Алексей Анисимов – Лахайнский полдень (страница 7)

Семён кивнул с пониманием.

– Поднялся на швеллере на ноги, медленно. Включил фонарь. Прямо на уровне глаз оказался еще один швеллер. Посветил выше, и понял: их там много. Целая цепочка. Идет вверх. – Асахи посмотрел на супругов и задумчиво произнес: – До сих пор не знаю, зачем полез. Безысходность? Не совсем. Может, как в детстве: «А смогу ли»? Дурак! Но полез… – Он говорил, не глядя на собеседников, будто снова карабкался по тем швеллерам. – Лез тяжело. Ладони скользили: пальцев не хватало, чтобы нормально зацепиться. Металл гладкий. Плечи ныли, локти дрожали, но я лез. Уже на третьей опоре подумал: вниз так просто не спуститься. Только вверх или сорваться. Дальше уже не думал. Просто хватался и тянул тело выше. Как будто доказывал кому-то: не сорвусь, не сдамся! И вот последняя перекладина. Всё, что держит теперь, – мои руки и страх отпустить…

– А сколько их было? – спросил Семён.

– С десяток. Скорее, больше. – Асахи на секунду задумался.

Семён покачал головой, прикидывая:

– Вы ж метров на пятнадцать, если не выше, забрались?

– Да. Тело гудело. А наверху опоры пошли в линию. Вели на ту сторону. Я начал перепрыгивать. Сначала легко. Потом… – Асахи слегка наклонился вперед. – В середине, над каналом, я буквально на секунду остановился. Сбился с ритма, и тут накрыло. Страх. Жуткий. Я замер – подо мной пустота. Боялся даже пошевелиться, как парализовало. Кровь застыла внутри. Стоял так долго. Потом выдохнул и шагнул дальше. А там… еще хуже.

– Вы же хотели перебраться туда, верно? – уточнила Светлана.

– Хотел, но… – Асахи сделал паузу и с раздражением закончил: – …надо было думать, прежде чем лезть! Стою на крайней опоре и понимаю: назад – никак. Теперь только вниз. Но это же не как вверх. Не дотянешься. Не перескочишь. Всё нужно делать в полной темноте. Фонарь не включишь – держаться надо двумя руками… – Он с досадой провел ладонью по подлокотнику кресла. – А еще швеллер с торца очень узкий. Стою босыми ногами на нем. Тело раскачивается. Руки расставил в стороны, как гимнаст в цирке. Только без страховки.

Я себя проклинал – залез, а теперь стою. Не прыгнешь. Не спустишься. Назад тоже нельзя. В ловушке! Снял сумку и повесил на край, чтоб не мешала. Затем лег животом и свесился вниз посветить там фонарем. Но ничего не видно, только выступ какой-то. Узкий. Не балкон, не плита. Просто торчит. Метров пять до него. Прыгать опасно – промахнусь. Подумал, может, если только повиснуть… Останется тогда метра три… Но как удержаться пальцами на краю швеллера? Металл гладкий, скользкий. Фонарь же нужно держать, чтобы прицелиться, куда приземлиться. – Асахи опустил взгляд. – Я даже не продумал ничего – и сразу вниз. Повис на перекладине. Отпускаю руку с фонарем. Остался висеть на одной и тут… сорвался. Пальцы не выдержали.

Света тихонько вскрикнула, как от боли:

– Разбились?!

– Я не прыгнул. Не спустился. Просто рухнул. Как мешок. Удар в ноги был будто кувалдой. Но ничего не сломал… А вот руки…

Я подставил их, чтоб как-то смягчить падение. Фонарь ударился о бетон – и вдребезги. Всё! Вокруг чернота!

В гостиничном номере словно и правда потемнело. Дождя за окном не было, но с потревоженных ветром деревьев падали тяжелые капли. Казалось, кто-то крадется в темноте. Светлана посмотрела на силуэт японца, тот сидел неподвижно.

– Я не понимал, что делать. Лежал. Не двигался. Прислушивался к себе: к боли, дыханию… Темнота теперь была настоящей. Не мрак. Что-то плотное. Без краев, без теней. Поднес руку, прямо к лицу. Ничего не вижу. Я исчез. Тут вспомнил про сумку. Дернулся, а ее нет. Спички же в ней, а она там наверху осталась. – Асахи поднял руку. – Всё! Теперь точно всё!

До балкона было метров пять. Значит, подо мной десять. Не меньше! Если вообще что-то подо мной есть. Прыгнуть в черноту?! От мысли этой сразу свело ноги. Похоже на отчаянное самоубийство!

– Вы же спаслись?! – не выдержала Света.

– Очевидно! – усмехнулся Семён. – Иначе грустили бы мы сейчас тут в одиночестве.

– Спасся, – задумчиво произнес Асахи. – Но уже не я…

Семён сидел тихо. Шутить больше не хотелось.

– Я сжал голову руками. Просто чтобы остановить этот шум. Мысли… Страх. Всё навалилось разом. Хотел подняться, но не смог. Темнота будто давила. Путала. Я встал на четвереньки и пополз. Потихоньку. Наощупь. Бетон холодный, гладкий. Иногда шершавый. И тут – край! Я прямо услышал пустоту за ним. Туда провалился небольшой кусок бетона, я задел его пальцами. Даже эхо не вернулось. Будто обрывалось внизу, в темноте.

