Алексей Андреев – Верёвка (страница 13)
– Искажение проприоцепции.
– Теперь то же самое для блондинок, пожалуйста.
Значит, сон всё-таки отменяется. Егор открыл глаза:
– Это ощущение своего тела в пространстве. У тебя тысячи датчиков в мышцах, и благодаря им ты всегда знаешь, где у тебя рука, где нога. И твоя внутренняя модель своего тела знает всю его механику. Она знает, куда выставить руку, чтобы поймать мяч, и на какую коленку упасть, если поскользнёшься. И вот представь, что у твоего тела появляются дополнительные части…
– Ой, такое нельзя на ночь рассказывать!
– Да это ежедневно происходит. Скажем, ты работаешь лопатой. Ты чувствуешь вес земли на лопате, хотя она не является твоей конечностью… но твоя внутренняя модель конечностей как бы достраивается. Так и в автомобиле. Руки на руле, ноги на педалях, спина через сиденье чувствует каждое движение кузова…
– У меня получается другое тело вообще, да?
– Другая внутренняя модель. И она влияет на твой образ мыслей. Когда ты обзываешь меня «тормозом» или рассказываешь, что тебя «заводит» – это говорит твоя автомобильная часть.
– Слу-уушай… – Она прямо подскочила на кровати. – Вот что уничтожает разницу полов! Я добавляю себе новых железных органов, но они все «унисекс». Значит, в общей массе нового тела доля моих сисек резко уменьшается! И поэтому…
– Да, если напишешь про это в своём глянце, тебе дадут Пулицеровскую премию за открытие истоков феминизма. В названии статьи можешь обыграть тот факт, что слова «мышление» и «мышцы» очень похожи.
– Издеваешься, умник?
– Нет, я серьёзно. Техника меняет людей в свою сторону. А поскольку у техники секса нет… Ну смотри, раньше фотки часто делали в полный рост, на больших листах – людей интересовало тело. А теперь ты смотришь фотки на маленьком экранчике, где ни черта не видно, если в полный рост. Поэтому ты делаешь что?
– Селфи! Мордокнига!
– Ага. Бог создал женщин с ногами разной длины, но селфи сделало их равными.
– Если я такое напишу, меня захотят убить не только феминистки, но и завистливые коротконожки.
– Но у тебя же будет ещё история про автомобиль! В позитивном ключе для коротконожек: у них удлиняется ощущение нижних конечностей за счёт педалей. Я вот, кстати, ненавижу просто так бегать – зато очень люблю на лыжах, на велике. Видимо, то самое ощущение…
– Теперь твоя теория оскорбляет даже мои прекрасные ножки!
Она согнула ногу и погладила его бедром по бедру, потом повернулась и прижалась спиной к его груди. Егор привычно положил руку ей под голову. Не очень удобно, но он знал, что так она быстрее заснёт.
– Ну всё, теперь говори мне всякие приятные вещи. Как ты рад, что я вернулась, и всё такое.
– Я очень рад. А ноги у тебя такие, что для них нужно срочно изобрести новый формат вертикальных баннеров – и размешать на уличных столбах.
– Мур-р! Слушай, а секс тоже искажает эту…?
– Проприоцепцию? Наверное. Если ты ощущаешь моё тело как своё… Хотя секс – штука естественная, она уже зашита в наши внутренние модели тела. Но если делать какие-то необычные движения, да ещё коллективно…
– Это ты про что? – Она подняла голову.
– Про акробатов в цирке. И религиозные обряды. И танцы.
– А-а. Ладно, давай спать.
Он проснулся от холода. Ольга уже перекатилась на свою сторону кровати, попутно завернувшись в плед, и мирно посапывала у стены. А он так и заснул голый.
От этого, наверно, и сон вышел такой несуразный. Ему снилось, что он переобувается в метро, причём вторая пара ботинок какая-то детская. Но тут налетела толпа, обе пары обуви унесло, и он остался босой. Он спрыгнул вниз с платформы, и там под платформой обнаружилось «Бюро находок», где ему выдали заштопанные резиновые сапоги кислотной расцветки. Он попытался обменять их на более приличные бежевые туфли в другом бюро находок на той же станции, но в итоге опять оказался в бегущей толпе и обувь опять унесло. Такой вот сон замерзающего.
Он встал, нащупал в темноте одеяло, свалившееся на пол во время их бурной встречи. Снова лёг, завернулся и согрелся. Но теперь захотелось пить.
За прозрачной кухонной занавеской ярко светила луна, и он легко нашёл воду, не зажигая лампу. Лунный свет вспыхнул на гранях стакана. Он заметил, что держит стакан в правой руке.
Тут же вспомнилось, что и верёвочную фигуру он делал сегодня на правой.
А если запустить рыбку в левую руку, как тот гавайский старик… неужели снова станешь левшой и полюбишь брюнеток?
Да ну, бред.
Однако желание проверить упорно боролось с разумными доводами. В качестве компромисса он решил сделать не «гарпун и рыбу», а какую-нибудь другую фигуру, чтобы успокоиться. Да просто любую другую. Включил ноут, развернул файл со ссылками, которые собрал за последние дни, и тыкнул в первую попавшуюся.
