Алексей Амурский – Отражение (страница 12)

В камере следственного изолятора на вопрос, за что привлекли, Костик ответил: – «за кастет». Так и приклеилась к нему кличка Кастет, со временем она только укрепилась – в драках его нокаутирующие удары вызывали восхищение у одних и страх у других. В камере он немного отошел от прессинга следователя и начал размышлять, одна мысль не давала ему покоя, она мучила его постоянно не давая спать, есть, думать о чём-то другом. «Вот это подстава, Санек меня подставил, чтобы поехать вместо меня на соревнование. Что делать? Что же мне делать?» Константин поделился своей бедой с сокамерником – бывалым вором в законе Ашотом, тот, в свою очередь, объяснил, как следует вести себя со следователем и как вести себя в хате (в камере) по понятиям, то есть по суровым законам тюрьмы.

– Тебя взяли за жабры крепко, никакая отмазка не поможет. Если подтянешь своего друга, сядете вдвоем, только срок будет больше, так как это уже групповуха. Если пойдешь в сознанку, срок могут скостить, но это не приветствуется на зоне – западло сотрудничать со следствием. Так что сделай выбор сам: либо идти в несознанку, отрицаловку, пусть сами доказывают, что ты не верблюд, и при этом отсидеть придётся полный срок. Либо подписаться под делом, которого не совершал, глядишь, на год, а может, года на два меньше отсидишь, но тогда ты и с годами не сможешь реабилитироваться. Но при этом в зоне не будет тогда тебе достойного уважения, ведь ты сотрудничал со следствием, помог ментам сам на себя дело повесить – лапти сшить на этап (пересылка заключённых из следственного изолятора в тюрьму).

Кастет выбрал самый правильный путь, стоял на своем: к убийству он никакого отношения не имеет, кастет нашел накануне и опробовал его на заборе, вот и вся его вина. Но больших доказательств, для следствия и не требовалось, на кастете были только его отпечатки пальцев, а в уголках кастета обнаружили пятнышки крови, совпадающие с группой крови убитого. Так что Кастету дали полный срок: десять лет общего режима – два года малолетки, и восемь лет на взрослой зоне.

Отсидел Константин полный срок, как говорится, от звонка до звонка. После освобождения в середине девяностых Кастет вернулся в Смоленск. Нашел Санька, который с дружками беспредельничал в своем районе: занимались рэкетом, грабили квартиры, пока жильцы были на работе. Район новый, как правило, не то что в доме – в подъезде никто никого не знал. Поэтому они средь бела дня под видом переезжающих спокойно выносили все из квартиры. А вечером, отработав смену и придя домой с работы, потерпевшие, обнаруживали обчищенную квартиру. Грабители выносили все, кроме обоев на стенах. Как правило, никаких свидетелей не было, поэтому банда чувствовала полную безнаказанность.

– Ну, здорово, Санчила, ты мне сам расскажешь про то, что ты сделал, или людей поспрашиваем? – Костя держал правую руку в кармане, сжимая нож с выкидным лезвием.

– Костян, братан, я не знаю, про что ты говоришь, – после того как Санек увидел Константина, настроение у него сразу пропало, всем телом он почувствовал какой-то дикий страх, и не напрасно. Трое быков из его кодлы стояли насторожившись, но пока шли какие-то непонятки, не вмешивались, что еще больше угнетало его.

– Какой ты мне братан, червь вонючий? Говори, для чего кастет мне подсунул, да еще и с висяком? – Предьява была конкретная, и вариантов отмазаться не представлялось, следовало действовать. Александр, конечно, понимал, что с Кастетом ему не справиться, оружия при себе не было, а в юности на тренировках он всегда выглядел слабее Кости, теперь и вовсе после праздной жизни – ограбил, пропил, опять ограбил, опять пропил – он был хил, словно дохляк из концлагеря. Так что о спарринге не могло быть и речи. Кастет был фанатом спорта, он всегда находил время и место потренироваться, побить грушу (мешок с песком), потягать тяжести, к тому же тюремная жизнь развила жесткость и быструю реакцию в расправе с врагами, которых нельзя отпускать и прощать. Прощать значило проявлять слабость. Поэтому у Александра надежда была только на быков, которые стояли в трех метрах от них.

