Алексей Андреев – Москве не хватает любви (страница 7)

За полчаса до обеда к нам в гости зашла Ира. Сегодня на ней было светло-зеленое платье в крапинку и черные кроссовки «New Balance». Красиво. Пришла она не только для того, чтобы позвать меня выпить пива в «Причале» после работы, но еще и для того, чтобы попросить денег. Не для себя, конечно, а для других, но все равно как-то это было несолидно для заместителя начальника отдела кадров.

– Ребята, наша фирма участвует в кампании по сбору гуманитарной помощи для детей из малоимущих многодетных семей, – Ира дала нам с Кириллом по разноцветному листочку с какими-то надписями и картинками, и продолжила, – Если у вас есть какие-то ненужные детские вещи, можете приносить мне. Или еще есть вариант помочь материально.

– А вещами – это разве не материально? – поинтересовался я.

Ира на мгновение впала в ступор.

– Я имею в виду – деньгами.

– А-а-а, деньгами, – я изобразил на лице глубокое разочарование, смял разноцветный листок и выбросил его в корзину для мусора, – Не, деньги мне и самому пригодятся.

– Ты совсем не хочешь помочь детям? – спросила Ира, и я, естественно, тут же вспомнил фильм «Собачье сердце».

– Не-а, не хочу.

– Сам-то, насколько я знаю, в нормальной семье рос, да? Но не всем же так повезло.

– Слушай, я одного не понимаю – если эти твои семьи все из себя такие малоимущие, нахрена они стали многодетными, а?

Ира замолчала, и на ее милом личике отразилось раздумье. Похоже, она и вправду собиралась что-то ответить на мой риторический вопрос.

– Ир, не обращай на него внимания, – встрял в наш разговор Кирилл, – Он за всю жизнь ни на кого кроме себя ни копейки не потратил.

Это была, конечно, не совсем чтобы ложь, но и не совсем чтобы правда. Впрочем, объяснять мне ничего не хотелось, и я просто отвернулся к монитору.

Кирилл пообещал, что спросит у соседки, имевшей в хозяйстве двух малолетних отпрысков, насчет ненужных вещей, и, если что-нибудь найдется, обязательно принесет. На этом обсуждение гуманитарной помощи было окончено, и Ира ушла. А я еще какое-то время сидел, глядя на оставшееся после нее пустое место посреди кабинета и думал о том, что семью, в которой я рос, вряд ли можно считать абсолютно нормальной. Но она, по крайней мере, не была малоимущей, а, значит, мне и вправду повезло. Иногда отсутствие невезения – это уже удача…

– Красивая девка, все-таки, – самым наглым образом прервал мои размышления Кирилл, – Повезло тебе.

– Иногда отсутствие невезения – это уже удача.

– Чего?

– Да ничего. Ты надоел уже со своими комментариями. Мы просто ходим попить пива после работы. У меня с друзьями в последнее время дело совсем плохо стало, а пива-то хочется. Не одному же в кабаке вечно сидеть?

Кирилл ухмыльнулся и ничего больше не сказал. Естественно, он знает, что я ему вру. И я знаю, что вру ему. Где-то с начала лета мы с Ирой все чаще стали ходить в «Причал», и все дольше там сидеть. Вот и сегодня тоже пойдем. Означает ли это что-нибудь кроме того, что нам нравятся слабоалкогольные напитки? Да, пожалуй, означает. Вот только вовсе не то, о чем думает Кирилл. Ира регулярно зовет меня в бар не потому, что я ей нравлюсь, а потому, что это она мне нравится.

– Ты книжку прочитал уже? – спросила Ира, когда мы уселись за тот же столик, что и в прошлый раз.

– Нет еще, в процессе.

– Да чего там читать-то? Я за одни выходные осилила. Помню, в юности мне Гиллиам очень нравился. Он смешной.

Ну да, Гиллиам – смешной, тут поспорить сложно. Но с чего она взяла, что мне нравятся смешные книги? С чего она взяла, что мне вообще нравятся книги? Последний раз я много читал, когда в двадцать лет сломал ногу, поскользнувшись на замёрзшей луже, и почти всю зиму просидел дома. Смартфонов тогда еще не было, а от телевизора меня уже тошнило, вот и пришлось целыми днями только тем и заниматься, что читать. Гиллиам, Брэдбери, Толкиен, Кизи, Сэлинджер… Я освоил почти всю папину книжную полку, но любителем литературы так в итоге и не стал. Занудные они все какие-то, эти писатели. Даже те, которые смешные – все равно занудные.

– Я хочу картошки! – сказала Ира, когда мы приступили ко второму стакану, – Тебе взять?

– Ага, возьми. И два соуса еще!

– Окей!

Ира пошла к стойке, и я заметил, что парень, сидящий за соседним столиком, пялится на ее ноги. Да, ноги у Иры красивые, я его вполне понимаю. И вообще она вся целиком красивая. В этом-то и была главная проблема. Я никогда раньше не имел дела с красивыми женщинами, и совершенно не представлял, как с ними нужно обращаться. Все мои немногочисленные подружки вполне годились для того, чтобы после пары бутылок пива взять их за руку и сказать что-нибудь вроде: «Вы не слишком привлекательны, я – тоже совсем не Челентано, чего зря время терять?». Но с Ирой я на такое не способен. Рядом с ней я чувствую себя нелепым угловатым подростком, пытающимся заглянуть под юбку взрослой женщине на эскалаторе в метро. И моей смелости хватает лишь на то, чтобы шутить и любоваться.

