Алексей Банный – Ведуньи. Первая. Прозрачный саркофаг (страница 12)

Эта мысль заставила ее улыбнуться, но долго смотреть в окно и дразнить красотой случайных зрителей она не стала, вернулась к закипевшему чайнику, заварила кофе и уже с чашкой вернулась в кровать, машинально устроившись в позиции сукхасана. Поставленная на прикроватную тумбу чашка дразнила ароматом, но Сашка не спешила. Впитывала каждое мгновение этого утра, рассеянный свет солнца, шум моторов и разговоры соседей, едва долетавшие до настежь распахнутого окна ее квартиры, и теплый ветерок, дразнивший обнаженную кожу легким сквозняком.

Мерный стук собственного сердца и быстрый бег крови по венам, ровное, глубокое дыхание, наполняющее легкие до последней альвеолы, импульсы на кончиках нервных окончаний от бесконечных команд, отдаваемых мозгом разным органам и клеткам. Она чувствовала все, сливалась с этим утром и миром, впуская весь мир в себя и растворяя себя в этом мире. Слышала птиц, лай собаки в соседнем дворе, шорох запертой в клетке шиншиллы тремя этажами ниже.

Благодарный мир раскрылся ей навстречу, не оставив ни одной тайны, ни одного секрета, ни одной скрытой от ее разума мысли. Она видела все, хоть глаза ее и были закрыты. Сейчас глаза ей не были нужны, они бы только все испортили, и это чувство единения с огромным, живым, дышащим силой миром пропало бы, оставив ее душе только воспоминание об этом чудесном ощущении истинного полета.

Но глаза Сашка все-таки открыла, не позволив себе слишком долго наслаждаться ощущением полного растворения. Она знала, что утро не будет ждать, а Ярослав – тем более. И судя по часам, до его приезда оставалось меньше часа. Она наклонилась вперед, не меняя позиции, дотянулась до чашки и отхлебнула уже успевший остыть кофе. Всего сорок минут медитации, а в душе не осталось и следа от страхов, обид и пережитых в последние дни волнений. Теперь можно было не спеша собираться, чтобы встретить этот день во всеоружии.

Неброский макияж подчеркивал природную красоту смуглой кожи; от серого костюма-тройки она взяла только приталенный жилет и расклешенные к низу брюки – единственное в ее скудном гардеробе, что можно было с уверенностью назвать деловой одеждой. Дополняли образ строгой леди аккуратные черные туфли и черный же клатч, в котором удобнее всего было носить воздух, но для ключей, телефона и документов в нем можно было попробовать найти место. Немного подумав, от блузки Сашка отказалась, надев довольно строгий жилет на голое тело.

К тому моменту, как позвонил Ярослав, она заправила успевшую просохнуть за это долгое утро постель, запустить цикл стирки, и как раз закончила одеваться. Оставалось только захватить брошенные вечером у зеркала ключи от машины и, подмигнув своему отражению, покинуть маленькую квартиру в полной уверенности, что этот день принесет ей только хорошее.

– Ты выглядишь… потрясающе! Истинная леди!

Ярослав встретил ее возле внедорожника, забрал из протянутой ему руки ключи, но отходить не спешил и откровенно любовался созданным ею образом.

– Мы не опоздаем? – с легкой улыбкой ответила Сашка вопросом на его комплимент.

– Нам нельзя. – Ярослав открыл ей пассажирскую дверцу и помог забраться в машину.

– Тогда поехали. – Сашка закрыла дверцу и пристегнулась, всем своим видом давая понять, что флирт подождет, сперва – дела.

Всю дорогу до своей работы она молчала и смотрела в окно: подмечала суету улиц и спешащих по делам прохожих, городских птиц, выпрашивающих себе крошки на еще один день, и бродячих собак, ищущих себе кусок побольше. Стайка выскочивших из двора и забежавших в магазин детей вызвала у нее улыбку и короткое воспоминание о чем-то очень дорогом и теплом, но оставшемся очень давно позади. И пусть забылось и имя этому воспоминанию, и лицо, с ним связанное, само осознание, что в жизни было нечто радостное и счастливое, подарило ей ощущение легкости и уверенности в том, что все в жизни идет так, как и должно, а наступивший день будет действительно счастливым, как и все последующие за ним. Но уже на подъезде к офису «Ай-Ти трейд» легкость и уверенность уступили место сперва легкому мандражу, а затем и откровенной робости. Сашка бросила быстрый взгляд на ведущего автомобиль Ярослава, расслабленного и уверенного в себе, но при этом внимательного и буквально излучающего надежность. Сегодня он тоже выбрал деловой стиль – белое поло и классические брюки темно-серого тона, только вместо классических ботинок-оксфордов выбрал удобные черные слипоны. Рисовка, конечно, и в шортах с простой футболкой он выглядел гораздо более привычным и раскованным, но сейчас она была благодарна ему и за эту поддержку.

