Алексей Анисимов – Лахайнский полдень (страница 5)
Вышли в море. Боевую задачу рядовому составу подробно не объясняли. Не знаю, как сейчас, но тогда это не было принято. Сказали: идти на юг, обогнуть Японские острова и в нейтральных водах выйти к Филиппинам.
Мы зашли уже далеко, и тут поднялся сильный шторм. Высокие волны, шквальный ветер, проливной дождь – всё как положено.
На несколько секунд он вдруг замер, словно слушал что-то внутри себя. Потом слегка прищурился, будто ощутил на лице морской ветер. В памяти начали постепенно оживать какие-то обрывки. Корабль взлетает на волну… Резкий крен. Нос судна медленно переваливается через гребень – под ногами невесомость. Несколько секунд – и резкое падение. Впадина между валами темная, глубокая, как провал. Внутри всё сжимается. Глухой тяжелый удар, брызги – палуба подскакивает, скрежет металла. И тут уже следующая волна бьет сверху – грохот, будто вода хочет переломить сталь. Судно воет и устало взлетает на новую волну…
– Корабль военный, советский. Значит, крепкий… – как мантру, монотонно проговорил Асахи и, очнувшись, продолжил быстрее: – Я не боялся. Нет. Думал, уже морской волк. Оказалось, зря. Море опасно… всегда. Даже в ясную погоду. А тут ночь, ненастье…
Слушая своего нового знакомого, супруги отчетливо замечали акцент. Тот говорил неспеша, словно вытаскивая забытые слова из глубин памяти. Иногда растягивал звуки, придавая русским фразам характерную интонацию иностранца.
– Ночью, на дежурстве, нас с напарником вызвал командир. Одну шлюпку сорвало с креплений. Осталась болтаться на страховочном тросе. Это опасно – может повредить корпус. Тогда проблемы будут посерьезнее. Надо ее закрепить. В крайнем случае – сбросить в море. Получили приказ: решить проблему на месте. Мы взяли сумки с инструментами и вышли на палубу…
Он чуть откинулся назад. Взгляд его скользнул мимо комнаты куда-то в сырую темноту той ночи: удары волн, под ногами скользко, ветер бьет в лицо. Палуба скачет, но идти нужно. Они с напарником медленно продвигаются, держась за поручни. Наконец, шлюпка. Она яростно болтается на тросах, будто рвется на свободу…
– Добрались без происшествий. Показалось даже, что шторм немного затих. Теперь главное – сделать всё быстро. Мы и приступили. Один остался на палубе вязать концы. Второй должен был залезть внутрь. – Он слегка пригладил волосы, как будто решался на что-то. – Полез я. Мне было страшно, но… не возникло мысли даже отправить вместо себя кого-то другого.
Светлана слегка нахмурилась. Семён же посмотрел на Асахи с пониманием. Лицо гостя разглядеть во мраке комнаты было трудно, к тому же тот опустил глаза, вспоминая, в каком порядке всё делал тогда.
– Шлюпка тряслась. Приходилось ждать момента, чтобы продвинуться. А внутри к тому же мешало весло. Тяжелое, длинное – оно слетело с крюков. Болталось, прыгало и било по ногам. Я решил вернуть его обратно…
– А выкинуть? – скептически спросил Семён. – Проще ведь…
– Борта высокие. Пришлось бы встать в полный рост, чтобы перекинуть весло за борт. Нет, слишком рискованно. Я решил – проще повесить обратно на крюки. – Асахи замолчал. Стало слышно, как капает вода в ванной, медленно, с паузами, будто тиканье часов. Он заговорил снова, но уже быстрее: – Я поднял весло, длинное, скользкое. Шлюпка била о борта корабля, и вместе с ним меня мотало как тряпичную куклу. Ноги дрожали от напряжения. И тут… удар. Мощная волна. Откуда она взялась?! Меня подбросило и перевернуло в воздухе. Под ногами пустота… – Он помедлил. – Я не успел даже испугаться. Полетел вниз. За борт. Помню, меня долго кружило в воде, как в невесомости. Или, скорее, затягивало куда-то, как в воронку. Слышал лишь шипение воды. Одежда сразу прилипла к телу – сжала как в чехле. Сумка на груди камнем тянула вниз. А где вообще верх?! Я не понимал. Чувствовал только, как бок горит от удара. То ли о воду, то ли о борт шлюпки. Для крика воздуха нет – вокруг глухая плотная вода…
Светлана приподнялась на спинке кровати и подтянула одеяло. В комнате было тихо. В полутьме лицо гостя будто побледнело – или это был лишь обман тусклого света.
– Я был без сознания, наверное. Или в шоке. Поэтому не понимал, что происходит. Но тут услышал этот звук. Сначала низкий гул. Потом – четкий, ритмичный. Винт корабля! Он быстро приближался. Я уже различал, как лопасти режут воду близко от меня. Такие глухие, жуткие удары.
Асахи провел ладонью по плечу, будто почувствовал холод или защищался от чего-то в темноте. Семён заметил это движение. События той ночи оживали в его воображении. Он представил себя в такой ситуации. Эту панику. Попытки спастись. Резкий рывок рукой. Еще раз. Ноги не помогают – мешает обувь. Сумка на груди. Ему надо быстро отплыть! Хоть немного. Хоть куда-то… Но тянет вниз. А в легких уже нет воздуха, они пусты… Семён тяжело выдохнул.
