким жаром и радостью, что Василиса не знала, пугаться или радоваться вместе с ним.

«Муза» и «модель» – разные вещи, получается, он не убивать ее едет, а показывать убийство. Будет ли у нее шанс сбежать?

На выходе из дома Максим накинул на плечи Василисы теплое пальто. Была ранняя осень, но ночи уже стали холодными. В машине они ехали молча. Двери были заблокированы, да и выпрыгивать на ходу Вася бы не рискнула, она же не героиня боевика… В лучшем случае она расшибется насмерть, в худшем покалечится, и Максим снова поймает ее и добавит новую пару глаз в свою коллекцию.

Они ехали недолго, минут пятнадцать. Максим остановился, взял спортивную сумку с заднего сиденья и кофр с фотоаппаратом, потом вышел из машины, открыл дверь для Васи, помог ей выйти, взял за руку и повел в темноту.

Фотограф надел налобный фонарик и включил его. Лес стал светлее, но все равно пугал, ведь тьма за пределами луча фонаря только сгустилась, в ней могло скрываться что угодно. Умом Василиса понимала, что самый страшный хищник ее уже настиг, но сердце испуганно трепетало, страшась неизвестности.

– Искусство требует жертв, потерпи немного. Мы должны все закончить к рассвету. Я точно знаю, что свет в это время идеален. Вот увидишь, это будет шедевр.

По лесу они блуждали часа два, показавшиеся Василисе вечностью. Когда свет фонаря выхватил из тьмы полуобнаженную фигуру юноши, привязанную к стволу дерева, Василиса еле сдержала крик. Его руки были высоко задраны, веревки плотно обхватывали кисти. Юноша сидел, еле доставая до земли. Он был бледен, но жив.

– Мой Себастьян, – прошептал Максим, – Правда, он великолепен? И станет шедевром, когда я закончу.

Вася с трудом заставила себя кивнуть. Пленник действительно был красив какой-то печальной готической красотой. Почти белоснежная кожа, густые волосы, спускающиеся до основания шеи, большие глубокие глаза, в которых застыли боль и обреченность. Рот молодого человека закрывал кляп. Все, что Василиса сейчас могла сделать, это мысленно просить у этого незнакомца прощения. Она не сможет его спасти, как и себя. Когда-нибудь она точно из музы станет шедевром или художником.

У нее за спиной Максим копался в сумке. Когда он вытащил оттуда заряженный арбалет, девушка вздрогнула. Она не знала, какая смерть постигла святого Себастьяна, но точно знала, что мученики не умирали быстро.

***

Дом подозреваемого находился в удалении от города. Ровно настолько, чтобы шум и грязь города, не портили жизнь. Участок располагался на самой крайней улочке и был огорожен высоким глухим металлическим забором из трехметрового крашенного профлиста. Задний двор дома упирался в осенне-яркий даже в ночной темноте лес. С первого взгляда становилось понятно, что хозяин не хочет, чтобы кто-нибудь видел его частную жизнь, а соседство двора с лесом являлось отличным способом, чтобы приходить и уходить в дом незамеченным. Во дворе горел дежурный фонарь, освещая все внутри желтым приглушенным светом. Также слабый огонек виднелся на втором этаже.

Ворота в заборе оказались не заперты, что показалось странным. Войдя во двор, мы с Семеновым осмотрелись и направились к дому. Само строение было небольшим, сложенным из крупных бревен с высокой двухскатной крышей, где над первым этажом располагалась мансарда с одним окном и балконом.

На первом этаже ровно посередине стены находилась входная дверь, а по разные стороны от нее вырублены два окна средних размеров. Яркого света в доме не было, тусклый огонек на втором мог оказаться лампочкой какого-нибудь прибора. Автомобиль на стоянке во дворе отсутствовал.

Семенов позвонил в дверь, как и ожидалось, нам никто не открыл. Пока Семенов делал очередные попытки, нажимая кнопку звонка, я обратила внимание на дверной кодовый замок. Прекрасная вещь, чтобы не беспокоиться о ключах и освободить карманы. Достав фляжку с коньяком, я сделала большой глоток и выдохнула пары алкоголя на кнопки звонка. На морозном осеннем воздухе кнопки, которыми пользуются, должны были остаться не запотевшими. Образованию конденсата мешали жировые следы пальцев на них.

– Гала, что ты делаешь? – поинтересовался Семенов.

