Алексей Ардашев – Искусственный долг — часть 1 (страница 1)
Алексей Ардашев
Искусственный долг — часть 1
Глава I – Ты помнишь наш кошмар
Однажды, в самый разгар холодного ночного дождя, раздался звонок.
Я вздрогнул от неожиданности и со всего размаху хлопнул по будильнику. Затем мой взгляд упал на часы – девять вечера. Что ж такое, не дают поспать после работы…
В доме, где я жил, мобильная связь не ловила, а древний стационарный телефон имел надёжную защиту от рекламного спама. Это явно звонил какой-то знакомый, который знал домашний номер. Я взял трубку, устало прошептал: «Слушаю…» — и замер, услышав знакомый голос.
Это был мой названый брат. Мы прожили бок о бок всё детство, и наши пути разошлись, только когда мы покинули приют; с тех пор прошло уже несколько лет, а вестей от него всё не было.
Я поборол секундное волнение. Неужели мошенники?.. На всякий случай, нажав на кнопку записи звонка, я поздоровался и неловко осведомился, как у него дела.
Но он мой вопрос проигнорировал.
— Саш, можешь приехать прямо сейчас? Пожалуйста, очень срочно, мне нужна твоя помощь! — и, не дожидаясь ответа, бросил трубку.
Я некоторое время прислушивался к гудкам, а затем к шуму мелких капель дождя, стучавших о подоконник. Подошёл поближе к маленькому окну, приоткрыл жалюзи: нет, ливень и не думал стихать.
Выходить из дома в такую мерзкую погоду и шлёпать по ледяным лужам в дырявых ботинках мне совсем не хотелось. В конце концов, я столько раз пытался ему дозвониться! А он, зараза, не брал. Но, почувствовав тревогу в его голосе, я отбросил обиду — всякое бывает в этой жизни. Возможно, ему нужна именно моя помощь, и именно сейчас.
Бросив прощальный взгляд в сторону уютного дивана, я стал одеваться.
* * *
Улицы уже почти опустели — кому приятно болтаться под ледяным дождём поздно вечером?
В такт моим шагам зажигались тусклые фонари над тротуаром, услужливо освещая лужи на пути. И чем дольше я шёл, переставляя ноги, словно робот, тем больше мечтал о теплом душе и уютной постельке.
Подходя к дому брата, я пытался успокоить сердце, разогнавшееся от волнения. Забавно: страх меня не брал, а вот ожидание встречи заставляло нервничать. Совсем уже социофобом стал… Поднявшись по лестнице и постояв под дождём на балконе, я в конце концов решил повернуть ручку двери. Она была не заперта.
Внутри его холостяцкая однушка без окон и мебели оказалась довольно чистой и хорошо освещённой. Брат сидел на полу спиной ко мне и что-то переключал на мониторе. Услышав, что я вошёл, он повернулся и вскочил, сразу же кинувшись ко мне с объятиями.
— Братишка-а-а! Ну наконец ты дошел! Не сильно промок? Подожди, я сейчас заварю… Ты ведь не откажешься от чая?
— Погодка там, конечно, промозглая, и дождь мерзкий. Так что от чая не откажусь, — кивнул я.
Похоже, у него всё не так уж и плохо. Зря себя накрутил.
Поначалу мы с ним просто сидели по-японски на коврике и потягивали ароматный кипяток (чаем это можно было назвать с натяжкой). Я наслаждался разливающейся по телу теплотой. Наконец брат отставил чашку и слегка наклонился ко мне.
— Сань, ты уж прости, что я дёрнул тебя в такую погоду, да и не очень моя хата подходит для приёма гостей, — он неловко улыбнулся. — Но это правда очень важно.
— Мм?.. — расслабленно протянул я.
— На меня было совершено покушение.
Я поперхнулся.
— Сегодня я возвращался домой, и меня остановили какие-то громилы. Они спросили, меня ли зовут Уми…
— Так и спросили?
— Да. На что я ответил, что меня зовут Юм, и я тороплюсь домой. Затем один из этих верзил, — брата передёрнуло, — ударил меня по голове, а остальные достали ножи и кинулись ко мне.
На его скулах заиграли желваки, голос стал каким-то глухим и слегка подавленным.
— Я сразу понял, что ситуация дерьмо. Очухавшись после удара, я перехватил нож и показал им, что на меня лучше не лезть…
— Подожди, они хоть живы остались? — с тревогой спросил я.
Юм ухмыльнулся.
— Знаешь, в тот момент это волновало меньше всего. Какие-то мрази решили меня пришить, а я чего ради должен с ними сюсюкаться? Я считаю, что бой был честный, и они проиграли.
— Сколько человек там было?..
— Около шести. Сначала я положил троих, остальные наутёк пустились, но я их догнал. Хотел узнать, какого чёрта они ко мне докопались и откуда им известно моё старое имя. Но как только я схватил парочку за шиворот, они вцепились мне в горло и душить начали. В общем… Прости, не получилось у меня толком разузнать что к чему…
— За что ты извиняешься? — удивился я.
