Алексей Банный – Incarnum (страница 6)

Дозоры на внешнем периметре были самым неприятным из отведенных ему занятий. Не сказать, чтобы было совсем скучно – скорее, жутко. Долгой ночью, длившейся на Астрее почти двенадцать часов, твари в лесу поднимали страшный вой и гомон, а в синем ночном свете Кустоса деревья приобретали совсем зловещие очертания. Иногда звери подходили вплотную к внешнему периметру, но преодолеть или как-то повредить высокие стены из полимерного бетона, изготовленного здесь же, в колонии, по какой-то неизвестной Денису технологии, не могли. Но все равно в это время приходилось стоять у самой амбразуры и тискать «Киос», ожидая невесть чего.

Так он и жил в колонии, постепенно проникаясь рутиной, свыкаясь с окружавшей его действительностью. В обязательном порядке посещал лекции, устраиваемые трижды в неделю умниками из соседнего, синего сектора, и не потому, что этого требовали правила проживания в колонии, просто ему было интересно. Только там, пусть и в предельно скучной форме, можно было узнать хоть что-то о мире за пределами стен, а заодно и подробности о правилах проживания, зливших Дениса с каждым днем все сильнее.

Этих правил было не так уж и много, но за каждым из них Титов чувствовал тотальное унижение людей, не обоснованное ничем, кроме желания полностью подчинить волю колонистов, нацелив их невесть на что. Тоталитаризм, так ненавистный ему на Земле, на новой для людей планете расцвел во всей красе.

Нельзя было покидать границы города, это считалось смертельно опасным. Об этом неустанно повторяли лекторы, об этом твердили с уличных информационных дисплеев, установленных на половине городских зданий. Об этом шептались на рабочих местах и кричали натянутые между крыш прочные сети. Город был настолько пропитан страхом перед тем, что может ждать за стеной, что через пару месяцев нахождения в колонии даже Денис, не считавший себя трусом, стал с куда большей настороженностью вглядываться в свою амбразуру, ловя в неверном синем свете силуэты местных животных и ожидая нападения.

Без специального пропуска нельзя было покидать даже границы своего сектора. Город был разделен на четыре сектора, а сам Денис жил в черном, рабочем секторе, в котором были сконцентрированы практически все вспомогательные службы, ассенизация, материальное обеспечение, рота охраны и хозяйственные производства. В этом же секторе находился перерабатывающий завод, уничтожающий отходы ради выработки синтетических удобрений. Все-таки хорошо поработала неведомая армия ученых, готовивших этот полет! О существовании большинства технологий, которые на Астрее стали обыденными, Денис даже не подозревал.

Но сам факт, что покидать пределы своего сектора ему запрещалось, безумно злил его. Ведь были еще синий сектор ученых, зеленый сектор травников, как за глаза называли ботаников, пытавшихся адаптировать земные растения к условиям Астреи, и белый сектор, в котором жили те, кто управлял всей жизнью колонии.

И был самый нелепый, как считал Денис, запрет на какие-либо отношения, кроме рабочих. Колонистам предписывалось направлять все свои силы на развитие и достижение процветания города, при этом жертвуя всем тем, что обычно и делало человека именно человеком. Под этот запрет подпадали даже дружеские отношения, а о том, чтобы завести роман в свободное от работы время, и речи быть не могло. Да и не оставалось у Дениса этого свободного времени. Сутки дежурства за пультом, выходной, вторую половину которого занимали лекции, ночное дежурство на стене, потом – день на сон, и опять суточное дежурство за пультом. По-настоящему свободного времени у него совершенно не оставалось.

Этим утром Денис проснулся от глухого звука и ощутимой вибрации общежития ассенизаторов. Он вскочил, мгновенно стряхнув с себя сон, и принялся быстро одеваться. Уже через минуту он был в коридоре, набитом такими же удивленными людьми.

– Дэн, что случилось? – окликнул его Ванька – невысокий, скуластый и вечно неопрятный парень из его бригады.

– Да кто его знает! – отмахнулся Денис. – Пошли на улицу.

Возле общежития уже собралась приличная толпа, и взгляды всех были устремлены в сторону центра города. Денис проследил за взглядами других людей, и оторопел: над белым сектором поднимались густые клубы черного дыма. По толпе гулял растерянный гомон, но Денис не стал его слушать и вернулся обратно в свою комнату. Пожар, конечно, вещь страшная, но уподобляться зевакам, тратящим выходной на созерцание ползущего к небу дыма, он не хотел. Бросив быстрый взгляд на часы, Денис коротко выругался. Раннее утро, можно было еще спать и спать. Ночью заступать на стену, и выспаться сейчас было не просто хорошей идеей, а практической необходимостью.

Но выспаться в этот день ему не удалось. Едва Денис, не раздеваясь, растянулся на кровати и закрыл глаза, от двери коротко пискнул интерком. Чертыхнувшись, он не спеша пошел отвечать на вызов.

– Слушаю.

– Дениска… – В голосе Саныча слышалось обычно не присущее ему волнение. – Ты ж выходной сегодня?

– Мне сегодня на стену, – напомнил Денис.

