Алексей Ар – Инициация (страница 18)
— Толкай!
— Сейчас… — пропыхтел Николай.
Он уперся шестом в гладкий черный бок валуна. Действовать приходилось осторожно, чтобы не переусердствовать, да и не окунуться в ледяную глубину. На обозрение речных пейзажей времени не хватало. Разве что мельком…
По левому берегу тянулись серовато-черные каменные лабиринты скал и провалов. Через пару сотен метров они резко переходили в вертикальный горный хребет. На правом берегу дела обстояли несколько лучше — зеленые лужайки, серебристые песчаные отмели, золотистые стены леса и кустарник, что шатром накрывал мелководье. Пейзажи на ценителя…
— Хетч, — с досадой сказал Охотник.
Шест заметно отяжелел. Николай пригляделся и вздрогнул. На конце шеста уместились пяток толстых колец и широко разинутая пасть змеиного тела. И ладно бы тварь оставалась неподвижной, но нет, она конвульсивными рывками начала продвигаться к человеку. С присущей моменту торопливостью Охотник рубанул клинком.
Наблюдая за буйством спутника, Эдэя на миг позабыла о руле. Она искренне недоумевала.
— Ненавижу змей! — рявкнул Николай.
Он покачнулся от толчка лодки. Река влекла на скалы.
— Толкай! — знакомый клич.
Клич повторялся с настойчивостью зазывалы на рынке, чем успел изрядно надоесть Охотнику. Но высказаться о наболевшем Николай не успел. Впереди возникла багровая стена, исчерченная трещинами, а в ней — пятиметровой ширины разлом. С глухим рокотом водный поток нырял во мрак и шорохи тоннеля, сотворенного природой.
— Добрались. — Николай запалил пару факелов.
Трепет света позолотил водную рябь.
— Держи правее, — распорядилась Эдэя.
Черными изломанными лентами убегали прочь стены подземного грота. Мелькнул первый боковой проток, следом второй…
— Промах!
— Да не…
Эдэя рванула весло, и лодка бортом проскребла камень. Охотник ухватился за трещину. Пальцы резанула острая боль. Река не намерена шутить, ее могучие объятия влекли легкий транспорт во глубину пещеры.
— Тяни!
— Стараюсь…
— Давай, самец!
— Дурацкий юмор…
Эдэя чуть-чуть не достала до кромки провала. Вытянулась струной…
Николай постарался нащупать опору. Вроде под правой рукой есть нечто… Он уцепился ногами за лодочную скамью.
Рывок!
Течение нехотя отпустило утлое суденышко. Тихая заводь приняла, окутала темнотой и плеском.
— Где запасной факел? — спросил Охотник.
— Под тобой.
Протоку залил яркий свет. Среди темных контуров скал, омываемых водной рябью, показалась каменная пристань, до которой метров семь-восемь. Димпы, соблюдая предельную осторожность, высадились и устремились в единственный узкий проход, что по словам Форстеда открывал путь к гробнице. Мастер крепости не обманул. Тоннель вывел к огромной пещере, устланной нетронутым песком. Сереющий впереди овал выхода обрамляли витиеватые каменные колонны.
— Грандиозно, — прошептала Эдэя, обозревая вид на долину.
Над изумрудно-коричневым морем лесов стелился вечерний сумрак. Чуть колыхалась листва, поскрипывали деревья, изредка невидимые звери оглашали воздух протяжным кличем. Белой отметиной на фоне зелени возвышалась вдалеке приземистая крестообразная гробница. Протоптанная к ней тропинка начиналась у самой пещеры. Петляя среди каменных обломков, уводила вниз, пересекала луг и углублялась под лесные своды, вновь появляясь только на открытых участках.
— На чашу похоже, — оценил формацию Николай.
На чашу, до краев наполненную угрозой.
Глава 8
Полупрозрачная дымка тумана белесыми языками омывала сапоги Николая, который расположился у начала тропы и созерцал размытые утренние пейзажи. Холодок неприятно скользнул под куртку, заставил поежиться. Неподалеку раздался шум оползня. Тихий шорох мгновенно затих, вернув природе безмолвие предрассветной поры. Серая пелена неба чуть посветлела.
Глянув на Эдэю, мирно спавшую у остатков костра, Охотник приступил к спуску в долину. Намеченная по личной инициативе утренняя программа сама себя не реализует. Двигаться приходилось с осторожностью — прикрытые желтоватыми вьюнами и мхом трещины сотворили из тропы полосу препятствий. Прыжок — шаг — баланс. Раз за разом.
Краски мира потускнели в свете надвигавшегося унылого дня. Низкие свинцовые тучи, промозглый ветер. Для полноты ощущений не хватало только дождя, накрапывающего с неумолимым постоянством, или… хищника. Близкий утробный рев заставил Николая одним прыжком преодолеть остаток спуска. Приземлился удачно — у мшистой каменной россыпи, что защищала правый фланг. Угроза чуть впереди и слева.
