Алексей Ардашев – Искусственный долг — часть 1 (страница 3)

— Ты сволочь, вот кто! Ненавижу тебя! Я тебе это припомню, слышишь?!

— Заткнись! Это была моя конфета, и я её съел!

— Нет, моя!

— Заткнись, я сказал!

— Не заткнусь! Ты должен отдавать мне все конфеты!

— Не должен!

— Должен!

Уми бросился на меня с кулаками, я приготовился драться. И, подпустив его поближе, ударил что есть силы в живот.

Он как-то странно крякнул и, отлетев к противоположной стене, сильно ударился об неё и упал, будто мягкая игрушка. И затих.

Черт! Почему он такой лёгкий? Я медленно наклонился над ним. Уми дышал.

Выдохнул с облегчением, я потянул его за плечо и перевернул.

— Уми, вставай, хорош придуриваться! Нечего было лезть ко мне…

Тот с усилием открыл глаза, взглянул на меня с ненавистью и сделал попытку подняться. Я ему помог. Уми не издал ни звука. Он встал, чуточку постоял и, шатаясь, поплёлся к месту «Обследования». Я догнал его и снова поддержал, но он слегка оттолкнул меня с отвращением и страхом.

Я перепугался не на шутку.

— Уми, хорош! Скажи хоть что-нибудь!

Но тот молчал.

Еле дойдя до кушетки, он осторожно залез на неё. Голос-с-потолка ожил и начал отдавать указания. Я ошарашенно смотрел на всё это. Зачем Уми проходит «Обследование» сейчас? Ещё даже обеда не было.

Не дождавшись ответа, я решил последовать его примеру. Надевая свой шлем, я чувствовал, как колотится моё сердце. Я боялся, что, когда очнусь, Уми так и будет неподвижно лежать на своём месте.

И, пока запускалась программа, я поклялся никогда больше не поднимать на него руку…

…Холодно…

…Пустота превращается в серую осязаемую пелену. Колючий дождь… Где-то в рюкзаке завалялся зонтик. Я ищу его, достаю и нажимаю на кнопку, но из дула зонтика вырывается сноп пламени. Я слышу крик — пуля в кого-то попала. Бегу по направлению к звуку. Мои ноги вязнут в воде, в крови, она становится всё гуще и теплее, я тону в ней с головой.

Нечем дышать… Тёплая жижа пульсирует, как живая. Я открываю глаза — вокруг меня пустота. Сквозь бесконечную тьму начинают проглядывать звёзды.

Кровь отступает, сгущаясь в чёрно-красное хаотичное облако передо мной. Я узнаю этот силуэт, и меня бросает в дрожь…

Это Он. Он спас меня, Он — моё Божество. Я делаю попытку опуститься на колени, но резкое движение в вакууме закручивает меня, как волчок. И я вращаюсь в холодной пустоте, сжавшись в трепещущий комок под Его бесстрастным взглядом… Звезды тихо поют Ему вечную песнь, танцуют в сияющей бездне, приветствуя своего Хозяина. А я… Я виню себя в неуклюжести и беспомощности. Во рту — вновь отвратительный металлический привкус, но мне стыдно пошевелить языком и облизать губы. Зажмурив глаза, я прислушиваюсь к неземной и печальной музыке звезд. Он смотрит на меня. От Него не отвернуться. Он везде, со всех сторон…

…Темнота опускается внезапно. Некоторое время я потерян, нахожусь на грани между реальностью и абстрактным бредом. В голове роятся вопросы: что я видел? Вода каплями с неба — разве так бывает? Почему зонтик выстрелил? Что это вообще такое — зонтик?

И чего хочет от меня Хозяин, являющийся во сне и наблюдающий за мной?

То, что минуту назад воспринимал как само собой разумеющееся, рассыпается на куски, не оставляя никаких ответов.

Когда ко мне вернулся рассудок, первая мысль была об Уми. Я быстро стянул шлем и кинулся к нему. Тот всё ещё лежал на месте — руки побледнели и сжались в кулаки, тело едва заметно била дрожь. Я осторожно тронул его за плечо. Никакой реакции.

Грудь сдавило нехорошее предчувствие. Я осторожно снял с него шлем. Уми лежал с открытыми глазами и смотрел в одну точку, зрачки были невероятно расширены.

Я стал трясти его и кричать, чтобы он пришёл в себя. Уми перевёл взгляд на меня и всё так же бессмысленно уставился невидящими глазами. Я стащил его с койки и понёс на руках обратно. По дороге он вяло мычал и пытался что-то сказать, но не мог.

Уложив его на кровать, я увидел большое мокрое пятно на штанах Уми и всё понял. Гадость из шлема на него всё же подействовала, но не так, как на меня — я хотя бы мог разговаривать после первого раза.

Когда я доставал из ниши в стене новую одежду, меня одолевали жестокие мысли о том, через что нам придётся теперь пройти. Что, если он так и не заговорит? Если свихнётся? Вспомнился один отталкивающий сумасшедший старик из видений — он всегда молчал и угрюмо смотрел исподлобья, ходил в воняющей одежде и носил с собой кучу колокольчиков. Неужели Уми станет таким же? Я вдруг осознал, что мы можем состариться и умереть в этом месте. Нет! Этого не будет! Нас выпустят отсюда, рано или поздно взрослые вспомнят о нас, придут сюда, и мы снова не будем одиноки. И лучше рано, чем поздно…

Я подошёл к кровати Уми и попытался стащить штаны. Он поморщился и, протянув ко мне руку, схватил за шиворот и швырнул в сторону с такой силой, что я больно ударился о противоположную стену. Больно, но терпимо. После небольшого шока я понял, что и близко не предполагал, насколько силён Уми. Лёжа, словно не напрягаясь, он отправил меня в полёт одной рукой… Но времени впечатляться не было.

