Алексей Архипов – Антарктический беглец (страница 24)
На экранах мониторов было видно постепенно приближающуюся фигуру из четырёх точек, похожую на треугольник с одной точкой в вершине и одной посередине основания.
— Щас будет горячо, — сказал Миядзаки, — внимание: пять… четыре… три… два… один… пошли!
И сновигаторы рванули с места вперёд, быстро набирая скорость. Через несколько минут они уже достигли максимальной скорости, периодически используя форсаж и начали маневрировать, чтобы выстроить правильную фигуру захвата.
— Не возможно идти вот так вслепую, не могу сориентироваться! — послышался голос Джонса, — уже устал взгляд переводить с монитора на трассу. Летишь как будто в белую пустоту, не понимаешь — вправо или влево машину уводить, разница отсутствует.
— Не беспокойся, ориентируйся больше по монитору! — сказал Миядзаки, — такова нелёгкая роль ведущего в гонке, придётся терпеть какое-то время, пока не уменьшится интервал, и ты не начнёшь их видеть в камеры заднего вида.
— Всё-таки раньше положенного времени вышли, да? — спросил Хэлбокс, подтягивая свою машину сзади справой стороны от Джонса.
— Не думаю, — ответил Миядзаки, — скорее всего погрешность спутниковой навигации. По моим показаниям приборов мы их уже видеть должны, может всё дело в солнце?
— Всё правильно, я их вижу! — внезапно сказала Кэтрин, держа верхний левый фланг с большим отставанием от Джонса, чем Хэлбокс.
— Хорошо! Сколько машин ты видишь? — спросил Миядзаки, идущий внизу справа в противоположной от Кэтрин позиции, только ещё дальше от центра и ведущего.
— Одну! — коротко ответила она.
— Всё, это он! — сказал Миядзаки, — быстро приближается?
— Не понятно, — ответила Кэтрин.
Миядзаки быстро включил режим стабилизации дистанционных интервалов, несколько раз с легкостью ударив пальцем по одной из многочисленных кнопок монитора штурман-локации и, добившись необходимой конфигурации отображения расстояний между идущими сновигаторами, определил приблизительное положение дел на данный момент. Расстояние от группы «А» до цели было несколько миль. Примерно столько же было от цели и до группы «Б». Такие большие интервалы расстояний не позволяли использовать излучатели. Гонка уже шла в максимальном темпе, и при этом необходимо было выработать чёткий ряд мер для того, чтобы максимально сузить образовавшийся вокруг цели круг захвата. Миядзаки не мог определиться, к какому из манёвров лучше прибегнуть, чтобы достичь этого результата: попытаться ещё больше разогнать группу «А», использовая форсаж, тем самым завысив предельный максимум их скорости в двести узлов; начать снижение скорости группы «Б» и прибегнуть к манёврам, мешающим обгону, чтобы затормозить цель; или применить сразу и то и другое? Не понятным также было и то, как может повести себя Рэй, если начать резко атаковать его стеснением окружающей зоны контакта, и что было бы рациональней выполнить в этом случае в первую очередь: торможение спереди или разгон сзади? Так как с завышенного предельного максимума скорости при торможении следовала уже неизбежная и необратимая потеря дистанции, необходимой для использования излучателей. А при затормаживании цели группой «Б» создавалась опасность сквозного ухода на обгон, при котором они опять таки неизбежно теряли его по причинам маршрутно-скоростных факторов. Не успев определиться в своих предположениях, он внезапно услышал в эфире громкий голос Кэтрин:
— Он уходит в левую сторону, меняет курс!
— Маневрируйте вместе с ним, аналогично его изменениям в направлении движения! — быстро скомандовал Миядзаки, — ориентируйтесь по режиму СДИ, старайтесь делать всё также как и он, я не могу определиться с выбором тактики, мне нужно ещё время, чтобы понять.
— Хорошо! — ответил Джонс, — он отклонился на пять градусов на северо-запад. Фрэя, вы слышите?
— Да, всё в порядке! — мы продолжаем координироваться относительно него. Есть небольшая проблема.
— Говори, я слушаю! — сказал Джонс.
— Если он будет продолжать, то Аксель отстанет. Слишком большая скорость: при изменении угла слева, интервал разрыва с правой стороны начинает расти.
— Пусть использует форсаж! — ответил он.
— Скорость предельная, мы рискуем! — сказала Фрэя.
— Ничего, придётся постараться, — категорически постановил Джонс.
— Аксель, слышишь? Догоняй на форсаже, — повторила Фрэя.
— Ладно, попробую, — ответил Аксель.
Эмоции и чувства начинали набирать свою остроту, все были предельно напряжены и внимательны, но при этом никто точно не знал, что делать дальше.
— Каташи, ты что-нибудь решил? — спросил Джонс.
— Мне общая скорость мешает, я не могу понять, как её сбросить?
— Может быть мы начнём понемногу замедляться? — предложил Джонс.
— А ты не боишься, что он проскользнёт между вами?
— Давай скучкуемся, это поможет быстрее перекрывать боковые дистанционные интервалы.