– Ты, конечно, можешь постоять на шухере, а я собираюсь войти в дом и посмотреть, кто здесь живет, – улыбнувшись, ответила ему я.

Забавно, но судя по тому, что я увидела, хозяин дома не сильно беспокоился о безопасности своего дома. Не запотела только одна кнопка с цифрой пять, расположенная точно посередине клавиатуры.

– Сим-Сим, откройся! – произнесла я и пальцем нажала кнопку четыре раза.

Издав пищащий сигнал, замок автоматически открылся, предоставив нам возможность войти.

Семенов инстинктивно вытащил пистолет из кобуры.

– Ты действительно думаешь, что в доме кто-нибудь есть? – удивленно уточнила я.

– Если есть, то теперь он имеет право защищаться, так как сейчас преступники мы, – пояснил он свои действия.

Я не удержалась и крикнула внутрь дома: – Есть кто дома? А то Семенов может вас случайно застрелить! —После чего заметила выключатель и включила свет.

Мы прошли в коридор, потом в гостиную, – все внутри выглядело, как в витрине магазина мебели, аккуратно и нетронуто. У меня было такое ощущение, что здесь только что закончил работу дизайнер, и комната ожидает хозяев. Она не выглядела обжитой. На кухне было также чисто и безжизненно. Исключение составлял холодильник, в котором лежали готовые упакованные блюда из ресторанов на несколько дней.

– Странно, ты заметил, что здесь, как в музее, все нетронуто? – спросила я Семенова.

– Согласен, чувствую себя, как в Икее, – согласился он.

Поднявшись в мансарду, мы уперлись в закрытую дверь, ведущую в комнату. Взглянув на замок межкомнатной двери, я достала пластиковую банковскую карту и, просунув ее в щель, легко сдвинула язычок замка.

– В тебе столько скрытых талантов, дорогая, – ерничал стоящий позади Семенов, наблюдая за мной.

Уверена, он и сам бы легко справился с замком, но пусть в семье будет только один преступник.

Внутри мы увидели настоящее обжитое логово. Здесь была и незаправленная односпальная кровать, библиотека, рабочий стол, большое старинное бюро и шкаф для одежды, ведро для мусора заполнено пустыми коробками от еды из ресторанов. На большом столе с подставкой для ноутбука лежали книги, модные журналы и фотографии.

– Имея такой красивый дом, жить в одной комнате странновато, – произнес Семенов, осматривая помещение.

В шкафу кроме одежды мы нашли профессиональное фотооборудование. Книги, заполнявшие библиотеку, составляли винегрет: от классики до комиксов. Пока Семенов рассматривал содержимое ящичков бюро я, зная, что такие вещи делались с тайниками, искала заветный ключик. Ключиком к тайнику оказалась маленькая педаль на ножке, замаскированная под завиток. Когда скрытый ящик показался из столешницы, Семенов вытянул его и достал изнутри толстый фотоальбом.

Пролистывая его, мы увидели фото трупов. Очень эстетичных трупов. На меня смотрели интерпретации практически всех известных картин, изображающих пытки и казни. Некоторые я даже не знала. Часть жертв уже попадалась мне в нераскрытых делах СК. Наш маньяк путешествовал по всей стране. Я оказалась права, убийства по картинам и девушки без глаз – творения одного психа.

– Мы можем убить сразу двух зайцев, избавившись от этого маньяка, – произнесла я, подразумевая закрытие сразу двух уголовных дел.

– Гала, каких двух зайцев ты опять собралась убивать, может, хватит уже? – ответил, насмотревшись фотографий, не понявший меня Семенов.

– Проехали, дорогой, – ответила я, решив не разжевывать ему суть моего предложения, – Нужно обыскать дом и двор, последняя девушка жива и, возможно, она здесь, – высказала я свое предположение.

– Я вызову экспертов, они обшарят тут все, – доставая телефон, ответил Семенов.

– Ты мне птицу спугнуть хочешь? Маньяк может сюда еще вернуться. Сами поищем, – остановила его я.

Вернув все на свои места в комнате мансарды, мы стали осторожно обыскивать дом.

– Почему ты считаешь, что мы его еще не спугнули? – поинтересовался Семенов.

– Как я предполагаю, он совершает очередное убийство, а значит, если и вернется, то только к утру. Его шедевры и фотосъемка занимают слишком много времени, – объяснила я.