Я поднялся и попытался объяснить Уми, почему необходимо поменять одежду. Когда до него дошло, он еле слышно, виновато прошептал: «ладно». Я осторожно переодел его.

Прозвучал сигнал к ужину, и Голос-с-потолка посоветовал приступить к еде, как мне показалось, слегка встревоженно.

Но есть мне не хотелось, не говоря уже об Уми.

* * *

…Разбудил меня истерический звук будильника. Я, щурясь от света, зевнул и оторопело уставился на тусклый экран с буквами. До меня не сразу дошло, что вчера я уснул прямо на месте, забыв его выключить.

"…31.12.2049.

Объекты экспе󶫠имента весь день пр󶫠󶫠вляют нестанд󶫠ртное поведение, в том числе: р󶫠ньше назн󶫠ченного срока явились на псих󶫠физиол󶫠гическую тренировку, отказ󶫠лись от ужина, зат󶫠м раньше обы󶫠󶫠󶫠го легли спать. И глав󶫠ое — по очереди пытались нанести увечья друг другу. Оп󶫠сных наруш󶫠ний здоровья выявлено не было, но сам факт эт󶫠го пов󶫠󶫠ения заставил пр󶫠вести подробный анализ ситуации. По итогу мн󶫠ю была выдви󶫠ута гипотеза о том, что нан󶫠с󶫠ние друг другу физичес󶫠󶫠го урона является нормальным поведением предст󶫠вителей рода человеческого…"

…рода человеческого…

Я обратил внимание, насколько изменился стиль машины. Он словно стал… складнее? Поэтичнее? Нет, до художественной литературы было ещё далеко. Отметив в уме, что неплохо было бы обсудить этот вопрос с Юмом, я позвонил на работу — взять отгул за свой счёт, и стал быстро одеваться.

Прошлое стучалось в мою жизнь, и мне нужно было разобраться с ним раз и навсегда. Рывком я открыл дверь.

* * *

Я понял, что опять оделся не по погоде, едва вышел из тени многоэтажек. Что ж такое, то холод, то зной… Ну да ладно, жар костей не ломит.

Сев на транспортер, я прислонился к окну и стал разглядывать однотипные, залитые знойным солнцем ландшафты чудовищного мегаполиса. Занятие это длилось недолго — мелькающие тени от рельсов транспортеров верхних ярусов быстро надоели. Я отстранился от окна и закрыл глаза.

Однако скучать мне пришлось недолго.

На соседнее кресло подсел мужчина уже весьма почтенного возраста. Он оценивающим взглядом осмотрел меня и покряхтел, явно готовясь к долгой беседе.

— Добрый день, молодой человек! Куда путь-дорогу держите?

Его крайне старомодная, будто из сказок, манера речи меня рассмешила. Едва поднявшееся раздражение улеглось, и я решил ответить полуправдой.

— Еду на встречу с прошлым. Хочу узнать кое-что о своём детстве.

— А, об отрочестве своём узнать… Ну добро, добро. Но знаешь как: лучше вперёд смотреть. Вам, молодым, за ностальгию цепляться не надо.

Я гадал, кем он мог быть: историком, сказочником? Либо простым сумасшедшим, начитавшимся доисторических преданий.

— Вот времена сейчас, а? Вместо сети — локальные базы данных: хочешь знать — плати! — внезапно заговорил дед совершенно нормально. — А раньше знаешь как? Достанешь телефон, зайдёшь в интернет, спросишь, что тебе нужно — и всё найдёт. И ходить никуда не надо, скажешь вслух: «накопай мне инфу такую-то, и вкратце расскажи». И оно рассказывает, а ты послушал — и всё знаешь…

— Да уж, сейчас всё по-другому, — кивнул я, решив поддержать разговор.

Дед обладал странной, притягательной магией. Увидев мою реакцию, он искренне обрадовался и стал разглагольствовать об ушедшей эпохе интернета.

— Вот-вот! А когда-то простые люди даже из космоса могли звонить на Землю и видеть на экране любимого человека. Расстояния были ничтожными, информация — бери сколько хочешь. Человечество семимильными шагами совершенствовало искусственный интеллект и технологии полёта в другие миры… — дед с ностальгической улыбкой вспоминал былые времена. Его речь совершенно изменилась, словно передо мной сидел не мечтательный пенсионер, а умудрённый годами профессор. — Знаешь, что я думаю? Вот оно как устроено, всё ведь выгодно кому-то. Было бесплатно, стало платно. А ещё, — дед понизил голос, — так людьми управлять стало проще. Скажешь человеку что хочешь, он и верит.

Про себя я усмехнулся. Что-то мне подсказывало, что и при наличии общедоступной информации далеко не все проверяли, насколько она достоверна.

— А как же, по-вашему, понять, что есть истина, а что ложь? — спросил я.

— О-о, внучок, это хороший вопрос! Так и хочется ответить, что истина у тебя в сердце. Но вот оно как, не у всех людей сердце истину говорит, — он горько улыбнулся. — Когда-то один великий философ сказал, что натура человеческая видит истину в тех вещах, что ей удобны и приятны. Так что не заморачивайся с этим, — неожиданно закончил свою мысль дед.