Алексей Байкалов – Скиталец. Часть 2 (страница 41)

— Музыка боя, которую ты слышал, звучала в твоем сердце. — начал говорить Скит, сверкая своими изумрудными глазами с вертикальными, кошачьими зрачками. — Она и сейчас там, но ты отказываешься слышать ее закрыв свое сердце от всего мира. И с аурой Севера ты по той же причине справиться не можешь. Он живой, его надо впустить в свое сердце, но ты закрылся.

— Если я откроюсь, то мне опять нанесут рану, кэп, я больше не хочу. — закачал головой Фест.

— Бери топор, Фестиций. Продолжай работать. — Скит пнул топор, и он докатился до лежащего на снегу парня.

Попытка протеста парня не увенчалась успехом, и они продолжили тренировку тела. Фестиций не мог понять, что необходимо делать для того, чтобы топор начал прорубать дерево, и после пары ударов, он падал без сил. Но Скит не позволял ему прохлаждаться. Он уже давно научился переливать силу духа, во время медитаций с кристаллами стихий. А теперь, найдя общий язык с Севером, Скит смог перелить чистую силу парню, не выпуская из себя энергию Безумия. Холод пробегающий сквозь врата души заставил Феста подскочить на ноги и сразу взяться за работу, чтобы согреться. Так их тренировка длилась несколько недель. Скит не отпускал Фестиция с поляны, насильно вливая в него силу духа. Сам же Скит без страха брал энергию Безумия из алтаря в своей душе. После того как его память восстановилась, он знал что это ему ничем не грозит. Ведь его душа была выкована Создателем для того, чтобы накапливать гигантское количество энергии, чем он бессознательно и занимался все это время. По истечению второй недели они вдвоем с Фестицием вырубили поляну. Сотни Железных дубов лежали вокруг нее. Но их тренировка была прервана самым неприятным, что могло произойти.

— Надо возвращаться в город. — сказал пришедший Бьерн. По просьбе Скита, на поляне не работал никто кроме него и Феста. — Завтра тут будет целый корпус инквизиторов Светлоликого Тимория. Старейшина сказал, что надо встречать их за стенами города. А еще Старейшина сказал тебе придти к нему домой, кэп.

В доме Старейшины за две недели ничего не изменилось. Сам хозяин дома сидел все в том же темном углу, и все также курил свою трубку. Протянул Скиту с предложением затянуться, Скит дернулся, он еще помнил что произошло в прошлый раз, а древний старик ехидно усмехнулся.

— Твое тело окрепло Се Шандин? — задал он вопрос вместо приветствия.

— Думаю достаточно для того, чтобы перейти на следующую ступень. — кивнул головой Скит.

— Хорошо. — Старейшина затянулся и выпустил изо рта сизый дым. — С Севером общаться ты уже научился. Теперь ты должен понять его. Принять. Пропустить через себя и стать им. У тебе на это есть двадцать четыре часа. Если за это время ты не сможешь покорить его, то ты растворишься в этой стихии, твое сознание присоединится к тем, кто пытался покоить Север о тебя, а сам Север станет еще сильнее. Ты готов, Се Шандин?

— Готов. — кивнул головой Скит. — Азалия, иди ко мне, малыш.

Лазурный барс, подошла к своему спутнику и другу, они коснулись лбами друг друга, и Азалия лазурным свечением втянулась в татуировку на груди Скита. Ему будет спокойнее, когда самое близкое ему создание в такой момент будет в безопасности. Старейшина жестом указал на дверь, Скит открыл ее и замер на пороге. Стены, пол и потолок были покрыты инеем, холод в комнате стоял такой, что воздух обжигал легкие.

— Это сердце Севера. — голос Старейшины звучал словно издалека. — Только одно существо вошедшее сюда смогло выйти. Сейчас он бог Северных земель, бог-медведь. Обратного пути не будет Се Шандин. Подумай еще раз.

— Я готов.

— Третий раз спрошу. Ты готов к тому, что можешь не вернуться? — спросил древний старик.

— Я готов. — твердо ответил Скит и вошел в комнату, дверь за ним резко захлопнулся, а Скит упал на колени не в силах сдерживать силу навалившуюся на него.

Глава 18

Не смотря на угрозу нападения в Сногарде кипела жизнь. Сыны Севера устраивали боевые посты на стене, дочери Севера заготавливали восстанавливающие силу духа зелья и лекарственные травы. Даже дети помогали с подготовкой к обороне, никто не собирался прятаться или трусить, Север не любит слабаков. Фестиций стоял в центре всего этого наполненного жизнью хаоса и не понимал, как северяне могут быть настолько холодны и собраны. Все понимали, что стена не удержит боевой корпус инквизиторов Света, но все равно готовились к бою. Скит ушел в дом Старейшины еще вчера, но так не вышел от него. Бьёрн сказал, что Скит проходит особую тренировку, и что ее исход поможет им в бою, но Фестиций не верил в то, что один человек сможет изменит расклад сил на поле боя, пусть и такой необычный как их капитан.

