Алексей Ар – Инициация (страница 20)
— Что с тобой?! — В голосе Эдэи проскользнули нотки паники.
— Держу…
— Что?!
— Зеола и меч. Чего-то мне нехорошо…
Он закашлялся. Вокруг растекалась тьма. Холод. Брешь видна все отчетливей.
— Сейчас… я… Ник, пожалуйста…
Тяжесть исчезла, даруя облегчение. Знакомый лик в облаке белокурых волос и нереальное сияние явились достойной сменой мертвецу. Ради такой красоты не жаль и меч отпустить. Кончик лезвия с хрустом уперся в камень.
— Хотел сказать… ты… красива… Е… жжет.
— Потерпи, — вздрогнула Эдэя, берясь за Иллитерий. — Не смей прощаться…
— Да куда ты тянешь?! — дернулся Николай. — Мне на хетч больно совсем…
— Не уходи!
Она вцепилась ему в плечи. Но вот удержать не смогла.
— Ноль, — закрыл счет Охотник. — Ого, там недурственно…
Все закончилось враз — и слова, и мысли. Поняв, что более не чувствует рядом Ника, Эдэя села на пол, судорожно обхватила колени руками и замерла. Из груди ее вырвался единственный всхлип.
Глава 9
Белые жернова, неразличимые на общем жемчужном фоне, перемалывали димпа, проталкивая к вечности и забвению. Сопротивляться он не мог — его «Я» обратилось в крик боли, неслышимый в реве пространства звук, от которого лопалось мироздание. Что-то рушилось на невообразимо глобальном уровне, недоступном пониманию.
«Хватит!» — просьба в никуда, никому. К собственному удивлению, Николай знал, что выбора нет. Ему придется кувыркаться здесь бессчетное количество веков… или сутки, по словам Эдэи. Охотник закричал.
Он должен вернуться!
Невидимые клещи сдавили, зафиксировали в небытие. Что-то не так. Ему надлежало вернуться домой, ведь именно туда стремился ураганный ветер. И не присутствуй в данной нереальности невидимые тиски, подхваченный хлестким вихрем он бы крохотной лодкой умчался к жизни.
Неизвестная сила держала и плевать хотела на мольбы осколков разума. Он вобрал в себя окрестную картину и едва не раскололся от боли.
Матовыми всполохами проносились мимо ленты непонятных энергий. Время от времени они приоткрывали размытые черные провалы трех простых дверных панелей. На одной из них, под черной скобой ручки, шелушилась коричневатая краска. Не хватало только старого дома рядом, палисадника и песочной тропинки. На всех дверях в положенном месте присутствовали тусклые металлические ромбики номеров — слева направо — номер «4», номер «8» и номер «15». На правом номерке просматривалось пятно ржавчины.
Страх. Перед Охотником наличествовали образы холода за «4», тепла за «8» и… ничего за номером «15». Образ пустоты особенно пугал — до призрачной дрожи. Три входа. Куда?
Поиски ответа пресекло возникновение среди жемчужной карусели окна в мир, где ранее покоился Иллитерий. «Сидит», — отметил Николай. Эдэя замерла в позе лотоса перед чистым как первый снег Мечом Судьбы. Она ждала… Сутки миновали, а Николай так и не покинул белое царство. Он бы с радостью убрался отсюда, но кто-то подвесил его в этой пыточной, не пускал, заставляя лицезреть три непоколебимых дверных створки и… Эдэю.
По прошествии суток она недоуменно огляделась, с трудом осознавая, что ее Ник так и не возродился, и мгновенно сникла, как иссушенный зноем цветок. Вокруг не осталось ничего родного. Встала, потерянным взглядом обвела зал-череп и, перебарывая себя, подхватила Иллитерий, чтобы возложить на предназначенный мечу алтарь. Более дел среди фиолета нет. Устало горбясь, она распахнула врата Средоточия.
Цветовая гамма переброски на миг украсила однообразие пространства и померкла, растворившись утренней дымкой.
Наступила стагнация — он пребывал вне жизни, потерял счет минутам, часам дням, неделям, возможно — месяцам, неизменная белизна не позволяла определиться. Время исчезло. Вселенский маятник замер.
В какой-то момент давление вечных тисков ослабло, усилился ветер, разрушая белое небытие, которое враз наполнилось оттенками. Темно-серые вихри превратили пространство в невообразимое скопление дымчатых клубов.
Николай ощутил сильнейший толчок
Средняя дверь, восьмерка, стремительно приблизилась образом тепла. Разрослась до исполинских размеров в преддверии столкновения. Тонкий звон колокольчиков и удивительный скрип встретили Николая на пороге. Он падал, летел, парил. Оконным стеклом рассыпался на яркие блики осколков. И не было тому конца… Окончание собственного формирования Охотник благополучно пропустил. В какой-то момент он осознал, что корчится на холодном костяном полу, кричит и не узнает себя. Его поглотил Ужас. С большой буквы и никак иначе. Этого не могло быть! Элита всегда с успехом контролировала страх, в чем бы тот не выражался. Заученным усилием разума он попытался навести в мыслях некий порядок…
Боль и страх нехотя отступили.
