Алексей Ар – Инициация (страница 19)

От рева чудовища дрогнули камни, заколебались стены.

Женщина в падении удовлетворенно кивнула — не промахнулась, о чем свидетельствовало беснование зеолова прихвостня. И если речь зашла о прихвостне… Куда выродок ее забросил?

Поверхность яйца-усыпальницы непозволительно тверда — сбила Эдэе дыхание и наполнила мир тупой болью.

Ошибки учтены, вектора скорректированы. Николай увернулся и отхватил у твари еще кусочек щупальца. Помнится, в ЦУКОБе Атрат гонял его на схожем сценарии, именуемом «Лезвие». Он уклонялся от пик и прочего колюще-режущего, подсчитывал царапины и костерил техников. Имитация впечатляла, но тогда помогало осознание псевдо-реальности.

Желтоватая плоть глухо ударилась о пол. Это шанс! Охотник по рукоять вогнал клинок в уцелевший глаз демона и благоразумно отпрыгнул к стене. Он не жадный — спарка атаки подразумевала командную работу. «Научился что ли?», — удивилась Эдэя, расцепив пальцы. Могучим потоком комнату накрыли останки разорванной твари. Несправедливо, кроваво и погано…

— Хетч!

Николай поскользнулся и весьма комично сел на копчик. Выругался, понося местных небожителей, и заметил ухмылку Эдэи.

— Тебе весело?

— Угм, — кивнула женщина.

— Шапито или просто настроение хорошее?

— Просто мастер риторических вопросов.

Отряхнув для проформы куртку, Эдэя принялась деловито исследовать помещение. Через минуту раздался ее призывный голос:

— Охотник, будь любезен.

Николай горько вздохнул, обогнул яйцо и присоединился к родственнице. Стоя перед яркой, до боли контрастной фреской, она задумчиво покачивалась на каблуках. Картина изображала сиреневую бесконечность пространства, черный островок земной тверди и непередаваемо белый змеиный череп на нем. От реалистичности рисунка Николай поежился. Он бы предпочел вернуться ко входу и повторить бой — желание глупое, несвойственное, взывающее к переоценке охотничьей подготовки. Просто рисунок… Угроза.

— Ты знаешь, что это? — спросила Эдэя, проведя ладонью по рисунку.

— Рембрандт, Пикассо?

— Мандражируешь?

— Говорил ведь — не переношу змей.

— Смотрю, тебя готовили по урезанной программе…

Николай задумчиво склонил голову набок:

— Разбираешься в десантной подготовке?

Эдэя вновь коснулась наскальной живописи.

— Спектр отпечаток. Полные координаты места, где хранится Иллитерий. А у нас достаточно бэргов, чтобы переместиться.

— Нас? — хмыкнул Николай.

— Воля твоя.

Силуэт Эдэи вспыхнул радугой и потерял четкие контуры.

Хрустальный тоннель перехода встретил димпов обыденностью. Николай разбил вуаль стеклянных нитей, грудью рассек сиреневый всполох энергии и вывалился на базальтовый островок, служивший опорой змеиному черепу. Помотал головой, наводя фокусировку. Колупнул скальную твердь. Пусть будет базальт, для определенности. Важны не геологические характеристики породы, а упертость спутницы. Закипая, поспешил за Эдэей, которая без оглядки стремилась разорвать дистанцию. Точно спринтерский забег — победитель получит лавры и люлей. Возможно, в обратном порядке. Миновал колонны ядовитых зубов и остановился перед пустым алтарем. Хваленый Меч Судьбы отсутствовал. Финиш. Тишина.

— Комментарии будут? — обратился он к спине Белой Леди. — Желательно…

Клин яркого света, возникший над постаментом, прервал задуманную фразу. Николай прищурился и выставил перед собой клинок — без изысков, на удачу. Сияние померкло, открыв вид на шестирукого гиганта, облаченного в тогу. Шесть мечей, безумный оскал и дикие блики огня в единственном глазу не оставляли никаких сомнений…

— Зеол, — выдохнула Эдэя.

Николай, не отрывая взгляда от бога, украдкой спросил:

— А он, собственно говоря, бог чего?

— Войны.

На сей раз Охотник развернулся к спутнице всем корпусом:

— Чего?!

Время ответов истекло, бог проявил себя.

— Я знаю тебя! — взревел Зеол.

Взвихрив мечами воздух, он устремился к непрошеным гостям. Стремительная, облаченная в плоть машина для убийства, которая резала, колола и рубила одновременно.

— Левый верхний клинок Иллитерий! — только и успел крикнуть Николай, прежде чем сталь ограничила панораму обзора.

Куда не глянь, везде мелькали лезвия, рождая плоскости ударов. Вверху, внизу, там, где никто не ждал и не чаял увидеть. Пространство обратилось темной клеткой, меняя форму в такт движениям бога, корчась от свиста и звона.