– Да плевать, решим! – заверил его начальник. – Давай через пятнадцать минут в штабе нашем будь. Поедешь последствия аварии разгребать.

– Что там случилось?

– Потом. – Саныч оборвал связь, и Денису не оставалось ничего, кроме как с тоской посмотреть на кровать.

За неподчинение полагалось лишение продовольственного талона на пару ближайших приемов пищи. Не сказать, что синтетическая паста в столовой при штабе ассенизаторской службы была верхом кулинарного искусства, но мера действовала, и даже случаев тихого саботажа среди жителей колонии почти не было. Но Денис выполнял сейчас это распоряжение вовсе не из страха наказания. Он действительно уважал своего начальника, всегда веселого, немного фамильярного, но при этом открытого и справедливого человека, а потому оказался в штабе своей службы даже раньше намеченного времени.

– Саныч, что случилось? – спросил Денис, едва войдя в кабинет начальника.

– Рвануло что-то в белом секторе. Формируем группу для наведения порядка, и, если получится, установления причин. – Непривычно серьезный Саныч выдержал паузу, будто собираясь с мыслями, и продолжил: – Мне сверху звонили. Там больничный корпус разворотило. Человек пятьсот под завалами.

– Ой, е…– только и смог ответить Денис.

– Давай, дуй в гараж! Сейчас ребята подтянутся, и выезжайте. Вам до белого сектора пропуск дали.

Денис не стал продолжать расспросы. Раз Саныч велел быстро идти в гараж, то стоит сделать именно так. Но, пробираясь по гудящему, словно пчелиный улей, штабу, он никак не мог отделаться от неприятного предчувствия чего-то нехорошего, ждущего впереди. Смутный страх упрямо пробирался в душу, и, вместе с ним, как ни странно, в эту же самую душу царственной походкой вступало давно, казалось, забытое чувство любопытства.

Пропуск до белого сектора подразумевал пусть и короткое, но все же путешествие по всем секторам Коробова. Это был шанс хоть краем глаза увидеть, как живут люди в этих секторах. Даже несмотря на то, что закрепленные за ним дома находились в секторе травников, он мог лишь дистанционно их отслеживать. Жизнь секторов оставалась тайной за семью печатями и пропускными пунктами с тамбурными воротами. Даже со стены ничего не было видно. Теперь же появился шанс, и любопытство торжествовало.

Денис спустился в гараж, увидел уже готовый к выезду вездеход и быстрым шагом направился к распахнутой двери автомобиля.

– Привет, Витек! – приветствовал он водителя. – Я успел?

– Ты первый, как всегда. – Флегматичный водитель, даже не повернув головы в его сторону, продолжил выполнять предпусковые тесты. Без проверки работоспособности всех бортовых систем вездехода ехать категорически запрещалось. Но Денис был уверен, что и без этой процедуры автомобиль вполне мог выкатить на улицу.

Ждать долго не пришлось. Вездеход забился людьми буквально за пять минут, и тут же выехал из гаража. Денис оказался у окна, а потому столб дыма, все еще поднимавшийся над городом, видел очень хорошо.

– Что там случилось? Никто не знает? – Голос за спиной показался знакомым, и Денис обернулся.

– Артемий? – Парень сидел за спиной Дениса и с нескрываемым испугом смотрел на столб черного дыма. – Ты-то как тут оказался?

– Сняли с производства, и направили к вам. Ты знаешь, что случилось?

– Говорят, взрыв.

– Взрыв чего?

Артемий задал тот вопрос, который до сих пор ускользал от внимания Дениса. А ведь, и правда, что могло взорваться в белом секторе? Все функционирование города было завязано на электричестве, которое вырабатывалось подстанцией на основе атомной технологии (это, если верить тем докладчикам, которые приезжали с лекциями к рабочим). Сама же подстанция находилась в синем секторе и была, по всей видимости, цела и невредима. А больше никаких видов топлива в жизни города задействовано не было – ни газа, ни угля, ни нефти. Ископаемые ресурсы Астреи еще только предстояло найти. Так что могло взорваться?

– Откуда мне знать? – Денис предпочел не вступать в полемику по этому вопросу. – Приедем и все увидим.

– В живых бы потом остаться! – прогудел басом сидевший рядом с Денисом крупный мужчина. – А то кто знает, что мы там увидим…

Мужчины замолчали, обдумывая услышанное. Автомобиль в это время подъехал к пропускному пункту и, не снижая скорости, проскочил в распахнутые настежь ворота тамбурного проезда, оказавшись в синей зоне. Стен как таковых между тремя районами не было, к зданиям, стоявшим вплотную друг к другу на границах секторов, были прикреплены полимерные стойки с натянутыми между ними сетями – такими же, как те, что защищали население от атак пернатых бородачей. На вводных инструктажах всем вновь прибывшим объясняли наличие подобных заграждений обычными карантинными мероприятиями на случай возможных эпидемий, и при желании это препятствие можно было преодолеть без особого труда. Вот только о случаях эпидемий Денис еще ни разу не слышал и был готов отдать руку на отсечение, что эти границы стерегут не только сети, но и что-то поинтереснее, да хоть то же электричество.