Алексей Аржанов – Чокнуться можно! (страница 36)
Самое время воспользоваться системой. Или… не только ей.
Я почувствовал, как внутри зашевелилось что-то холодное. Это не был мой страх. Это был «он». Предыдущий владелец тела, Астахов-уголовник, чьи инстинкты сидели в подкорке, как спящий вирус. Он учуял запах драки, и ему это нравилось.
Давай!
Я сделал шаг навстречу лидеру. Мой взгляд впился в его глаза, и он уже не мог отвести от меня взор. Когда я заговорил, мой голос сильно изменился. Интонация стала тихой, клокочущей. По задумке системы мой голос должен был звучать как скрип металла по стеклу. Другими словами — очень неприятно.
— Послушай меня внимательно, — произнёс я. — Сейчас ты почувствуешь, как у тебя холодеют пальцы. Как сердце начинает стучать прямо в горле. Это не страх. Это твой организм сообщает тебе, что ты сделал последнюю ошибку в своей жизни.
Парень в кепке замер. Его зрачки расширились, даже радужка за ними куда-то запропастилась. Он открыл рот, но вместо очередной дерзости из него вырвался лишь сдавленный хрип. Его ноги начали дрожать.
— Ты сейчас же развернёшься, — продолжал я, вливая в слова новую силу нейроинтерфейса, — и побежишь так быстро, что пятки будут гореть. Если я увижу тебя ещё раз — ты забудешь, как дышать. Уходи.
Лидер попятился. Его лицо стало землистым.
— Я… я… пацаны, че-то мне… — он вдруг сорвался с места и, спотыкаясь, рванул в темноту подворотни, даже не оглянувшись.
Похожий навык я использовал на мужике, что жил по соседству с Максом. Вот только там я пользовался старыми приёмами нейролингвистического программирования. И после этого сильно пожалел, что решил так напрячь систему.
Сейчас ситуация вышла иная. Нагрузка на меня не навалилась. Но система сообщила об ограничениях. И очень не вовремя.
Наступила тишина. Гвоздь и крепыш переглянулись. Эффект «Давления» был точечным — он раздавил их вожака, но на прихвостней подействовал лишь косвенно. Просто вызвал замешательство.
— Ты чё с ним сделал⁈ — Гвоздь выхватил из кармана складной нож. — Ты чё, Серёгу заколдовал⁈
— Вали его! — взревел крепыш и бросился на меня с грацией разъярённого кабана.
И тут плотина, которую я так долго выстраивал внутри своей психики, наконец рухнула.
Контроль над инстинктами предшественника испарился. На его место пришла чистая, концентрированная ярость профессионального преступника. Мир вокруг окрасился в более яркие цвета. Я больше не думал — я действовал. Мышцы вспомнили сотни грязных драк в закоулках и промзонах.
Крепыш замахнулся для широкого удара, но я уже был в его слепой зоне. Короткий, резкий удар локтем в челюсть — и парень клацнул зубами так, что звук был слышен на всю улицу. Но Гвоздь оказался быстрее. Пока я добивал здоровяка, он прыгнул сбоку.
Я успел уклониться от ножа, но тяжёлый кулак Гвоздя всё же настиг меня. Удар пришёлся точно в левый глаз. Вспышка боли, искры, мир на секунду качнулся.
— Тварь… — прорычал я. И сам себя не узнал.
Это был голос человека, который убивал за косой взгляд. Я перехватил руку Гвоздя с ножом, вывернул её так, что сустав хрустнул, и с размаху впечатал его лицом в бетонный столб остановки. Гвоздь осел мешком и выронил нож.
Крепыш попытался подняться, сплюнул кровь, но я уже стоял над ним. Моя нога была готова для финального удара в висок…
Нет… Стоп. Что я делаю?
Красная пелена перед глазами начала рассасываться. Я замер, дышать было тяжело. Кулаки сбиты, левый глаз скоро заплывёт.
Нужно остановиться. Сам бы я так никогда не поступил. Инстинкты предшественника слишком сильны. Их нужно подавить. Сейчас же.
Проклятье, мы с предыдущим владельцем тела словно доктор Джекил и мистер Хайд! Вот только предшественника больше нет. Больше не существует. Остались только отголоски его привычек. Но они очень сильны.
Я заставил себя разжать кулаки. Ярость уходила неохотно. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов животом. Надавить на блуждающий нерв. Так я использовал успокаивающую технику, которой сам учил пациентов.
Гвоздь и крепыш, скуля и придерживая разбитые лица, кое-как поднялись. Увидев мой взгляд — уже трезвый, но всё еще пугающий — они бросились врассыпную и скрылись в ночи.
Я остался один под мигающим фонарём.
Перед глазами всплыло ещё одно системное сообщение.
