Алексей Баев – Грехи и погрешности (страница 45)
Ну, Кривой, чего делать, взял билеты, купил себе костюм, черные носки, из кед перелез в американские парашютные берцы жёлтой кожи и повез на «отстойном» белом «Бентли» Натаху в Большой на балет.
Откровенно говоря, они смогли высидеть только первое отделение, второе и третье зависали в буфете, а потом вообще рванули в закрытый клуб слушать Шуфутинского. Я их не осуждаю, потому что сам почти такой же по пристрастиям. Тянемся, понимаешь, к высокой нечеловечески-прекрасной классике, а после второго стакана сворачиваем обратно, вниз, к народу. Но это к делу не относится.
Относится ж то, что Кривой после Шуфутинского разомлел, раздобрился, и прилюдно, при всех пацанах и самом Маэстро пообещал к Восьмому марта Натахе орган приобрести, чтоб та особо его музыкальности не завидовала, а сама пересаживалась от тупой плазмы за умный и самый значительный в мировой культуре инструмент, учила клавиши, а следом за ними фуги Бетховена и сюиты Шостаковича-Данченко, в натуре.
Пацан сказал – пацан сделал. Хоть и прошел все круги ада.
Это ж гитару или рояль там какой-нибудь купить проблем нет. Заходишь в магазин, выносишь вперед себя все понты собственной значимости, швыряешь кассирше комплимент и пачку купюр, выслушиваешь благодарности, грузишься и отваливаешь восвояси приобретение обмывать. С органом вышла задачка не из легких. Эти инструменты, оказывается, делаются только на заказ и под определенное помещение. Просто так и быстро их не достать. Или «почти» не достать, как думал тогда Валя.
Ошибочно, между прочим, думал. А потому надулся от гордости, когда на третий день поисков в Интернете и кучи сделанных запросов, пришел ему ответ из одной уважаемой забугорной конторы. Не помню, как точно она называется. Какие-то «легитимные системы». Или что-то в этом роде. Сам директор написал. Мол, так и так, бла-бла-бла, сделаем в ближайшее время, доставим, растаможим, установим. С вас только размеры, желаемый материал исполнения (на выбор – нержавеющая сталь, медь, бронза) и, естественно, полная предоплата. Срок – месяц. Доставка – еще полстолька. Максимум. Нормально? А то! Как раз успеваем.
Валя заказ сделал, выбрал «медь», высота – десять метров. На радостях договор, составленный на английском, не переводя и не читая, подписал. Бабки в размере двух мультов евро (как бэушный «Феррари» из-под знаменитой жопы Элтона Джона, прикиньте!) на указанный счёт перевел и занялся переустройством своего дома.
Привез целый автобус непьющих работящих азиатов, вагончики им поставил со шконками и матрацами, забрал паспорта, хороший аванс выплатил.
Первым делом те разобрали крышу над гостиной, подняли стены. Для пущей крути решил Валя потолок стеклянный зафуячить, как купол над Рейхстагом. Это чтоб и с воздуха его понты были всем видны. Как ребенок, честное слово!
Короче, пока месяц изготовления инструмента на заводе подрядчика шел, пока две недели ехал готовый продукт на поездах и стоял на таможенных пунктах, органный зал в Валином особняке был готов.
Наступил обещанный день.
Азиаты прибирались на участке. Натаха с их бригадиром, оба в приподнятом настроении, готовили в огромном, купленном специально для торжественного случая, казане ароматный плов на всю строительную братию. Все ждали прибытие диковины, чтобы после установки её на месте через отверстие в потолке, закрыть зал с вертолета стеклянной крышкой, оборудованной в самой верхней точке макушки развеселой древнегреческой музой Терпсихорой, лихо лабающей на арфе сонеты предположительно ихнего же, античного, композитора Еврипида…
Наконец, на повороте показались две яркие фуры. Дождались. Вскрыли. Начали разгружать, заводить через крышу в дом и собирать… Инструмент!
Короче, после первых же распаковочно-сборочных операций Натаха сковородкой и вооружилась. И сразу же, буквально за первую минуту своего неистовства уложила бригадира гастарбайтеров, пару строителей и троих сборщиков-монтажников… Остальные, включая Кривого, успели попрятаться.
Там, в этих красивых маркированных ящиках, что на самом деле оказалось-то! Не поверите, пацаны. Кто б рассказал, сам бы послал подальше…
Короче, вместо изумительного по экстерьеру и духовно-эстетическим качествам музыкального инструмента орга́н, Валя Кривой, мой лучший друг и просто хороший, добрый человек, на Восьмое марта приобрел за два лимона евровалюты своей любимой супруге Наталье десятиметровый, толщиной с конкретный баобаб медный о́рган, извращенно-увеличенное в сотни раз мужское достоинство, искусно, со всеми деталями сработанное умельцами из уважаемой западной страны… Церетели, пацаны, нервно курит на Крымском мосту.
