Алексей Банный – Incarnum (страница 2)

Коридор вывел его в холл, такой же маленький и тесный, как и помещение операционной. Разница между ними состояла только в том, что у холла не было никакой обстановки, разве что небольшое черное устройство слева от запертой переборки привлекало внимание своей очевидной ненужностью на светлой стене. Денис без колебаний направился именно к нему.

– Приложите к сенсору ладонь левой руки, пожалуйста. – Женский голос, явно синтезированный, резанул по ушам.

Денис молча протянул левую руку, приложил ладонь к загоревшемуся неярким синим светом дисплею. В течение пары секунд ничего не происходило, а затем на светодиодном табло прибора появилось число тридцать семь тысяч пятьсот восемь, и синтетический голос продолжил:

– Денис Егорович, добро пожаловать в научный комплекс «Колыбель»! Как выйдете в общее фойе, следуйте указателям. Вы приписаны к блоку «сигма», комната сто семнадцать.

Динамик замолчал, давая понять, что инструкций больше не будет, и Денис отправился искать свою комнату. Очень хотелось засыпать кого-то вопросами, но интуиция подсказывала, что будет еще и вводный инструктаж, и все то, что так любят бюрократы и военные устраивать для вновь прибывших. Разум его тем временем отчаянно пытался сопоставить те отрывочные еще воспоминания с окружающей действительностью.

Денис помнил, как через неделю после акции протеста, в которой он случайно убил девушку, их конспиративную квартиру в Москве накрыли силовики. Наверняка тот же политик, который их нанял, и слил властям информацию, но это пока не важно. Об этом можно будет подумать потом, когда станет понятно, где он находится и как отсюда выбраться. Он помнил суд, необычайно скорый и показательный, который приговорил его и еще троих соратников к смертной казни. Для властей они были не борцами с тоталитаризмом, а обычными террористами, так что приговор его не удивил.

Помнил, как из зала суда их сразу же отвезли в центр эвтаназии и привели приговор в исполнение – холодно, по-деловому. Власти уже совсем перестали стесняться и миндальничать в этом вопросе: слишком много было в стране и просто недовольных, и открыто бунтующих, чтобы тянуть с казнью трех человек дольше необходимого. Ни тебе последнего желания, ни камеры смертников для раскаяния. Стул с ремнями, укол в вену, и темнота через пару минут. Денис даже толком и не успел прочувствовать весь процесс. Единственное, чего он совсем не ожидал, это проснуться живым после смертельного укола. Не могли же случайно перепутать препараты на казни бунтовщиков и террористов.

Холл в отличие от тесного коридора с низким потолком поражал размахом и простором. Огромный восьмиугольник не менее пятидесяти метров в поперечнике, с небольшим фонтаном в центре, лавочками и даже какой-то декоративной растительностью. Но больше всего Дениса поразил купол потолка, идеально белый и очень высокий. Это помещение абсолютно не походило на тюрьму, даже несмотря на то, что люди в этом холле сплошь были одеты в точно такие же костюмы мышиного цвета, что и он. Все они, обритые наголо, передвигались вполне свободно, надзирателей или охранников видно не было. Это что угодно, но точно не тюрьма. Скорее уж действительно научная станция. Только оставался вопрос: что изучают на этой станции и для чего здесь именно он? Для каких опытов?

С этой мыслью Денис не спеша добрел до фонтана и опустил в него ладонь. Обычная, довольно прохладная вода, разве что оставляет на коже легкую маслянистую пленку. Пить, наверное, не стоит, но для фонтанчика и такая ведь сойдет. Денис протер лицо влажной рукой и еще раз огляделся. В каждой из стен был проход: один узкий, с автоматической дверью, над которой красовалась аккуратно выведенная буква «Л», и семь широких, уводящих в такие же широкие, светлые коридоры. Над каждым из этих проходов также была буква почти забытого им греческого алфавита. Когда в последний раз он видел эти буквы? Пожалуй, в студенческие годы. Денис нашёл глазами букву «сигма», приблизился к ней на пару шагов и замер, осененный внезапной догадкой.

Он был гладко выбрит. И этого не могло быть. Последний раз он брился перед выходом на акцию, чтобы полнолицевая маска его респиратора не вызывала неприятных ощущений. Потом неделю они с товарищами сидели на квартире, не высовывая носа на улицу, потом облава, суд, казнь… Он прекрасно помнил, что к моменту казни щетина уже начала превращаться в маленькую бородку, а теперь ее не было. Денис еще раз коснулся лица, словно, не веря своим первым ощущениям, но почувствовал лишь гладкую кожу —непривычно, ненормально гладкую для привыкшего к постоянному бритью взрослого мужчины. Еще одна странность в копилку.

