Алексей Баев – Грехи и погрешности (страница 44)

Катьку я закинул домой, а мы с Ленкой вечером решили зарулить в кабак, обмыть новые колеса. Столик и место на парковке заказали заранее. Поехали, естественно на «Феррари». Машина, я вам скажу, реальный зверь. А красивая… Если б не пробки… Но это уж, как говорится, издержки роскошной столичной жизни. Приходится терпеть. Или на метро передвигаться в маскхалате, чтоб никто не узнал. Можно, конечно, «скорую» купить, нацепить докторскую пидорку голубого цвета и мотыляться, как чмошные депутаты, по полосам спецдвижухи, но не по-пацански это. Неправильно.

Поужинали мы с супругой как обычно – плотно и вкусно. Выпили по стакашке тридцатилетнего вискаря. Культурную программу с удовольствием посмотрели – пела парочка каких-то провинциальных отморозков – «шансон-дуэт В. Тамбовский и О. Брянская». Здорово ребята отработали, я вам скажу. Поверьте мне – шарю, давний ценитель.

Да и вообще, настроение у нас было прекрасное. Замечательное и романтическое, как в медовый месяц. Ленка за весь вечер ни одной предъявы мне не сделала, ни одну мою блядь «добрым» словом не помянула. А это, пацаны, редкость покруче золотых самородков в Москве-реке. Мы даже в Тайланд решили вместе слетать, чего уж лет десять не делали…

Но есть, братва, такой жизненно-вечный закон, известный в народе как закон подлости. Знаете! Кому я говорю?! И по этому самому закону, если всё у тебя в жизни хорошо, даже еще лучше намечается, обязательно какое-нибудь говно случится.

И оно, это самое говно, ждать себя в тот вечер не заставило.

Только вышли мы с Ленкой из кабака в обнимку, только приблизились к новой нашей эксклюзивной ласточке благородного цвета «мокрый асфальт» ценою в один лимон условных единиц, как заруливает на парковку на бешеной скорости черный «Хаммер», точь-в-точь как мой собственный, только фонари на крыше синие… Я его, как только заметил, сразу понял – не к добру. А уж когда этого монстра дорожного юзом повело…

С другой стороны, того братана понять можно, если крепко постараться. У «Хаммера» ж посадка высокая. Водиле, даже если он самую-самую малость выпивший, на скорости всех заметить и при этом никого не покалечить крайне сложно. Обидно только, что машин возле ресторана стояло десятка два, а всмятку лишь моя «Феррари». Хорошо еще, что меня в автосалоне тот лысый дятел полную страховку оформить уломал.

Так что в деньгах я, братва, не потерял. Да и мечту детскую в жизнь воплотил. Пусть скоротечно, но все-таки реально, в натуре. Галочку-то мысленно поставить можно. Или не стоит? Вы как считаете?

Инструмент

Короче, пацаны, вы, пожалуйста, будьте поосторожней. Не, я не про вооруженный беспредел тру, этот тип опасности себя в современной России практически изжил. Как-никак двадцать первый век в самом разгаре, цивилизуемся потихоньку. Уже почти все нормальные люди перешли от калашниковых методов разрешения проблем к культурному общению на дипломатическом языке вам известных графов Мальборо, Толстого и Талейранта. Это в порядке вещей.

Я, призывая вас к осмотрительности, хочу сказать следующее – берегите себя от досадных недомолвок и трудностей перевода. Они ж чего, сволочи такие, в ваших судьбах натворить-то могут?! То состояние, что мы десять лет зарабатывали потом и кровью, причем в буквальном смысле, эти паразитические закорючки на белой бумаге забирают у нас за здорово живешь. Да что – забирают! Сами отдаем, тащим крючкотворам в тазиках с голубой каемочкой, да еще и просим – возьмите, пожалуйста, будьте так любезны. Пытаются развести нас, братва, все кому ни лень и на ровном месте. Обидно, понимаешь.

Вот и с Валей Кривым историйка вышла. Попал конкретный пацан, мой основной друг в такую ситуёвину, из которой другого выхода нет – только плакать в подушку. Но слезу пускать – это бабские заморочки. Мы ж, пацаны, лучше выпьем, посмеемся негромко и мораль для себя накрепко усвоим. Так, в натуре? В общем, хорош пургу нести. Слушаем, короче…

Звонит мне на днях Валя:

– Здорово, – говорит, – Пятый. Подъехать сможешь? У меня тут, в натуре, маленькая проблемка образовалась.

Оговорюсь сразу – «маленькая проблемка» для Кривого – это когда его семью в заложники взяли (1994-й), пять вагонов закупленной в Астрахани черной икры в отстойнике на станции Лиски протухли (1998-й), единственный сын в ислам решил уйти, чтоб легитимно жениться сразу на двух любимых однокурсницах (2006-й). Не, ну вы меня поняли, в натуре? За двадцать лет три «маленьких проблемки». И вот тебе пожалуйста, четвертая нарисовалась!

У меня нехорошо засосало под ложечкой.

– Выкладывай, – говорю, – свою трудность. Чем смогу, помогу. На крайняк Чемодана с Профессором подпишем. Короче, решим с Божьей помощью твою проблемку.

– Не, Сёма, ты не догоняешь! – грустно засмеялся Валя. – Не суетись, не тот случай. Я неправильно сказал, проблемки никакой нет! Так, хрень тут у меня происходит. Я нутром чувствую, что под раздачу попал, а где подвох – пока не врубаюсь. Пятый, приезжай, а? С ночевой. Посидим под ёлочкой, бухнём под шашлычок… А заодно и бумажку почитаем, репу почешем.

