Алексей Андреев – Москве не хватает любви (страница 6)

– Мне не нужен какой-то другой кот, – раздраженно сказал Лёва и отхлебнул чай из маленькой глиняной чашечки, – Мне нужен этот конкретный кот. Мой кот!

Мы уже закончили играть и теперь сидели, развалившись на мягких пуфиках и пили чай с сахарным печеньем. Народа в чайной кроме нас почти не было. Только тощая девчонка с разноцветными косичками на голове болтала о чем-то с бариста, время от времени оглашая помещение неприятным скрипучим смехом. Одета она была так, будто по накурке ограбила дешевый секонд-хенд, а всю добычу решила унести на себе. Футболка, джинсы, платье, куртка… Всех цветов радуги сразу и обязательно не по размеру. Образ дополняли холщовая нищенка с абстрактным принтом и классические черно-белые «конвера».

– Надо же, хиппи все еще существуют, – сказал я самому себе, а потом ответил на Лёвину тираду: – Ну, тогда я не знаю, что делать.

И Лёва прекрасно знал, что я не знаю, что ему делать. Эту неприятность с котом мы обсуждали уже не первый раз и даже, наверное, не двадцать первый. Если Лёва не говорит об Израиле или об игре в го, он говорит о коте. Кота зовут Тимоша, ему три года от роду, последний из которых он провел в плену у злобной старухи Варвары, разлучившей несчастное животное с заботливым и любящим хозяином. То есть, с Лёвой. Во всяком случае, именно так эту ситуацию описывал сам заботливый и любящий хозяин.

– Эта сука его даже не кормит нормально, я уверен! Насыплет какого-нибудь дерьма – и жри чего дали. А от дешевого корма у мейн-кунов почки отказать могут.

Да, потребность в здоровой пище Лёва считает совершенно обязательной не только для людей, но и для братьев наших меньших. По крайней мере, для одного брата уж точно.

– А ты ей денег не пробовал предлагать?

– Пробовал! Ни в какую!

– Может быть, мало предложил? – ехидно поинтересовался я, зная, что Лёва хоть и не настолько жаден, как стереотипные евреи из анекдотов, но деньги считать любит и умеет.

– Предложил пятьдесят тысяч. По-моему, это неплохая сумма за кота.

Я не знал, какая сумма за кота может считаться неплохой, а какая – не может, поэтому говорить ничего больше не стал. Да и вообще, вся эта эпопея с Тимошей мне уже порядком надоела. Никаких других идей, кроме как выкупить кота или украсть его, мне в голову не приходит. Но продавать Тимоху не хочет Варя, а красть его не хочет Лёва. Да и правильно делает – это кошелек с деньгами или телевизор можно утащить так, чтобы хозяин не догадался, кто это сделал, а с котом такое не прокатит. Кот нужен только Лёве – значит, и украсть его может прийти в голову только ему. А кража есть кража – посадить за нее на первый раз, может быть, и не посадят, но проблем все равно не оберешься.

– Слушай, заведи себе собаку! Собака – лучший друг человека, не зря же говорят. Она общаться с тобой будет, а не просто сидеть на тумбочке, как шерстяной истукан…

Лева посмотрел на меня как на врага народа и допил свой чай. А потом рассказал про брата, который с тех пор, как уехал к родителям в Израиль, никак не может вылезти из кредитов, хотя сменил уже три работы.

– Просто не надо брать деньги в долг у евреев. Даже если ты и сам – еврей.

Лева грустно посмеялся, и мы стали собираться по домам.

Вечером мне позвонила мама и сказала, что в среду я приглашен к ним в гости.

– Даша вернулась из отпуска, будем все вместе отмечать папину операцию. Ты же приедешь?

– Приеду, мам, обязательно!

– И не забудь, что у Даши скоро день рождения.

– Я помню, уже подарок даже купил.

Естественно, никакого подарка я не покупал, а про Дашин день рождения никогда бы и не вспомнил, если бы мама не сказала. Сколько ей лет-то вообще исполняется? Тридцать два? Тридцать три? Надо будет у папы уточнить. В конце концов, дочери у него не каждый год на свет появлялись, так что он мог даже и запомнить, когда именно это произошло. Но мог, впрочем, и не запомнить – папа не слишком-то любит забивать голову всякой малозначительной чепухой.

Когда я приехал, папа, мама и моя младшая сестра Даша уже сидели в комнате за большим столом с аккуратно расставленными на нем тарелочками, стаканчиками и рюмочками.

– Ох, теперь-то я точно вас всех переживу! – смеялся отец, шевеля усами, – С новым-то сердцем.

– Папа, тебе просто поменяли клапан, никакого нового сердца, – сказала Даша таким серьезным тоном, будто отец действительно мог не знать, какую именно операцию ему делали. Она всегда была крайне занудной девчонкой.

– Так, давайте кушать, – мама принесла с кухни чугунную утятницу и поставила ее на центр стола, – Не ждите, пока остынет.