Перво-наперво, Николай оценил собственное здоровье. Если не считать того, что он голым мерз на ледяной кости, с ним все в порядке. Одежда? С ней не возникнет никаких трудностей. Сила бэров доставит необходимые вещи за считанные минуты. Николай содрогнулся и с трудом поднялся — точно заржавевший механизм. Одетым он чувствовал себя ненамного лучше. Может быть, спасет Иллитерий?
Алтарь и сияние клинка манили, притягивали и звали. Николай достиг их, взялся за рукоять меча… Горячая волна заполнила те уголки личности, о которых он и сам не подозревал. Отныне и навсегда ему не расстаться с Иллитерием, как не расстаться с сердцем.
— Странно мы познакомились, — хрипло выдохнул Охотник, касаясь пальцами чистоты лезвия.
Этот металл побывал в его груди. Более тесного знакомства вряд ли можно представить. Слившись в одно целое, они узнали друг друга.
Идея о слиянии напомнила Николаю Эдэю. За каким, спрашивается, он сидит тут, в то время как Белая Леди бродит в неизвестности? Она могла податься на Груэлл, или же в свой багровый замок Фэрго. Ее необходимо найти, где бы она не находилась. Но после непродолжительного раздумья, Николай решил повременить с поисками родственницы и навестить Мег. Там, в немного родном городе, он окончательно придет в себя — успокоит нервы, сформулирует цель жизни и проанализирует общую ситуацию. Эдэя плакала по нему, теперь он не одинок. Это требовалось принять и осмыслить.
Решено, он отправится в столичный мегаполис, спектральные характеристики которого… Николай удивленно моргнул, не в состоянии точно определить координаты дома. Часть из них, отвечавших за основные планетарные параметры, он помнил. А другого и не надо. Утомленный ровным фиолетовым миром он обратился к Средоточию с непозволительной быстротой. Находись рядом более опытный димп, он бы узнал, чем в большинстве случаев заканчивалась подобная торопливость.
Она заканчивалась плохо. Круговорот переброски вместо знакомой квартиры швырнул на стальную переборку — под рифлёный потолок. Николай резко выдохнул от толчка боли и постарался ухватиться за кабель-канал, проложенный по стене. Выругался в преддверии падения. Ситуационная оценка — дрянь. Он не мог не узнать рубку патрульного катера.
Капли индикаторов яркими бликами пробегали по центральному пульту, ровно светили сенсорные метки. Чье-то решительное лицо виднелось на мониторе даль-связи, среди черного пластика и обтекаемых форм аппаратуры. Чуть выше, на обзорном экране, проплывал серебряный, в оспинах кратеров, лунный диск. На том же экране, в углу, светилась эмблема УКОБа. Она ничуть не заинтересовала Роса, чего нельзя сказать о собравшейся на мостике компании. Трое в пластиковых робах, используемых при транспортировке заключенных, располагались у модуля кибер-штурмана. Они яростно таращились на окровавленного патрульного, который стоял в проеме герметизационной створки и целился в них из лима. Еще двое представителей закона медленно поднимались с палубы. Их лица, фиолетово-багровые от гематом, свидетельствовали о том, что захват корабля прошел при минимуме слов.
Такова обстановка до появления Охотника.
В падении он технично снес вооруженного законника, чем обеспечил беглецам шанс на победу. Один из заключенных метнулся к оставленному на пульте излучателю и на развороте полоснул стены лучом.
Николай откатился под прикрытие аппаратуры. Действуя неосознанно, собрался вернуться к патрульному, рассеченному бичом энергии, и передумал. Бедолага мертв. Его коллеги по Управлению также не подавали признаков жизни — у одного из отсеченной руки ритмично била струйка крови.
Мужик в робе прицелился… да так и не выстрелил. Слепая пальба по переборкам — верх глупости. Рассчитанные на удары покрепче они отразили луч — перенаправили в скопление техники. Аппаратура мгновенно взорвалась треском замыканий и вспарываемого пластика, выплеснула в рубку сноп огней. На всех без исключения экранах замельтешила серая крупа, что вкупе с удушливым запахом горелой изоляции заставило беглецов растеряться.
Идеальный момент для атаки. Не собираясь умирать повторно, Николай стремительным пируэтом пронзил Иллитерием горло врага — достал самым кончиком, в глубоком выпаде.
Сквозь пелену дыма мелькнули две тени. Заключенные при виде приятеля, оседавшего с хриплым бульканьем, без оглядки устремились в бой. Им почти удалось вкусить свободы…
Лабиринты кожухов слегка запутали первого нападавшего. Он углубился в сизое облако дыма, разразился криком и ткнулся лбом в чей-то подбородок. Вскинул голову в попытке разглядеть, кто его остановил… Черные бездонные глаза неизвестного показались дорогой в ад. Заключенный посмотрел на рукоять меча у собственного живота. А где тогда само лезвие?