— Да потому что это всё тебя тоже касается! — он поднялся и запустил изрядно обшарпанный дисковод компьютера.
Я всё ещё надеялся, что это какой-то странный розыгрыш. Впрочем, мой названый брат всегда страдал импульсивностью, предпочитая сначала делать, а потом думать. Ему не помогала даже невероятная скорость реакции: быстрое принятие неправильных решений было его фирменным коньком. Чем чёрт не шутит — эта история, словно из какого-то плохого блокбастера, вполне могла оказаться реальной.
Тем временем на экране компьютера Юма прогрузилась нескончаемая вереница файлов.
— Вот зачем я тебя вытащил, Сань. Подойди-ка сюда.
* * *
…Уми опять скулил и канючил. Это продолжалось уже час, и Аик терпеливо ждал, когда же тот устанет и наступит хоть минутка долгожданной тишины.
— Братик Айк, ну я знаю, у тебя ещё остались вкусняшки! Пожалуйста, Уми уже хочет есть, ну пожалуйста!
Аик тихо вздохнул. По ощущениям, вот-вот должна была появиться еда, всегда одно и то же: отвратительная каша, вода со странным привкусом, паштет и зелёная жижа в тарелке. Иногда ещё сладкие батончики. Аик мечтал о том, чтобы их выдавали почаще — это был единственный способ заткнуть Уми. Сам он уже и не помнил их вкуса.
— Потерпи. Сейчас нас уже накормят.
Уми замолчал. Аик знал, что это совсем ненадолго, и если сию минуту не появится еда, вой поднимется раза в два громче.
Но им повезло: механический голос сказал «время обеда», и в стене появилась долгожданная порция на двоих.
С радостным воплем Уми устремился к еде. Чуть позже свою тарелку забрал и Аик. В нём боролись два противоречивых чувства: желание набить свой желудок и отвращение ко вкусу всего, что находилось на тарелке. Но первое всё же взяло верх, и Аик стал поглощать надоевший до чёртиков паёк под вопли разочарованного Уми, который не обнаружил долгожданного батончика.
Уже много-много дней дети провели в этих надоевших до тошноты стенах. Когда-то давно они здесь были не одни — каждое утро массивная железная дверь, сейчас наглухо закрытая, впускала взрослых в белой одежде и с серьёзными лицами. Они учили Аика и Уми, заставляли бегать и делать упражнения, а одна добрая девушка приносила конфеты: очень вкусные, со сказочным ароматом. Еда тогда была каждый день разная, и братья не скучали.
Но однажды всё изменилось… Аик часто обсуждал с братом то утро. Тогда они проснулись одновременно, словно от какого-то толчка. Дети ошарашенно сели, пытаясь понять, что это было, и напряжённо вслушиваясь в гробовую тишину. Но они больше ничего не услышали… Никогда.
В тот день железная дверь не открылась. Не открылась она ни на следующий, ни через десять и двадцать дней.
— Айк! Ты чего это не съел ничего? Давай я это доем!
Оторвавшись от своих мыслей, Аик посмотрел на свою тарелку. На ней ещё оставалась целая половина.
— Почему это я ничего не съел? Ты что, не видишь, что я ем? Почему тебе вечно всего мало?
Уми обиженно надулся.
— Хочешь, ешь, не очень-то и надо. Я просто думал, что мы опоздаем, и завтра нам точно не дадут конфет. А ты злюка.
Аик вздохнул и принялся доедать. Чёрт с ними, с конфетами, если пропустишь «Обследование» — о еде на завтрашнее утро можно забыть.
В тишине он доел свою порцию и посмотрел на Уми. Тот ещё не оборачивался и обиженно молчал. Подумаешь, какого послушного из себя строит! Наесться он хотел, только и всего.
Иногда Аик мечтал стукнуть его хорошенько тарелкой по голове, слишком уж Уми бесил. Но куда больше Аика пугала тишина — настолько, что он готов был выслушивать постоянное нытьё своего младшего брата.
Сложив тарелки с ложками обратно внутрь стены, братья пошли по коридору. «Обследованием» называлось то, что Аик искренне ненавидел: нечто, напоминающее жуткую пытку. Оно состояло из двух этапов, и если с первым — уколами, сбором анализов, одними и теми же вопросами Голоса-с-потолка, можно было ещё мириться, то вот второй…
Чувствуя дрожь в коленях, Аик лёг в кресло и посмотрел на Уми. Тому было весело: сейчас он будет смотреть красивые цветные картинки. Когда-то и Аик проходил эту процедуру с удовольствием.
С замирающим сердцем он надел шлем. Голос-с-потолка сказал: «расслабьтесь, постарайтесь осмысленно просмотреть видеоряд…» — «…вникните в суть увиденного как можно тщательнее», — со злобой закончил про себя опостылевшую фразу Аик.
Шлем запустился. С головокружительной быстротой понеслись картинки. Ночной лес, луна, запах хвои, рассвет. Свежая роса, пронизывающий холод, бьющие в лицо льдинки.
Жара. Пустыня. Хочется пить… Песок льётся на ладони, блестя, как поток чистой воды.