И она принялась раскладывать по тарелкам свое фирменное блюдо. То есть, какую-то непонятную бурду, название которой до сих пор оставалось мне неведомо, а вкус раз от раза менялся до неузнаваемости. Мама называет эту стряпню просто «горячее». Даже если она уже холодная. Впрочем, в этот раз стряпня получилась на удивление вкусной, хоть и выглядела, как всегда, не особенно аппетитно – какая-то смесь мясных ошметков и овощных кубиков, обильно политая коричневым соусом. Но я был голоден и потому не слишком требователен к эстетическим качествам предлагаемой пищи. Быстро умял целую тарелку, а потом еще и попросил добавки.

– У меня, кстати, новости имеются! – сказала Даша, когда мы закончили есть, и мама убрала тарелки со стола, – Я на втором месяце!

Мама с папой очень обрадовались этому известию, а я просто не удивился. У Даши уже есть два сына от первого брака, а ее новый муж, естественно, хочет обзавестись собственным наследником, так что все очень ожидаемо. За размножение у нас в семье отвечает Даша, и меня это полностью устраивает. Она рожает родителям внуков, а я заполняю их пепельницу окурками, когда приезжаю в гости. Мы с детства умели распределять обязанности по дому и никогда из-за всякой ерунды не ссорились.

По такому радостному поводу папа предложил выпить коньячку. Не себе, конечно, – после операции ему еще нельзя было употреблять алкоголь, а всем остальным. Мама и Даша были не против, а я отказался, сославшись на то, что еще за руль садиться надо. Я всегда приезжаю к родителям на машине именно для того, чтобы был повод отказаться от выпивки. Почему-то мне совершенно не хочется пить в их присутствии, хотя я прекрасно знаю, что ни папа, ни мама не имеют ничего против того, что я люблю иногда заложить за воротник.

– Главное – чтобы героином не кололся, – сказал мне отец, когда я впервые приполз домой на четвереньках. Наркотическая эпидемия девяностых унесла жизнь не одного его знакомого, даже несмотря на то, что они к тому времени были уже давным-давно не подростками.

И я папу не подвел! Какой уж там героин, даже травку-то всего несколько раз пробовал. От нее только жрать охота, да спать. Ну, еще однажды под кислотой беседовал о смысле жизни с настенным ковром в квартире случайной знакомой где-то на Шелепихе. В общем, с наркотиками у меня отношения как-то сразу не задались.

А вот торт «Северный мед» – это совсем другое дело! От него я никогда не отказываюсь. Во многом именно из-за этого торта я и люблю иногда бывать в гостях у родителей. И мама явно об этом догадывается, потому что всегда покупает именно «Северный мед», хотя сама больше любит «Санчо» или «Панчо».

– Вадимка, давай с собой кусочек положу, а? – спросила она, когда мы уже собирались расходиться, – У меня и контейнер подходящий есть, чтобы не помялся!

– Давай! Можешь даже два положить, я не обижусь!

– И Саше с Сережей по кусочку, да? – это мама спросила уже у Даши.

– Мам, им нельзя сладкое, ты же знаешь!

– Это тебе нельзя сладкое, а то попа как у меня будет! А они дети еще, им пока все можно!

Даша рассмеялась и согласилась взять два кусочка торта.

В благодарность за то, что она и в этот раз приехала на семейную встречу без сыновей, я сам отвез сестру домой через весь город, в Чертаново. Не то чтобы я так уж сильно не любил своих племянников, но все же «Северный мед» кажется мне куда вкуснее, когда под ухом никто не вопит. И Даша об этом знает. А внуков к бабушке с дедушкой она и так часто привозит, когда сама уезжает вместе с мужем куда-нибудь отдохнуть на выходные.

– Ты жениться так и не надумал? – спросила сестра, когда я остановил машину возле ее подъезда.

Мне было лень придумывать какой-то смешной ответ, и я просто отрицательно покачал головой. На том мы и попрощались.

В пятницу с утра работы у нас с Кириллом не было вообще. Телефон молчал, корпоративный мессенджер молчал, и даже на электронной почте было пусто, как у меня в холодильнике.

– Может, интернет не работает? – предположил я и открыл на компе первый попавшийся сайт, – Да нет, вроде все нормально. Неужели мы перестали торговать китайским дерьмом и перешли на что-то более качественное?

Кирилл расхохотался. Нет, таких чудес на свете даже по пятницам не случается.

Впрочем, не всё в нашем кабинете, несмотря на отсутствие работы, было так уж радужно. Еще в понедельник от настенного календаря отвалился красный магнитный квадратик, которым выделяется текущая дата. Отвалился, а потом куда-то потерялся. Это было очень неудобно, ведь приходилось постоянно вспоминать, какое сегодня число и день недели. Минут десять я сидел, смотрел на календарь и думал о том, что надо бы где-нибудь найти новый квадратик, но в конце концов мне стало лень решать эту проблему, и я принялся играть в гонки на телефоне.