– У тебя такой вид, как будто ты помирать собрался, – сказала Ира, вернувшись за столик с картошкой и соусами.

– А, может быть, и вправду собрался, откуда тебе знать? Я вчера в трамвае чеченцу на ногу наступил, а эти ребята обид не прощают. Вот я и готовлюсь…

– Как ты узнал, что он – чеченец?

– Ну, морда у него такая была… Как будто еще вчера Ачхой-Мартан оборонял, понимаешь?

– Да выдумываешь ты все! – засмеялась Ира и поправила волосы, – Как всегда!

Ее легкость и простота вовсе не помогают мне чувствовать себя рядом с ней увереннее. Даже наоборот – если красивая женщина еще и проста в общении, то это уже высший сорт. А где я, и где высший сорт?

В бар вошел высокий статный мужик в белом поло и с окладистой бородой, и уселся за стойку. Вот это, я понимаю, самец! Сейчас он подойдет к нам, властно обнимет меня за плечи и скажет что-нибудь вроде: «Беги-ка домой, мальчик, тебя бабушка заждалась!». А сам сядет рядом с Ирой и положит свою увесистую ладонь ей на коленку. «Ну что, детка, не хочешь прокатиться на моем волосатом мотороллере?». Она виновато глянет на меня и…

– Да что с тобой сегодня, Вадим? – Ира помахала рукой перед моим лицом, а потом сунула мне в полуоткрытый рот ломтик картошки. Я его съел.

– Просто задумался. О роли человека в обществе, так сказать.

– И какая же у тебя роль в обществе?

– Хреновая.

Я посмотрел на Иру и вспомнил, что еще с утра собирался сделать ей комплимент насчет нового цвета волос. Не то чтобы он слишком уж сильно отличался от старого, но я слышал, что если женщина меняет что-то в своей внешности, это надо обязательно заметить и оценить. Но теперь уже поздно, целый день прошел. Поэтому я решил вместо комплимента рассказать ей про Борю.

– У меня тут старый приятель из Питера вернулся, спрашивал, не продает ли кто квартиру. Желательно в северных районах.

– Хорошие у тебя приятели, – ехидно сказала Ира, – Если у него есть деньги на квартиру, то и на риэлтора, думаю, найдутся.

И то верно. А еще верно то, что она не будет так вот сидеть со мной каждую пятницу до скончания времен и ждать, когда я наконец решусь сделать первый шаг. Я и так уже выбрал все возможные лимиты времени. От этих размышлений мне стало совсем грустно, и я сказал, что пива больше не хочу. Мы допили то, что оставалось в стаканах, доели картошку и пошли к метро.

Все выходные мне было скучно. Скучно настолько, что даже ничего вкусного поесть так и не захотелось. За окном целыми днями лил дождь, а я валялся на диване и слушал Эллиотта Смита. Пару раз из-за серванта вылезал Гоша, и тогда я забирался под одеяло с головой и проваливался в нервный дневной сон. В один из таких моментов мне приснилась Ира. Мы с ней гуляли, взявшись за руки, по желтовато-осеннему парку и смотрели на огромных сизых голубей с теленка размером, плававших по лужам и раскатисто курлыкавших. Ира схватила одного голубя за шею, ловко вскочила на него верхом, пришпорила пяткой кроссовка и крикнула: «Но-о-о! Но-о-о! Полетели!». Голубь закурлыкал, замахал крыльями, приподнялся на полметра над землей и кое-как долетел до соседней лужи. Там Ира слезла с него, подбежала ко мне и поцеловала. Больше ничего запоминающегося в эти два дня не произошло.

– Го? – спросил Лёва.

– Го! – ответил я, – Сегодня же понедельник.

И после работы мы пошли в чайную. Заказали пуэра, нахватали для меня побольше печенья, разложили доску, определили фору в пять камней, но начать играть так и не успели. Потому что мне позвонил Боря.

– Слушай, Вад, – начал он с места в карьер, даже не поздоровавшись, – Ты уже дома?

– Нет, – ответил я, – И пока что туда не собираюсь.

– Блин. Прям очень занят, что ли?

– Я в го играю.

– Во что? – Боря, судя по голосу, не просто удивился, а прям-таки охренел, – В китайские камушки, что ли?

– Ага, в камушки. В китайские.

– Я сейчас к Денису еду. И ты должен поехать со мной.

– Должен? – переспросил я, – Я тебе, чувак, ничего не должен, ты уж извини.

Я надеялся, что Боря обидится и бросит трубку, но трубку он не бросил. Хотя, возможно, и обиделся.

– Пожалуйста, Вадим. Я тебя заберу на тачке и отвезу, поехали. С меня бутылка.

Я задумался. Нет, не о бутылке – бутылку я себе и сам могу купить, этим делом меня так просто не соблазнишь. Я задумался о Денисе. Может быть, и вправду стоит его повидать? Неизвестно же, будет ли у меня другой шанс это сделать, или уже нет…