— Что, парень, не ожидал такое увидеть? — прозвучал бас Бьёрна. — Да, такое только на Северной земле можно увидеть. Каждый живущий будет защищать то, что передали ему предки, до последней капли крови.

— Намекаешь на защиту моего родного города? — оскалился Фестиций. — На то что большая часть горожан решила спрятаться в страхе перед волной зверей?

— Нет. — без обиды в голосе покачал головой здоровяк. — Зачем им было участвовать? Просто погибли бы, и вся недолга. Я говорю лишь про менталитет, про жизнь на Севере. Тут не выжить, если тебе не подаст руку стоящий рядом, если ты не подставишь плечо падающему собрату. Иначе ты просто умрешь в одиночестве. Только помогая другим, ты сможешь тут выжить.

— Ну уж я точно не собираюсь погибать в одиночестве, — усмехнулся Фестиций, указывая на довольного, как объевшийся кот, Мора, — у нас есть для этого кандидат.

— Это точно. — улыбнулся Бьёрн. — Он опять поверил, что его лишат жизни… — Бьёрн запнулся на полуслове, его лицо перестало изучать дружелюбие. — Идем на позицию.

— Что случилось? — Фестиций напрягся.

— Потеплело. — коротко ответил здоровяк, и Фестиций без лишних разговоров пошел на заранее обговоренную позицию. На поясе парня вновь висел его узкий прямой клинок в белых ножнах.

Прошло не более получаса, как из леса, в легком обволакивающем их фигуры свечении, вышли инквизиторы Света. Их движения были четко отлажены, при выходе из леса каждый инквизитор занимал полагающееся ему место в с построении, не мешая другим и создавая идеальное построение под стенами Сногарда. Все инквизиторы были одеты в длинные красные плащи, на их груди была повязана сбруя с метательными ножами и полуторным мечом на поясе. Перед каждой ротой состоящей из сотни инквизиторов стоял монах в белой мантии с красным мечом на груди, лезвие которого спускалось до самого низа мантии, и зачитывал молитву, обращаясь к Светлоликому Тиморию, они держали сцепленные в замок руки перед склоненной головой и монотонно читали молитвы. С их сцепленных рук стекал жидкий свет, он ручейком лился на снег и перетекал на стоящих инквизиторов, укрывая их фигуры.

— Гляди, Мор. — указал пальцем на увиденное Фестиций. — Их монахи разливают Свет, и он помогает им не чувствовать тяжелую ауру Севера. Может нанесем удар по ним, и тогда инквизиторы станут беспомощны словно дети.

— А как же честный поединок лицом к лицу? — ехидно спросил Мор.

— В бездну. — отмахнулся Фестиций.

— Не считай себя умнее всех. — заговорил монах. Он вернулся спустя две недели тренировок по лесу. Никто не знал чем он занимался, и как узнал о происходящем в городе, но Ву заявился в город вместе со всеми. — Инквизиторы не хуже тебя знают о своем слабом месте, а значит оберегают монахов Света всеми силами. Смотри. — монах указал на воинов Света горлянкой с вином. — Видишь? От строя отделились пятеро бойцов и встали рядом со своим монахом.

В подтверждение слов монаха, пятеро бойцов окружили молящегося служителя Света. Все пятеро сомкнули руки в предплечьях перед собой, затем развели их в стороны и коснулись кулаков друг друга. Вокруг каждого служителя возник купол из света.

— Ну вот. — продолжил монах, после того как все утвердились в правоте его слов. — Всегда важно знать свою слабость.

Когда построение закончилось, вперед перед войском вышел один инквизитор, который от общей массы отличался широкополой шляпой и огромным мечом за спиной. Это был отец Александр, он единственный кто мог сражаться таким огромным мечом, также являясь самым опасным и жестоким инквизитором, огнем и мечом сжигающий каждого на которого укажет его бог-покровитель. Говорят он лично благословил отца Александра на владение реликвией Света. Фестиций помнил, как они чудом смогли от него сбежать, благодаря старому лодочнику Сиду, пусть и бросившему их на корабле мертвых.

— Медвежата Севера! — раздался усиленный силой духа голос отца Александра. — Мы пришли не сражаться! нам нужна лишь тварь, которая трусливо прячется за вашими спинами! Если вы его выдадите нам, то мы уйдем с вашей земли, и не причиним никому вреда! Если же вы решите, что ваша гордость важнее жизни женщин и детей, то мы не оставим от города даже пепла!

— Смотрите, — почему-то шепотом проговорил Фестиций, — под его ногами тает снег!

— Это невозможно! — Бьёрн не мог поверить своим глазам. — Это насколько мощные эмоции в нем кипят?!

— Ненависть. — ответил на весящий в воздухе вопрос монах Ву. — Ненависть сжигает его изнутри.

— Это насколько сильно он ненавидит нашего Скита, что даже Север не выдерживает его чувств? — но вопрос Мора остался без ответа.