Алексей Банный – Incarnum (страница 4)

Денис вклинился в толпу и тоже изобразил безразличие ко всему, но где-то в глубине души проснулось любопытство. И надежда. Впервые за все время нахождения на этой станции он видел вооруженную охрану. Так, может, это все-таки обычная тюрьма на Земле, а все рассказанное на том собрании – не более чем легенда для предотвращения бунтов и побегов? Очень хотелось в это верить – так сильно хотелось, что все прочие мысли в голове Дениса отошли на второй план. Это точно Земля. Казнь, скорее всего, заменили содержанием в специализированной тюрьме, он слышал о такой практике от лидера их ячейки. А это значит, что можно попытаться сбежать и продолжить борьбу с ненавистным режимом.

Тем временем толпа пришла в движение. Автоматчики разделяли людей на группы, в каждой человек по десять, и направляли в холл, одновременно подталкивая задние ряды к выходу из коридора – споро, без сутолоки и спешки, даже без команд, что говорило о рутинности данной процедуры. Обычная работа, выполняемая регулярно. Денису стало нестерпимо тошно от мысли, что и он, и стоящие рядом с ним люди больше всего сейчас напоминают скот, а хмыри в форме выступают в роли пастухов, загоняющих стадо на бойню – размеренно, партиями, чтобы забойщики успевали выполнять свою задачу.

В холле их ждали человек десять в красных костюмах. Дениса подтолкнули к одному из них – полному мужику лет пятидесяти с лоснящимся холеным лицом.

– Жалобы на самочувствие или моторику есть? – Толстяк придирчиво оглядел Дениса, посветил фонариком в глаза, а затем сильными нажатиями проверил лимфатические узлы под челюстью.

– Нет, – ответил Денис, изо всех сил стараясь сохранить равнодушное выражение на лице.

– Хорошо. Иди к блоку «альфа».

У указанного блока его встретила уже знакомая ему Ирина Игоревна со сканером в руках. Денис молча протянул левую руку, ладонью вверх. Она провела устройством над его пальцами и пристально посмотрела ему в глаза.

– Фамилия, имя, отчество, дата рождения? – Голос Ирины Игоревны был спокоен, но при этом отдавал таким отчетливым звоном металла, что Денису стало не по себе.

– Титов Денис Егорович. Двадцать пятое февраля две тысячи сорок третьего…

– По коридору до конца. Левая дверь.

И все, никаких напутствий и пожеланий. Рутина во всей красе! Сколько таких вот, как Денис, уже прошло по этому коридору, терзаясь от неизвестности, и сколько прошло мимо этой женщины, что она стала такой холодной, профессионально равнодушной стервой? Титов на секунду отвлекся от мыслей о равнодушии сотрудников станции и заглянул в один из пересекающих центральный коридор проходов. Архитектура блоков была одинаковой, но у блока «А» обнаружилось одно отличие: дверей в жилых секциях было всего три. Комнаты тут были явно больше отведенных серой массе пассажиров под номерами. На секунду в сознание закралось чувство сожаления о том, что нельзя осмотреть эти помещения более внимательно, но лишь на секунду. Денис справился с соблазном и продолжил движение по коридору. У выхода стоял еще один вооруженный охранник, и провоцировать его Денису очень не хотелось.

Титов вышел за дверь, и замер. Перед ним лежала ночь – не непроглядный мрак южной ночи его родной Керчи, а светлая, больше похожая на ночи средней полосы. Но что поразило Дениса больше всего, так это глубина ночного неба. Бездонное, усыпанное искорками звезд, с выделяющимся на их фоне контуром Млечного Пути. Тысячи, миллионы звезд.

Денис удивленно смотрел вверх, а потому не сразу обратил внимание на окрик. А когда чужой голос все же ворвался в его сознание и он опустил глаза, то увидел в двадцати метрах от себя большой летательный аппарат, похожий на вертолет. Аппарат имел два винта с управляемым углом наклона и поистине огромную кабину. И именно от аппарели этой кабины ему махал рукой человек.

– Парень! Оглох?! Давай сюда!!

Денис быстрым шагом преодолел расстояние, отделявшее его от вертолета, взбежал по аппарели и оказался в простеньком салоне, который занимали восемь длинных рядов кресел.

– На небо, что ли, засмотрелся? – услышал Денис. Повернувшись к говорившему, он узнал старика, который учил его премудростям новой профессии. – Так то еще не небо, то обманка. Потолок разрисованный, чтобы вы меньше думали, что делаете, и радовались красоте. Давай на борт живей, не задерживай!

Денис ничего не ответил, отвернулся и отправился выбирать себе место. Он всегда любил летать возле иллюминатора, чтобы видеть и Землю с высоты, и слой облаков, пронзаемых самолетом. Но у этого аппарата иллюминаторов не оказалось, а потому он прошел до занятых кресел в голове салона и сел рядом с невзрачным парнем.

– Привет, – дежурно поздоровался он, не рассчитывая на ответ, но парень оторвался от своих мыслей и улыбнулся совершенно мальчишеской улыбкой.