Но самое главное! С «инструментом» прибыл запоздавший договор на изготовление и поставку. Точнее, не сам договор, а его перевод на наш, на русский народный язык, где по пунктам, черным по белому оговаривались все нюансы… Вот так вот, как говорится.
Да, совсем про подпись забыл упомянуть. Про ту, что стояла под договором. Ничего комментировать не буду, просто процитирую:
«С глубоким уважением и в надежде на дальнейшее сотрудничество, мистер Факью, директор ЗАО «Лингамные системы».
Трубы медные (повесть)
Когда серьезно заболела Лена, зять, человек деловой во всех отношениях, позвонил Волиным и предложил тестю альтернативу:
– Папаша, ваша дочь пролежит в больнице не меньше месяца, а у меня дел невпроворот. Или мамаша приезжает сидеть с внучками, или я отправляю их к вам в Андреевское. Как поступим?
– Приедем завтра же. Вместе, – быстро принял решение Волин, даже не посоветовавшись с супругой. – Восьмичасовым. В десять встречай на автовокзале.
– Договорились, – в голосе зятя зазвучало явное облегчение.
Валентин Васильевич положил трубку на старенький дисковый аппарат, миновал сени и, сунув на пороге ноги в грязные «огородные» калоши, спустился с крыльца дома. Супруги ни во дворе, ни на грядках не оказалось.
– Валя! – набрав в легкие побольше воздуха, гаркнул он на всю округу.
Спустя пару секунд из-за забора раздалось:
– Ну? Чего орёшь, Василич? Тута я.
Волин прошаркал по скользкому от росы дощатому настилу к воротам и, распахнув калитку, увидел жену в обществе соседки. Бабы стояли возле палисадника и о чем-то шушукались, методично сплевывая под ноги семечные скорлупки.
– День добрый, Антонина, – поздоровался Волин с соседкой и, не дожидаясь ответного приветствия, попросил: – Мы с супругой завтра в город уезжаем, так ты за домом присмотри, ладно?
– О чем разговор, Валентин, – всплеснула руками Антонина. – Не беспокойтесь, присмотрю. А надолго ль собрались?
– С чего это мы завтра-то едем? – встряла Валентина Васильевна. – В пятницу ж собирались. Мне еще яблони укрыть надо, морковь перебрать, просушить. Дел невпроворот, а он, ишь! Завтра!
– Лена в больницу попала. Мишка позвонил, – спокойно парировал Валентин Васильевич, – говорит, времени у него нет с девочками сидеть. Или он завтра их к нам отправит, или ждет нас сам. А как же к нам-то?! У Кати школа. Так что, мать, ноги в руки, и на морковь. Яблони сам укрою.
– Валя, что с Леной? – схватилась за сердце жена.
– Не сказал, трубку бросил. Ладно, хорош балаболить, дел невпроворот. Домой шагом марш, – скомандовал отставной прапорщик, и супруга возражать не осмелилась. – Спасибо, Антонина. Ключи перед отъездом занесу. До свидания.
– До свидания, Василич, – попрощалась соседка и, понимая, что Волиным сейчас не до пустых разговоров, скрылась за своими воротами.
С домашними заботами старики управились лишь затемно, потом почти до полуночи собирались. А как же – надо было внучкам гостинцев привезти, да и Лене лекарства приготовить – свои, проверенные, по рецептам, хранящимся в семье не одно поколение.
Чуть свет, еще раз наказав соседке присматривать за домом, старики, груженные кошёлками и лукошками, добрались до автостанции. Старичок «Икарус» ждал, казалось, только их. Стоило супругам забраться на ступеньки, автобус, забыв закрыть дверь, дёрнулся и, чихнув чёрным выхлопом, тяжело покатился в сторону шоссе.
Валентина Васильевна всю дорогу спала, посапывая у мужа на плече. Волин смотрел в окно, считая то столбы, то проезжающие навстречу автомобили, или просто любовался колоритными октябрьскими пейзажами, с лёгкой грустинкой вспоминая, как в молодости точь-в-точь по такому ж лесу он, будучи ротным старшиной, бегал с солдатами на физо.
Автобус пришел в город чуть раньше расписания, но Михаил, как и обещал, подкатил к зданию вокзала ровно в десять. Небрежно покидав привезенные гостинцы и вещи стариков в безразмерный багажник черного «крокодила», он усадил их на заднее сидение и повез, как сейчас говорят, в «элитный» пригород. На самом же деле, в некогда одноимённый посёлок разорившегося совхоза Овощевод, где жил с семьей в недавно отстроенном доме.
– Хотел взять гувернантку, но девчонки наотрез отказались сидеть с чужим человеком, – объяснял он по пути решение вызвать стариков. – Своих бы попросил, но из Сибири, сами понимаете, путь неблизкий.
– Да ладно, Миш, – отозвался Волин, – чай, свои люди. Что нам с матерью, с внучками поводиться в тягость? Ты лучше скажи, с Леной что? Как она?