Слитное движение — меч из ножен, удар… И вновь тишина. Отсеченная голова напавшего зверя канула в зарослях кустарника, чего нельзя сказать о меховом комке тела, рухнувшего у ног Охотника. Нечто среднее между тигром и гориллой — сойдет на завтрак. Едали и не такие деликатесы. Довеском надо бы набрать дров и запалить костерок. Придется совершить пару ходок — за мясом и топливом, как говаривал мудрый Крейн перед походом в охотничий бар.
Достаточно быстро Николай понял — теория без практики влечет печаль и непотребство. Самоотверженная работа по разделке туши превратила поляну в бойню. И как Эдэя без лишней суеты свежевала дичь? Магия? Наблюдая за вертелом и жарким, Николай пообещал себе, что при первом удобном случае возьмет у родственницы несколько уроков кулинарного искусства. Сдается, ему не раз еще придется выживать на минимализме бытового комфорта — в первозданной дикости, где только навык отделяет от небытия.
Треснула ветка. Шепотом ругаясь, на поляну выбралась недовольная Эдэя. Серость утра, неизвестность, прохлада и запахи лесной сырости повергали в депрессию. Женщина принюхалась. Пахло дымом, кровью и едой. Она недоуменно приподняла брови в немом вопросе.
— Нюх на пожрать, одобряю. Доброе утро, — встретил спутницу Николай. Протянул руки к огню. — Прикинь, зверюга со скалы рухнула — прям на кусочки разлетелась. Кишки там сям, кровища…
— Походу долго летела.
— Я в местной фауне не спец.
— Ты идиот.
— Грубо, однобоко, не раскрывает сути, — пожал плечами Рос.
Эдэя запахнулась в плащ, молча присела на полешко и нахохлилась в ожидании. Подрумянившаяся вырезка выглядела достойно, но аппетита не было. В молчании дружно поглотили ранний завтрак и с кислыми выражениями лиц принялись обдумывать перспективу близкого похода к гробнице. Мысли не шли — прятались по закоулкам в надежде отложить неизбежность. Сидение у жаркого огонька в приятной компании Николая устраивало, Эдэю — нет.
— Хватит рассиживаться.
Женщина затоптала костер и решительно ступила на тропу; не поторопись Николай, она бы скрылась в полумраке леса обманчивым призраком счастья. Она словно бежала к неведомой цели — без оглядки и рефлексий. Целеустремленная натура, которой бездействие в тягость. То маска или близкое к оной — оценил Николай, но особого значения не придал. Тревога грызла все сильней.
В игру зеленых теней они ступили вместе. Путь намечен, слабо проторен, но упорство и близость цели выведут. Лес тих, уныл — без изюминки. Ковер прелой листвы, на отдельных проплешинах — грязь под сапогами. Какой предстанет усыпальница Фадала в свете общей минорности? Мрачной, древней и заброшенной. В неплотных стыках плит дорожки, ведущей к портику входа, застряли жухлые листья, разводы трещин украшали стены. Скользила по ступеням песчаная поземка. Шорохи тысячелетий.
— Странный запашок, — принюхался Николай. Пахло чем-то сладковато-горьким. Без видимых причин.
Он ткнул мечом опрокинутую статую. Развалины приелись. Сперва храм Старых, теперь эта чахлая гробница… Вторые ископаемые за столь короткий срок — уже тенденция. Боги любят повторяться.
— Ты пахнешь хуже, — уведомила Эдэя.
Решив понапрасну не медлить, она бодро зашагала внутрь строения. Преодолела узкий коридор и ряд пустых угрюмых залов, по ветхой лестнице спустилась вниз, к абсолютной мертвой тишине. Судя по целеустремленности и отсутствию поисковых метаний, Али Форстед объяснил ей что к чему — двигалась споро, уверенно, в итоге приведя их к подземелью. Николай методично осмотрел черную коробку помещения. Минимум декора — голые стены, седой от пыли пол. Из потолка сочился непонятный рассеянный свет, выхватывавший из полумрака трехметровое гранитное яйцо — единственный элемент, вызывавший вопросы. Свет беспокоил — напоминал остаточную радиацию, если к каноничному миру магии применить толику науки.
— Гроб? — на всякий случай поинтересовался Охотник. Зря спросил.
Голос вернулся эхом и треском камней. Бледно-желтые щупальца, рубанув плиты пола, взметнули к мерцавшему потолку фонтан осколков. На миг Николаю показалось, что по нему выстрелили из пульсатора. Выползая из-за яйца, тварь сродни осьминогу подобрала конечности, взглянула на димпов блюдцами гипнотических глаз и атаковала.
Эдэя метнулась вправо, Николай — влево. Оставив позади борозду, проделанную Хранителем гробницы, кубарем откатились к стене и, не сговариваясь, вскочили. Желтыми копьями к ним устремились щупальца.
Осознав, что на него движется, Николай молниеносно отклонился в сторону… и от удара по ногам грохнулся на спину. Ребра стиснули живые тиски. За такое инструктора вкатили бы внеплановый полигон, а то и два; различные эшелоны атаки — азы подготовки.
Огненной плоскостью подземелье рассекло заклинание «Листа Харда». Рассекло удачно, обрубив у твари пяток рук-ног и позволив Эдэе перейти к близкому контакту. Она в стремительном движении выбрала цель и виртуозным финтом погрузила меч в серебристый глаз.