— Хорошо, давайте, — ответил Миядзаки.
— Кэтрин, Хэл, подходите ко мне ближе, до трёхсот метров, — скомандовал Джонс.
— Вас понял, — коротко ответил Хэлбокс.
Машины начали сближаться, образуя более плотный ряд.
— Будьте внимательны к манёврам цели, всё внимание на СДИ! Снижаем скорость! — скомандовал Джонс.
Через несколько мгновений он продолжил:
— Дистанционный интервал уменьшается. Тысяча четыреста, четыреста пятьдесят, тысяча триста… Каташи, он не снижает скорость!
— Продолжайте дальше.
— Хорошо! Двести пятьдесят, тысяча двести…
— Внимание, он опять начал уходить влево! — прокричала Кэтрин, — уходит быстро! Уже ушёл на десять градусов! По-моему, в этот раз он решил серьёзно поменять курс!
— Вижу — вижу! Успокойся! — ответил Джонс, — просто маневрируй также как он!
— Интервал падает! Давайте набирать скорость и расходиться обратно! — запаниковала Кэтрин.
— Подожди, я говорю. Просто уводи машину и не паникуй!
Рэй сделал хороший поворот влево, наверх к Земле Королевы Мод, заставив тем самым группу «Б» положить весь максимум инерции машин в левый вираж. И, как только они увлеклись манёвром, он, не снижая скорости, резко вывернул рули аэродинамических боковых крыльев вправо. От выполнения поворота под таким острым углом с максимальной переориентацией инерции машины, его «Хиран» приподняло правым бортом и несло так ещё пол мили, пока он не вернулся и не встал на прямую по первоначальному курсу, вдавив форсаж на максимум.
— Что это было?! — закричал Джонс, — все за ним! Выворачивайте обратно! Ложимся на прежний курс. Форсаж на полную! Давайте — давайте, мы должны успеть!
Пилоты в панике интенсивно терзали манипуляторы штурвалов, но было уже поздно. Рэй сумел обмануть идущих впереди пилотов ложным манёвром и резко выскочил в образовавшееся справой стороны окно, так как пилоты до этого сошлись достаточно близко друг к другу.
Миядзаки конечно успел среагировать, потому что находился на хорошем расстоянии в стороне справа, но, даже включив форсаж и увеличив скорость, у него было мало шансов в одиночку преградить путь Рею. Рей пронёсся у него перед носом в нескольких десятках метров на предельной форсированной скорости, не обращая внимание на риск столкнутся со сновигатором Миядзаки под углом около сорока градусов. Они разошлись в крутом вираже в разные стороны с высоким резким форсажным визгом двигателей, похожим на пик шума раскрученного до максимума мотора спортивного мотоцикла, проезжающего перекрёсток и удаляющегося вдаль. Миядзаки даже почувствовал серьёзный воздушный удар по фюзеляжу от высокой интенсивности турбулентного потока, возникшего за «Хираном» Рэя. Выровняв машину, Каташи Миядзаки лёг на курс следования, параллельно ему с небольшим отставанием. Далее всё происходящее выглядело довольно банальным: обе группы устремились за Миядзаки и Рэем под несмолкающую в эфире ругань Джонса с пилотами на русском языке, не для того, чтобы исключить травмирование психики японского коллеги, а просто, потому что на английском языке эти эмоции выражать было тяжело, непривычно и даже в каком-то смысле нелепо. Рэй опять уходил вперёд и то, что Миядзаки отставал от него практически на несколько метров, не давало ему никаких шансов на возможный обгон, без которого говорить о каком-либо сдерживании и нейтрализации цели было бесполезно. Все находились в состоянии некоторого обескураженного шока разочарований от упущенной, хорошо спланированной и подготовленной возможности поймать, наконец, беглеца и завершить столь сложную, как оказалось, миссию. Находясь в этой панике, никто не хотел признавать, что дальше делать что-либо абсолютно бесполезно и безрезультатно, так как в прошлый раз они уже были в аналогичной ситуации, но почему-то не хотели с этим смириться. Наконец, когда вся команда преследователей уже покинула Западную Равнину и вышла на Плато Советское, Миядзаки произнёс в эфире:
— Всё, прекращаем погоню и уходим! Дальше гнаться за ним бесполезно, — через пятьдесят миль начинается зона гор Гамбурдцева. Учитывая его сумасшедший трюк на равнине сегодня у меня перед носом, я могу представить себе, на что он будет способен в тесных и опасных горных ландшафтах.
— Хорошо, — коротко и спокойно ответил Джонс подавленным голосом, — все ложимся на курс домой.
Сновигаторы сбавили темп и изменили направление, сделав затяжной и плавный поворот влево. Команда размеренно удалялась с поля сражения ни с чем, кроме осознания гораздо более тяжёлого и сложного сопротивления своим действиям. На сегодня им ещё необходимо было добраться до станции, отдохнуть и обязательно выработать новую более продуктивную тактику, учитывая все предыдущие ошибки. В атмосфере зависла некоторая суровая печаль.