– Привет. Меня Артемий зовут. А тебя?

На вид Артемию было не больше двадцати. Совсем юнец. Тонкое лицо было густо усыпано мелкими веснушками, а лихорадочный блеск в глазах выдавал дивную смесь эмоций, свойственных лишь юности, столкнувшейся с неведомым: испуг, любопытство, надежду… Денис невольно вспомнил себя, впервые покинувшего в семнадцать родительский дом ради учебы в Краснодарском институте. Он с такими же мыслями и эмоциями ехал на междугороднем автобусе в неизвестность, и верил в чудо. Тогда чуда не случилось. Поступил, отучился, получил диплом, но все это было обыденно, не так, как виделось в мечтах.

– Денис. – Титов протянул парню руку. – Ты как тут оказался?

– Ты имеешь в виду – в проекте?

– Да.

– Набирали добровольцев. Я согласился. Я ж деревенский, из-под Курска. У нас там ни работы нет сейчас, ни зарплаты, вот и согласился, чтобы в огороде всю жизнь не ковыряться. А матери за меня денег дали.

– Компенсацию? – удивился Денис.

– Ага. Много дали. И хату новую поставить хватит, и сестер с братом поднять.

– Значит, ты знал, на что соглашался.

– А ты разве не знал?

– Нет! – отрезал Денис, и замолчал.

Этому пареньку можно было позавидовать: для него это все приключение, на которое он пошёл добровольно. Не важно, по каким причинам он записался в космические колонисты, но он сделал это сам, а Дениса сюда впихнули против воли. Впихнули, потому что кому-то это показалось целесообразным или просто интересным и забавным. Мысль, конечно, здравая – сэкономить государству денег на компенсации родственникам и отправить в космос приговоренного к смерти. Жаловаться-то, по сути, и не на что. Но на душе от этой мысли становилось так паршиво, что хотелось выть.

Где-то через полчаса погрузка пассажиров завершилась. Назвать процесс загона людей на борт привычным словом «посадка» у Дениса не повернулся язык. Натужно взвыли винты, и вертолет начал набирать высоту. Титов прикрыл глаза, надеясь подремать, но роившиеся в голове мысли так и не позволили ему сделать это. Перед глазами вновь возникла горящая девушка, и Денис поспешил их открыть.

Артемий после резкого ответа не приставал с разговорами, и Денис решил сам разговорить мальчонку, лишь бы отвлечься от собственных мыслей и воспоминаний.

– Артемий, а ты помнишь посадку на космический корабль?

– Нет, не помню. – Паренек склонился к самому уху Дениса, чтобы перекричать шум винтов. Звукоизоляция у этого летательного аппарата была отвратительной. – Помню, нас собрали группу человек в сорок и привезли на автобусе в какую-то лабораторию. Там укол сделали, сказали, что это нужно для подготовки организма к перелету, а проснулся уже тут, на станции. А у тебя так же было?

– Примерно так, – подтвердил Денис, не став уточнять, при каких обстоятельствах ему делали этот укол. – А ты из той группы кого-нибудь видел?

– Нет. Они, скорее всего, раньше меня проснулись. Но скоро я с ними увижусь. – Артемий улыбнулся вполне открыто, но в холодном прищуре глаз паренька Титов на одну короткую секунду увидел неприкрытую угрозу.

– Хорошо, если так. – Еще одна маленькая надежда, едва промелькнув, разбилась вдребезги. Найти своих соратников теперь вряд ли удастся.

Они были вместе последние четыре года. В одно время прибились к революционной ячейке в Туле, увлекшись идеей построения социально справедливого общества. Вместе проходили подготовку в закрытых лагерях на Урале. Вместе ходили на митинги и шествия, чтобы подогревать толпу, и тоже вместе, почти одновременно, пришли к мысли, что к своей мечте они идут не той дорогой, что их используют как хорошо подготовленное мясо в политических играх, очень далеких от идеалов равенства и братства. Та акция в Москве должна была стать последней, после которой все их звено намеревалось уйти. Уйти удалось, но совсем не так, как они планировали.

– Нам про то, что мы будем спать весь полет, еще на Земле рассказывали, когда вербовали в программу, – продолжил тем временем Артемий. – Я же должен был в армию идти как раз, а мне военком говорит, мол, если хочешь, то можешь в космос завербоваться: тебе – слава на весь мир, а матери – деньги большие. Я подумал и согласился. А что мне еще оставалось?

От этого вопроса Денис поморщился. Он терпеть не мог эту философию. «Что мне оставалось? Что я могу?» Многое можно сделать, если просто начать делать и не остановиться при первых трудностях. Только очень часто в своей жизни Титов слышал от людей именно эти два вопроса. Что бы ни случилось, кто бы ни приходил к власти и как бы ни распоряжался он судьбами граждан своей страны, всегда от этих граждан звучал именно этот вопрос: «А что я могу?» Но вслух своего негодования Денис не высказал.