Блин, лучше бы не тыкал, подумал он, когда открылось окно браузера.
Фигура называлась «две рыбы».
9. Черепаха на дороге
Надо было свалить из дома пораньше. Переключить её внимание и быстро уйти. Вместо этого он стал отвечать, а это было ошибкой.
Началось с мелкого комментария про мытье посуды, и уже тогда можно было заметить, как разлетаются крылья её ноздрей – хотя сама она ещё сдерживалась, но её нос уже начал превращаться в хищную птицу.
Ну и завертелось: про разбросанные вещи, про неоплаченный счёт за свет. Чёрная дыра с обратной связью разрасталась, втягивая в разговор новый негатив. От упреков по мелкой бытовухе перешли к обобщениям – «ты никогда не убирал…». Стали вытаскивать примеры из прошлого – «а ты даже в отпуске не могла…».
Когда Ольга начала говорить про его маму, он уже был в дверях, но всё равно ответил про её маму – и в него полетел тяжёлый томик Докинза, попавшийся ей под руку.
Через полчаса она позвонила в слезах: разбила машину. Врезалась в кого-то на Вернадке. Сидит теперь, ждёт полицию. Егор, почти добравшийся до работы, поймал такси и поехал обратно, ругая себя за невнимательность.
Тоже мне, этолог-бихеворист! А такую простую вещь, как ПМС, никак не запомнишь! Даже рекламные боты легко вычисляют эти женские циклы, чтобы впаривать им больше товаров в те нервозные дни, когда больше шансов спонтанного шоппинга. А ты до сих про не научился.
Ну, сам виноват. Если тебе можно вынести мозг, значит, он не закреплён болтами.
Наверное, в древности бабы так не шизели. Замуж их выдавали рано, контрацепции не было, рожали каждые два года – поэтому и месячные нечасто видели, и не истерили с такой регулярностью. А теперь и сами бесятся, и мужиков достают. Раньше культуру драйвил голод, теперь её драйвит ПМС.
И все прогнулись под этот розовый невроз. Кто там врёт, что Интернет изобрели зелёные военные? Ага, щас! Сеть для военных – это чёткие командные цепочки с известным адресатом. Прямая синаптическая связь, нейрон с нейроном говорит.
А нынешний Интернет – это массовые трансляции без конкретного адресата. Внесинаптический впрыск нейромодулятора, «эмоциональный интеллект». Проще говоря, всепланетный мозг истерички.
Нужна какая-то напоминалка, подумал он, проезжая круглый павильон метро «Университет» со сломанными часами. Нужно ПМС-приложение в мобилу, причём для мужиков. И прямо в школе всех учить, что «женских дней» в году не один, а как минимум шестьдесят…
Ольгину белую «тойоту» он увидел издалека, она как бы возглавляла пробку, образованную позади неё на проспекте. Никто не пострадал, да и машины не сильно помялись. Гораздо больше неприятностей доставило Ольге само ожидание посреди проспекта с гудками недовольных.
К тому времени, как машину сдали в ремонт, её хозяйка уже не бесилась, зато впала в меланхолию. Егор взялся проводить её до работы, и по дороге всячески старался развеселить. Он напомнил ей, как здорово она превращала свои прошлые неприятности в журнальные колонки (тактично умолчав о том, как ему не нравилось быть отрицательным героем её опусов), и предложил точно так же превратить в гонорар историю этого ДТП.
Ольга вяло согласилась, но тут же сказала, что времена таких колонок уходят. Толстых журналов больше нет, остались только толстые журналисты. А сама журналистика теперь – сливной бачок пиара. Большинство «мнений экспертов» поставляют в СМИ специальные агентства, которым бренды платят за упоминание себя любимых.
Поэтому хрена с два ты напишешь собственные мысли про ДТП. Теперь делается так: сначала журнал выбирает тему, используя какой-нибудь рейтинг популярных трендов, хештегов или поисковых запросов. Про аварию будут писать, только если с участием политика или актрисы.
Потом редакция отсылает тему в то самое агентство. Агентство подгоняет комменты от пиарщиков автодиллера, или от страховой, или от других своих клиентов, связанных с тачками. А дальше ленивый журналист просто компилирует всё это левой ногой в один текст.
Егор возразил: остаётся же ещё искусство заголовка! Именно оно обеспечивает читаемость статьи в мобильном мире, где из сотни лидов в ленте человек кликает только в один. Значит, именно тут журналисту надо пошевелить мозгами, это же очень творческий минимализм, настоящая японская поэзия, яркий образ. И всегда должен быть глагол, чтобы читателя аж до мышц пробило.
Скажем, «Черепаха на дороге остановила движение в столице». Мы же можем сказать, что ты хотела спасти черепаху и слишком резко свернула.
Или вспомним, что ты любишь бегать, это привлечёт всех ЗОЖников: «Спешившая на марафон блондинка парализовала конный транспорт Москвы». Нет, длинновато…