Асахи же продолжил:
– И тут – толчок. Рывок вперед – прямо на винт. В эту мясорубку… Но меня резко тянет куда-то выше. На поверхность. Винт прошел надо мной. Слышу всплеск воды. Наконец-то воздух! Делаю судорожный вдох. А наверху не лучше. Шторм в воде страшнее, чем казался с палубы: гром, волны, ветер режет лицо. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не входит в грудь. Боль в боку жуткая, как ребра сломаны…
– И что вы… – начал Семён, но осекся.
– Греб одной рукой. Ноги помогали – насколько могли. Всё время захлебывался, уходил под воду. А потом – неожиданный хлопок по спине. Словно рука. Что-то твердое ударило сзади. Я обернулся – весло. То самое, из шлюпки! Оно будто нашло меня. Крутилось рядом и… предлагало: держись за меня!
Он на миг закрыл глаза и слегка улыбнулся. Асахи вспомнил, как пальцы цепляются за гладкое дерево. Оно мокрое, скользкое, крутится в воде. Но – твердое! Не уходит вниз. Держит. Плечи дрожат. Ноги судорожно бьют по воде. Но можно дышать! Медленно, осторожно. Вдох глубокий. Настоящий…
– Весло спасло мне жизнь. Если бы не оно, не протянул бы и минуты.
Светлана еле слышно вздохнула. Она прижалась к спинке кровати, натягивая одеяло выше. Семён смотрел на бокал в руках, будто ждал, что увидит в нем какой-то ответ. Асахи не замечал их. Мыслями был там. Делал гребок. Еще один. Рука. Ноги. Дышать. Главное – дышать! Коротко. Осторожно. Плеваться водой. Но не отпускать весло. Шторм нападал, крутил. Волны хлестали, как удары исподтишка в уличной драке. Море играло им, словно мячом: туда-сюда, вверх-вниз…
– Я отдышался, – продолжил он. – Теперь срочно нужно было сбросить всё лишнее. Иначе долго не протяну.
Он говорил спокойно, но в нем чувствовалось сдержанное напряжение, ведь каждое воспоминание вновь возвращало в холод темной воды.
– Сначала ботинки. Один, потом другой. Уже легче. Потом – сумка. Инструменты тяжелые, как камни. Пассатижи, молоток, отвертки – всё шло на дно. В сумке всегда есть непромокаемый пакет. Мы хранили так фонарь, спички. Его я не выкинул. Почему – не знаю, что-то удержало. И тут вдруг осенило: ремень! Можно же обвязать весло и не терять силы.
Он поднял руку, показывая, как именно зацепил лямку. Пальцы двигались, точно повторяя действия тех секунд.
– Я просунул ремень, обернул вокруг весла и затянул. Тело прижалось. Плотно. Стало легче, держался теперь без лишнего напряжения. – Он вдруг рассмеялся, тихо, устало. – Почти уютно, – пробормотал он. – Я даже закричал. От радости, но с резкой болью…
В комнате никто не засмеялся в ответ. Только дождь за окном слегка усилился, как аплодисменты раздались с улицы. Светлана перевела дыхание. Семён чуть подался вперед. А гость всё смотрел в темноту, будто увидел там кого-то. Может, самого себя, молодого, вцепившегося дрожащими пальцами в то деревянное весло и впервые почувствовавшего – жив.
– А крикнуть о помощи? – спросила Света, чуть наклоняясь вперед. – Корабль ведь был совсем рядом…
Асахи даже вздрогнул. Вопрос будто обжег.
– Даже не пытался. Я… задыхался. Кричать было невозможно – боль в боку, в груди. Да и какой смысл? – произнес он с легкой досадой. – Шум адский. Ветер, грохот волн, рев океана. Голос просто растворился… Никто не услышал бы.
Он покачал головой, словно сам удивился, как остался тогда жив. Семён нахмурился:
– Подождите. На военном корабле никто не заметил, что вы пропали?
– Нет, – голос зазвучал сухо, почти бесцветно. – Да, странно. Очень. Напарник обязан был сразу поднять тревогу! Он видел, как я полез в шлюпку… – Асахи откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки. – Ни тревоги. Ни вспышки прожектора. Судно просто ушло…
За окном на улице что-то завыло. Ветер или сирена, было не разобрать. Светлана поежилась, будто кто-то невидимый окликнул ее.
Асахи был уверен, что его тогда бросили. На самом же деле второй матрос, которого смыла та же волна, даже не всплыл на поверхность: ударился головой о борт шлюпки, потерял сознание и утонул. Шторм отступил на мгновение, и вахтенные, должно быть, не допустили мысли, что волна могла смыть сразу двоих. Подумали, что те перешли в другой отсек. Поэтому отсутствие двух матросов долго оставалось незамеченным на корабле…
– Прошел, наверное, час. – Он чуть наклонил голову, вспоминая точнее. – Может, больше – два. Не знаю, время в шторм не ощущается. Тучи стали расходиться, и в небе появилась луна. Свет упал на воду. Она засеребрилась, будто превратилась в жидкое стекло. Это было чудо! Волны еще высокие, но уже не такие… враждебные. Я подпрыгнул на одной и увидел тень. Где-то далеко. Сначала еле заметную. Потом очертания берега. Скалы там – как стена. А затем появились… белые барашки.