— Проклятье… — я выругался и коснулся пальцами левого глаза. Тот уже превращался в солидный фингал.
Полгода работы, медитаций и самоконтроля — и полпроцента долой за три минуты драки. Место силы дало мне бонус, а инстинкты уголовника тут же забрали часть полученной совместимости.
Я подошёл к разбитому рекламному щиту, используя его как зеркало. В отражении на меня смотрел приличный доктор с разбитой физиономией. Завтра в больнице будет много вопросов. Особенно у Полины. И особенно перед визитом губернатора. Ещё и кулаки сбил! Как же всё вовремя!
— Ну что, Астахов, — прошептал я сам себе, попутно вытирая кровь с костяшек. — Поздравляю с успешным испытанием навыков. Доктор с фингалом — это как раз то, чего не хватало нам для полного счастья.
Я поправил пиджак, подобрал упавшую сумку и зашагал к дому. Тело ныло, интерфейс выдавал мелкие ошибки, но где-то глубоко внутри предыдущий владелец тела явно был доволен. Ему драка очень понравилась.
А мне теперь предстоит за это расплачиваться.
Дома я первым делом скинул пиджак и бросился к зеркалу. Вид был паршивый. Левое веко уже начало наливаться из-за расплывающегося синяка, а костяшки на правой руке неприятно саднили. Если завтра я явлюсь в поликлинику в таком виде, мой авторитет рухнет быстрее, чем побитые мной гопники.
Придётся вспоминать всё, чему учили на курсе военно-полевой хирургии. Да и навыки с судебной медицинской экспертизы и травматологии тоже пригодятся. Благо я хорошо помню, что мы там учили много лет назад.
Первое правило при гематомах — холод, и чем быстрее, тем лучше. Я выудил из морозилки пакет с замороженным горошком, обернул его тонким кухонным полотенцем. Главное в этой ситуации — ни в коем случае не класть голый лёд на кожу, чтобы не получить обморожение тканей.
Затем прижал пакет к глазу. Пятнадцать минут держим, десять отдыхаем. Это сузит сосуды и не даст крови растечься под кожей.
С костяшками было сложнее. Они были сбиты, но, к счастью, кожа лопнула только в паре мест. Я тщательно промыл их антисептиком — хлоргексидином.
Никакой зелёнки или йода — эти старинные растворы потом не отмоешь и за неделю. Вместо этого я нанёс тонкий слой мази с гепарином на область вокруг ссадин и его же на сам синяк, чтобы ускорить рассасывание запёкшейся крови.
На утро запланировал тяжёлую артиллерию — компресс из бодяги. Это средство из речных губок раздражает кожу, заставляя кровь циркулировать быстрее. Так гематома, грубо говоря, вымоется. Рискованно, может вызвать покраснение, но у меня нет выбора.
Я лёг спать, ощущая, как под веком пульсирует тупая боль. В голове крутились мысли о том, как иронично устроена жизнь: я, человек, лечащий души, только что едва не вытряс душу из двух идиотов.
И самое паршивое — мне это почти понравилось. Этот «мистер Хайд» внутри меня был эффективен. Слишком эффективен. Нужно держать его на ещё более коротком поводке, иначе восемь с половиной процентов совместимости станут моей последней остановкой.
Утро началось с тонального крема. Я никогда не думал, что буду стоять перед зеркалом, аккуратно размазывая этот крем по коже вокруг глаза. Кстати, нашёлся он в ванной, кто-то из прошлых «постояльцев», видимо, забыл, когда прихорашивался. Да тут много чего было — целая полка бесхозной косметики, которую я ещё вчера думал выкинуть.
Но жизнь в Тиховолжске полна сюрпризов — это факт!
Слой бодяги за ночь сотворил чудо — отёк спал, осталась лишь желтовато-зелёная тень, которую удалось успешно замаскировать гримом. Костяшки я смазал прозрачным медицинским клеем БФ-6 — он затянул ранки тонкой плёнкой, ставшей почти невидимой, затем я сверху наложил легкий слой обычного детского крема, чтобы убрать блеск.
В поликлинику я зашёл с максимально невозмутимым видом. Надел свои очки — они создавали дополнительные тени, скрывающие огрехи макияжа. Но пройти мимо Митрия Эдуардовича Рудкова просто так было невозможно. Терапевт, прозванный в узких кругах «Митькой-душегубом», уже стоял в дверях своего кабинета. Будто специально меня ждал!
— Алексей Сергеевич! — его звонкий голос заставил меня поморщиться. — Постойте-ка. А что это у вас с лицом? Припухлость?
Рудков подошёл вплотную ко мне. Личное пространство для этого человека, кажется, не существует. Его глаза превратились в две любопытные лупы.