Блок «сигма» оказался длинным коридором метра в три шириной, который через каждые десять метров пересекали коридоры куда более узкие. Денис заглянул в ближайший к нему правый коридор, и удивленно присвистнул: двадцать дверей, по десятку на каждой из сторон, на расстоянии двух метров друг от друга, и еще одна дверь в самом конце этого коридора. Он огляделся, заметил таблички с номерами у входа в каждый коридор и направился в третий справа, к своей комнате.

Когда открылась дверь, Денис еще раз удивленно присвистнул: Маленькая аскетически обставленная комната, в которой были только кровать, тумбочка и небольшой шкаф с зеркальной дверью, никак не вязалась в его сознании с жилищем осужденного или подопытного. Это помещение было комфортным, даже несмотря на скудную обстановку и скромные размеры. В нём даже находились отделенные тонкой перегородкой туалет и душевая. Денис не без интереса рассмотрел себя в отражении. Он, вроде бы, стал чуть выше и шире в плечах, хотя никогда и не отличался крепким телосложением. От привычной субтильности осталась только присущая ему худоба, да и та уже не столь сильно выраженная. Всегда заостренные скулы смазались, щеки стали чуть больше, кто-то не поленился сбрить все волосы с его головы, вместе с бровями. Но в целом он видел все того же себя: тот же чуть вздернутый нос, тот же разрез глаз, почти та же улыбка, только более правильная, без искривления, оставленного перенесенным в детстве воспалением нерва. И еще зубы все на месте.

Денис подошел ближе к зеркалу и оскалился, осматривая свой рот. Все зубы были на месте. И все зубы были настоящими – не коронки, не имплантаты, а самые обычные зубы. И этого тоже не могло быть. Никак не могло. Он точно помнил, что передние резцы и левый клык должны были быть искусственными: потерял их еще в двадцать, неудачно подравшись с хулиганьем из соседнего района. Денис с силой стукнул ногтем по клыку и почувствовал боль. Зуб был настоящим, и это уже начинало пугать, как и странный ярко- фиолетовый цвет глаз. Они всегда были карими, откуда взялся этот оттенок? Линзы? Химия? Ответов не было и не предвиделось.

Его внимание привлек огромная, ультратонкая видеопанель, занимавшая всю противоположную входу стену, – практически последняя новинка техники. На ней транслировались виды дикой природы. Денис никогда не был поклонником подобных передач, но сейчас невольно засмотрелся на размеренный полет капель воды незнакомого ему водопада.

Водопад сменился густым лиственным лесом, и Денис позволил себе отвлечься. Его внимание привлек планшет, лежавший на подушке заправленной кровати. Обычный планшет, хоть и с логотипом известного и модного производителя, но даже не самой последней модели. Денис активировал устройство, и на экране тут же высветилось требование положить левую ладонь на сенсорный экран. Он прошел авторизацию и углубился в изучение устройства, но толком ничего не нашел – только пару десятков электронных книг различных жанров, от фантастики до любовных романов, пару игр, и все. Ни браузера, ни социальных сетей, ни всего того, к чему так привык человек двадцать первого века. Денис переложил планшет на тумбочку, с нескрываемым удовольствием растянулся на кровати и прикрыл глаза, надеясь разложить по полочкам взбесившиеся воспоминания.

Три дня его никто не беспокоил. Денис пару раз выходил в холл, но ни с кем не разговаривал, больше наблюдал. Люди серых костюмах выглядели растерянными, и вызвать их на разговор не удавалось, да ему не очень-то и хотелось. Денис смог навести порядок в воспоминаниях навести, но объяснить происходящее с ним сейчас эти воспоминания не помогли. Они обрывались сразу после укола, который должен был стать для него фатальным, и возобновлялись уже на столе того весельчака в лаборатории. Зато он заметил, что примерно раз в полчаса из той маленькой двери, ведущей в лабораторию, выходил человек – лысый, потерянный, с ошарашенным взглядом. Он входил и неуверенными шагами направлялся к блоку «сигма». Единственным человеком, с которым ему удалось за это время перекинуться хоть парой фраз, был старик в медицинском костюме, выдававший в столовой странную белую пасту вместо еды. Правда, на любые вопросы он отвечал предложением пройти за свой столик.

А на четвертый день на панели вместо видов природы появилось строгое, лишенное эмоций лицо женщины лет пятидесяти, одетой в ту же темно-серую униформу сотрудников.

– Доброе утро. Через пять минут в помещении для приема пищи блока «сигма» назначено собрание жильцов. Убедительная просьба не опаздывать. С собой взять выданный планшет.