Асахи невольно прикрыл глаза. Комната, пусть и погруженная во мрак и почти невидимая, исчезла полностью. Он смотрел сквозь веки на темноту. Но и сейчас она не казалась ему такой осязаемой и плотной, как в тот раз. Потеряв фонарь, он не просто лишился возможности видеть. В полной темноте, слыша лишь шорохи собственных движений, он остался без времени, наедине со своими мыслями. Это было похоже на галлюцинацию. Даже понять, что кажется, а что реальность, было тяжело. И тут он снова нащупал бетонный край. Рука провалилась в пустоту, но уже с другой стороны выступа…

– Не представляю, что бы я чувствовала, – с ужасом призналась Света. – Вы как на острове там застряли. Только вместо воды – ничего вокруг. Вакуум…

– Вот тут меня охватила настоящая паника. Я рванулся назад. Не помню зачем. Просто от этого края. От темноты. Лишь бы подальше. Сделал пару шагов и споткнулся. Меня повело. Назад… вбок… я не понимал. Чувствовал лишь – падаю! Как-то перевернулся в воздухе, подставил руки – надеялся, сейчас упрусь в стену. Но пусто. Воздух. Руки прошли мимо. Я летел вниз. – Асахи замер, его пальцы сжались. – В голове было только одно: это конец. Ошибся! Повернул не туда. Не та сторона. Ждал удара, боли… смерти. – Он провел ладонью по лбу. – А потом – резкий толчок в живот. Я рухнул. Но не в пропасть. Просто перевалился через какую-то низкую стенку и оказался на полу. Комната! Я внутри. В безопасности.

Сразу уцепился за стенку и вскочил. В висках стучит. Ноги дрожат, трясутся, как резиновые. Я дышу. Тяжело. Но стою. Твердо! Начал щупать темноту, передо мной какой-то проем. Как окно. Я провел рукой – снизу кирпичная стенка. И тут задуло. Откуда-то сзади свежий воздух. Я не поверил. Спасение? Сделал шаг. Потом еще… Но никуда не пришел. Голова закружилась. Тупик. Последний. Там всё и кончилось!

– И что вы сделали? – с удивлением спросила Светлана.

Асахи перевел взгляд на щель между шторами. Он смотрел на полоску света, тонкую, дрожащую, будто дверь в другой мир.

– Умер, – сказал он тихо.

Глава 5

Напряжение отпускало. В сознании что-то отозвалось: внутренний подъем, надежда. Она поднималась изнутри: надо бороться… но сил не осталось – он слишком вымотан. Полностью.

Решимость постепенно улетучивается, растворяется в глубине и пропадает. Ноги подкашиваются, не держат – вместо суставов камни. Губы пересохли и потрескались. Даже язык кажется чужим, инородным.

Пить! Как же хочется воды! И надо сделать шаг. Хотя бы один…

Но перед глазами чернота. Как воронка. Она начинает вращаться. Сначала медленно. Потом сильнее…

Головокружение приходит резко, как удар в живот. К горлу подступает тошнота, резкая, до горечи во рту. Тело тяжелеет, будто его заливают свинцом. Держаться на ногах всё труднее, и спина неожиданно упирается о стену. Только на ней и удержался. И всё! Чернота сомкнулась. Не снаружи, теперь уже в голове. Сознание оборвалось, будто решило: дальше без меня…

Очнулся не сразу. Сколько прошло времени – неизвестно. Ощущения вернулись, но тускло, будто свет пробил мутное стекло. Тело вытянуто. Под ним холодный пол. Вокруг та же тьма. Глухая, плотная, как бездна того пустого канала, обволакивает со всех сторон.

Страшно! Надо осмотреться, но разум ускользает. Приходит сон. Тяжелый. Мертвецкий. Как провал между высоких волн…

С первых же мгновений закрутилось нечто странное. Какое-то движение. Вдали появился водоворот: искры, цвета, звезды… Мерцающие, живые. Всё это медленно собирается в яркую спираль, зовущую, плотную. Она переливается и несется прямо на него. Приближается и в какой-то момент поглощает. Целиком. Он падает, как в детстве на качелях. Когда живот уходит вниз. Но страха нет. Напротив, почти радость и даже легкий восторг. Ведь можно кувыркаться, нырять, парить в воздухе. Вокруг свет, вихрь, вода, но это падает глубже, всё стремительнее вниз…

И тут – темнота. Внезапно, будто кто выключил свет. Всё сразу сжалось в черную точку. Скорее, в твердый камень. Который и затягивает в трубу или, точнее, колодец. Вокруг уже ни красок, ни образов – густая чернильная темнота и нарастающий гул. Как огромный винт корабля…

Вдруг предчувствие, скорее уверенность: снизу навстречу несется что-то твердое. Смертельное. Дно колодца! Сейчас случится удар! Страх сковывает всё, сжимает еще сильней. Легкость исчезает. Тело не парит – падает. Оно и есть этот камень! За секунду до удара – крик.

Пронзительный, резкий голос как лезвие разрезает черноту…

Та же тьма, но глаза теперь открыты – он проснулся. Несколько секунд в ушах звенит эхо. Чей это был голос? Его?!

Постепенно возвращается сознание: тот же холодный пол, кирпичная стенка за спиной и липкая темень. Однако что-то поменялось. Темнота будто затаилась. Как стая шакалов, почуявших льва. Голова тяжелая, взгляд мутный.