Затягивать визит в офис не хотелось, но забрать свои вещи все равно было нужно: пусть и проработала она здесь недолго, всего семь месяцев, обжиться успела основательно, а потому Сашка все же задержалась в кабинете чуть дольше, чем планировала. Аккуратно убрала в пакет с логотипом сетевого магазина две небольшие картины, любимую кружку, которую она считала «счастливой», легкий пиджак, привезенный на случай холодной погоды, удалила с рабочего компьютера несколько личных файлов и замерла, вспоминая, что еще стоит забрать, а что лучше будет отдать коллегам: тащить с собой полупустую банку дешевого кофе и открытую упаковку сахара не имело никакого смысла.

– Сашка? А сказали, ты уволилась… – В кабинет вошла Оля, и Сашка поняла, что придется задержаться дольше, чем того требуется для дела.

– Уво…

– Ты видела, какой мужик в коридоре тусит?! – Оля подошла вплотную, обдав Сашку флером простеньких духов с карамельными нотами. Ответ Сашки на предыдущий вопрос ее совершенно не интересовал. – Бли-ин, прям мачо, как в романах! Высокий, подкачанный, одет дорого. Мечта, а не мужик!

Сашка повернулась к ней и посмотрела на нее сверху вниз.

– Прям мечта? – усмехнулась она. – Откуда здесь такому взяться?

– Как будто я знаю! – Оля почувствовала себя в своей стихии, и ее голос стал чуть громче. – Вышел от генерала, мы со Светкой чуть не умерли! А он даже не посмотрел на нас!

– Значит, ему есть на кого смотреть. – Сашка улыбнулась: она поняла, о ком идет речь.

– Да нет… Быть не может! Кольца я не заметила… – Оля с сомнением посмотрела на Сашку. – А ты чего такая красивая? Чашку забрать так нарядилась?

– Есть для кого, – улыбнулась ее вопросу Сашка. – Ну и вещи тоже забрать. Кофе с сахаром возьмешь? И гречишные хлебцы еще остались, только позавчера открыла.

– Какие хлебцы?! – Сложить «два и два» Оля предсказуемо не смогла. – Рассказывай, кто он! Начальник продажников? Он давно на тебя засматривается…

– Он. – Сашка увидела, как в тихо приоткрывшуюся дверь заглянул Ярослав.

Оля проследила за ее взглядом и опустилась в стоявшее рядом Сашкино кресло.

– Сашок, мы начинаем опаздывать. Прощайся уже, и поехали!

– Уже иду. – Сашка подхватила со стола собранный пакет. – Удачи, Оль! Все будет хорошо!

– Ну почему все нормальные мужики всегда мимо?!

Отвечать на этот вопрос, а может, просто на высказанную вслух мысль, Сашка не стала: поняла, что ни о чем другом Оля сейчас думать не способна. А еще очень ясно осознала правоту Ярослава: работать долго в этом склочном и завистливом коллективе она бы не смогла или стала бы в конечном счете, как Оля или секретарь генерального директора Света, жить от пятницы до понедельника, разбавляя будни поиском свежих сплетен и слухов. Такого будущего она себе не желала, не позволили бы его те амбиции, которые она в себе так долго отрицала.

Они заглянули в отдел кадров, чтобы забрать документы, и уже через десять минут выезжали с парковки бизнес-центра, направляясь на собеседование. И Сашке вдруг очень захотелось, чтобы это адвокатское бюро оказалось где-нибудь в другом городе, чтобы дорога туда тянулась бесконечно. Она попыталась прогнать эту мысль, набраться храбрости, но только сжавший ее ладонь в своей руке Ярослав помог ей побороть накатившее волнение.

– Расслабься, Сашок, Иммануилович адекватный дядька! Тебе совсем не о чем переживать.

– Я всегда нервничаю перед собеседованиями, особенно когда уже кто-то договорился обо мне.

– Только не говори, что это тебя задело! – Ярослав остановил внедорожник на обочине возле старинного трехэтажного дома и заглушил двигатель.

– Немного, – честно призналась Сашка. – Мне важно всего добиться самой, а сейчас все за меня сделал ты. Но еще больше я теперь боюсь, что не смогу соответствовать тому, что ты обо мне рассказал.

– Так, Сашок… – Он посмотрел ей в глаза совершенно спокойным, но при этом предельно серьезным взглядом. – Я ничего особенного про тебя не рассказал, только то, в чем сам уверен. И в работе жалости не жди: не подойдешь, и уволят не раздумывая. Но ты же им там покажешь?

– Покажу, – пообещала Сашка, совершенно не представляя, что именно и кому нужно будет показать.

Отчаянно молодящийся высокий и болезненно худой мужчина, на вид чуть старше сорока, украсивший себя стильной стрижкой «принстон» и расстегнутой аж на три верхних пуговицы гавайской рубашке, в понимании Сашки никак не вязался с интерьером роскошно обставленного кабинета. Рабочий стол из массива натурального дерева, покрытый белым лаком, в тон ему два застекленных шкафа для документов и один с глухой дверцей, плотные вертикальные жалюзи, дорогие кресла, как у хозяина кабинета, так и предназначенные для посетителей.