Анализ излишен, Зеол — первоклассный боец. Ткнувшись плечом в алтарь после минутной схватки, Николай подсчитал раны, оставленные противником, и огорчился. Он катастрофически не успевал с защитой. Грудь, плечо, левую кисть и бедро украсили алые полосы, из которых, лишая сил и энергии, по каплям сочилась жизнь. Но разум чист, а цель ясна. Как говаривал Крейн — ты жив, покуда видишь цель, когда не видишь — просто бей, Управление разберется. Прошипев нечто яростное, Охотник метнулся к силуэту врага и… распластался на черепной кости, заменяющей пол. Волосы на затылке тронул поток воздуха, сотворенный клинком. Эдак и в парикмахерскую ходить не придется. Враз — на кладбище, под духовой оркестр.

Необходимо встать…

Меч пал гильотиной.

Используя занятость противника, Эдэя на время забыла о стали. Прежде всего, она маг. И пусть заклинаний в арсенале осталось до смехотворного мало, она сумеет преподнести богу парочку сюрпризов. Например, «Грозовой День» — подарок Т’хара по случаю годовщины победы в Эстар-лимбо. Они тогда чудом выжили, сами удивлялись, как выбрались из пост-апокалиптического мира… Черные молнии скользнули понизу, подобно атакующей кобре встали на дыбы, на секунду застыли и копьями устремились к своевременно подставленному Иллитерию. Без труда впитав смерть, Меч Судьбы полыхнул белой звездой.

Зеол с громоподобным рыком пустил демонический клинок в ход. Промахнулся на миллиметр, вместо Эдэи поразив череп Змея. Мир дрогнул в подобии землетрясения. Десять баллов по шкале Рихтера Женщина торопливо огляделась в поисках опоры. Не найдя таковой, покачнулась, теряя равновесие и контроль. Где цель?!

Тяжкий искристый контакт двух лезвий разбил хватку Белой Леди. Она потеряла меч — пальцы не сдюжили, разжались. Магия? Для реализации заклинания требовался хотя бы миг покоя. Увернувшись от губительного металла, она отступила к стене… Тупик!

В очередной раз поднялся клинок бога.

Отдав финальные почести некогда добротным, а теперь распоротым куртке и штанам, Николай прыгнул вверх. На краткий толчок пульса разминулся с опасностью. Гулко забилось сердце, отмеряя последние мгновения…

Беспомощный жест Эдэи, притиснутой к почти мраморной тверди, выглядел прощанием…

— Атакую! — рявкнул Николай.

В падении рубанул возникшую рядом конечность и умудрился попасть. Медленно вращаясь, меч с отсеченной кистью на рукояти рассек воздух. Время — точно патока, губительная для нервной системы. Блики стали в пыльном мареве…

Еще чуть-чуть, совсем немного… Эдэя перехватила оружие. Пальцы легли поверх мертвой плоти, стиснули рукоять.

В отчаянном выпаде она приостановила клинки Зеола на те доли секунды, которых так не хватало Николаю. По выходу из броска он перерубил лезвия, что застыли на мече его родственницы. Бог отпрянул, позволив Охотнику развернуться и выбрать цель. А с Элитой, когда она точно знала, что требовалось, шутки плохи, скоротечны и смертельны. Коротко пропела сталь, и рука Безумного, разделенная надвое, исторгла кровяной фонтан.

Убирая с лица алые капли, Николай попятился… Слишком медленно. Божественный кулак отшвырнул его к стене.

— Ник! — воскликнула Эдэя.

Она превратилась в дикий эпицентр выпадов. Нападала, била, парировала — на пределе скорости и мастерства, и голос Т’хара фоном — соберись, малышка, тебе подвластно все. И вот уже только Иллитерий сопротивляется натиску. Направляемый богом меч теснил, пригибал вниз, резал и убивал.

Багровые всполохи и гул разогнали темноту. Поднявшись на корточки, Охотник встряхнулся, контрастной вспышкой реальности заметил падение леди и сорвался в бросок.

Три метра, два…

Рухнув на женщину, Николай у собственному изумлению зажал лезвие Иллитерия рукой. Острая боль пронзила пальцы и грудь. Лишь бы не дать боли продвинуться дальше… Плевать на Зеола, который горячо дышит в лицо и давит… давит… капает божественной слюной и опять давит…

— Пусти, — забарахталась Эдэя.

В выпученном глазу бога неясными чертами наметилось чье-то отражение. «Потрепан, но в строю», — криво усмехнулся Николай, запуская обратный отчет бэргов. На цифре близкой к единице опомнился. Никому не дано безнаказанно скалиться перед Охотником, взявшим цель.

— Зажри, сука!

Клинок, пройдя меж белых зубов, углубился в разинутую пасть. Пробил небо и рассек мозг, хотя в том, что у Зеола имелся мозг, Рос искренне сомневался. Но факт оставался фактом: с затухавшим криком Зеол отбыл. Без иллюминаций и откровений — по обыденному просто, точно солдат на поле брани. Когда лишь миг — и тебя нет. Божественное тело умерло, а дух… Менее всего Николая интересовала концепция божественной вечности.

— Пусти…

— Да не суетись ты, — поморщился Николай. Вроде как легкое дуновение ветерка коснулось его изнутри. А на задворках сознания едва уловимая брешь в полотне реальности — тонкий муар, за которым что-то белесое…