– Ладно, – отвечаю, – уломал. Ты хоть скажи для успокоения – с близкими-то всё в порядке?

– Ну… – выдержал паузу Валя, – если не считать Натаху… которая озверела и на всех с чугунной сковородкой кидается… Заодно и поэтому тебя зову. Ты ж знаешь, при виде тебя Наташка сразу робеет…

Вообще, при виде меня многие сразу робеют. Не знаю, почему это происходит. Поводов последние годы я почти не даю. Да и комплекции я не страшной. Совершенно обычной, я б сказал, комплекции. Рост – среднерусский, без десяти два, вес тоже по возрасту – сто двадцать. Обычный пацан возрастом под полтинник, ношу хорошие костюмы, модельную стрижку, передвигаюсь на качественном иномарочном автомобиле. Не беспредельщик какой-нибудь отмороженный, обыкновенный бизнесмен – совершенно легально владею несколькими заводами по производству туалетной бумаги… Что еще сказать? Только то, что писателем стать хочу. Но это исключительно ради реализации творческих идей. И то потому, что ни рисовать, ни лепить статуи, ни играть на инструментах с детства терпеть не могу, да и не умею.

Из нашей четверки я, по-моему, самый приличный.

Взять того же Кривого – на вид страшнее Хиросимы с Фудзиямой: тощий, длинный, одноглазый, седые патлы до середины спины, как у мифологического Рапунцеля, вся харя в шрамах, джинсы аккуратненько, но драные (от «Армани»), кеды на босу ногу. Ненавидит стоять в пробках, поэтому живет в «деревне» и ездит на «Камазе» (спецвыпуск для команды мастеров)… Однако ж дети, даже незнакомые, к нему так и липнут. А дети, братва, это показатель. Коль дети не остерегаются – никто не боится. Ну… почти никто.

Или Профессор – этот по облику вообще пиранья. Мелкий, тощенький, глаза колючие, полные жестокого интеллекта. В какой-то питерской академии чегой-то мудрое преподает. Экзамен у него, говорят, хрен сдашь. Требовательный, сука. А бабы на нем виснут пачками, то есть этими… гроздьями. Даже вахтерши. Бабы, кстати, тоже барометр. Без улыбки он на улицу не выходит, но видели б вы тот оскал. Лет через десять станет с такими зубами академиком. Не удивлюсь. А ведь когда-то одним из лучших мочил был. Несостоявшаяся надежда нашей сборной по биатлону. Из самого́ Гарварда вышибли, аж с третьего курса.

Про Чемодана вообще говорить нечего. С виду – тюфяк. Милый толстый экономический гений с потной щекастой будкой, остатками волос вокруг лысины и смущенными бегающими глазками. От сальных анекдотов краснеет. Похож на Егора Гайдара, только еще мармеладней. Бывший зам по пенсиям и пособиям бывшего же министра финансов. Любимец инвалидов и старушек… Но образ-то, пацаны, обманчив. Эх! Знали б те же старушки, а еще лучше – Билл Гейтс с Абрамовичем, сколько у него «средств к существованию» вложено и накоплено, давно б сдохли от зависти. Но то-то и оно, что не знают. И никто, кроме нас, ближайших Чемодановых друзей, не в теме. И это правильно.

Но базар о другом…

Короче, через час я был у Вали в Никольском. Наташку, Валину жену, при виде меня слегка пробило на мелкую дрожь. Глаза ее в скорби угасли. Сковородку, свое оружие мести, она сразу же устало опустила и медленно побрела в дом.

Я, когда за мной ворота закрылись, из машины вылез, огляделся и территорию хорошо знакомого участка узнал с трудом. По всей лужайке мешки и сетки с битым кирпичом, расколотые блоки бетонные, рваные упаковки из-под какого-то другого строительного дерьма. Гастарбайтеры неславянских лицевых черт тенями туда-сюда снуют, марафет наводят.

– Ты чё, – говорю, – Кривой, косметический ремонт затеял?

– Типа того, – отвечает Валя. – Пойдём-ка, брат, под ёлку. Шашлык готов, водка стынет. Выпьем по маленькой, расскажу…

Долгий диалог наш, хорошо сдобренный рассуждениями, междометиями и неопределенными местоимениями я передавать не стану, нелитературный он. Лучше, пацаны, растолкую вам всю ситуацию с помощью простого народного слова.

Короче, Кривой попал. Развели красиво. И даже не развели вроде б, всё честно устроили, а на душе ведро блевантина повисло, в натуре, домкратовым мечом.

Началось всё с того, что Натаха уломала Валю сводить ее в театр. На балет. Приобщиться ей, видите ли, захотелось к мировой классической культуре. Мол, у Кривого из музыки одного винила два шифоньера, хай-эндовская аппаратура, реальная ударная установка от какого-то там современного Страдивариуса и, в придачу, «Камаз» с двумя сабвуферами. Короче, все радости жизни. У нее ж, болезной, только двухметровая плазма с пультом, на котором кнопок с цифирками меньше, чем в телеке каналов, даже до Эм-Ти-Ви недощелкаешься, он на тринадцатый запрограммирован, а также немодная нынче, прошлогодняя «Бентли» дурацкого белого цвета со встроенной магнитолой, которая «хрен знает, как включается». Нечестно это!