Александр подался вперед, замахнувшись, нанес удар правой рукой в лицо Кастету. Костя отработанным приемом интуитивно поднырнул под руку нападающего, вытаскивая нож из кармана и нажав на кнопку большим пальцем. Лезвие моментально выскочило из рукоятки, в следующее мгновение Кастет нанес удар ножом в кадык. Когда он вытащил нож, из горла Александра ударил фонтан крови. Костя повернулся к ошарашенным быкам, в два прыжка оказался вплотную к самому сообразительному, который уже выхватил «беретту» из кобуры. Блоком левой руки отвел от себя направленную на него руку с пистолетом, а правой нанес удар сверху вниз ножом в грудь – прямо в сердце. В следующее мгновение, перехватывая пистолет левой рукой из руки еще теплого трупа, правой рукой вытащил нож из обмякшего тела, полоснул по горлу второму быку, стоявшему в оцепенении. Третий бандит уже тоже достал свой пистолет, но, забыв снять с предохранителя, тщетно судорожно нажимал спусковой крючок. Не успев сообразить, в чем дело, он свалился замертво с дыркой во лбу – это Кастет выстрелил из пистолета, держа его в левой руке.

– Ну вот, вроде бы и поговорили. Да долго я ждал этого момента. Бог свидетель, не я начал эту войну, хотя войны как таковой между нами ни когда не было. Самые глубокие раны оставляет Мир, а не Война. – Кастет достал платок, протер пистолет и вложил его в руку владельца, затем протер свой нож и вложил его в руку трупу с простреленной башкой. Теперь все походило на криминальную разборку: один порезал троих, а его застрелил один из потерпевших, таким образом, дело закроется и никого искать и привлекать по этому делу не будут. Обыскав трупы и забрав у них только деньги, Кастет спокойно удалился. Так началась на свободе новая, криминальная жизнь Константина Блохина. Жизнь, которую он себе не выбирал, жизнь которую выбрала его судьба, а он лишь плыл по течению, контролируя последствия чужого выбора.

***

– Алло, Кастет, это Князь беспокоит, приятного вечера! Как поживаешь?

– Вашими молитвами. А у вас как в столице дела идут?

– Да дел невпроворот. Слышал, может быть, я недавно откинулся с зоны и, пока дела не принял, не втянулся в суматоху, хотелось бы прокатиться, отдохнуть, друзей повидать – мир посмотреть, себя показать. Ты как, не против, если я подъеду на денек-другой, погощу?

– Я-то не против, организуем, встретим уважаемых гостей, как положено. Просьба будет за сутки предупредить. Чтоб было все чин по чину. Может, на охоту в заповедник путевку выкупить?

– Кастет, не гони волну, не суетись, когда приедем, тогда культурную программу и составим.

– Хорошо, буду ждать звонка, пока.

– Приятно было тебя услышать, а еще приятней будет увидеть на воле. Пока.

«Ну, вот и хорошо, вроде бы и Смоленская земля нас встретит, как положено, теперь главное – этих гавриков найти здесь, да побыстрей», – подумал Князь, наливая в бокал коньяк Henessi. Отпив немного, закрыв глаза наслаждаясь послевкусием благородного напитка, тихо произнёс. – Теперь можно и расслабиться.

7

Ранним солнечным, но довольно морозным утром колонна из четырёх автомашин выехала с Кутузовского проспекта по направлению к Смоленской дороге. Друзья весело шутили, радуясь началу дороги. Мимо пролетали яркие рекламные щиты, огромные витрины магазинов и супермаркетов, солнечные зайчики отражались от множества окон и, словно играя, неслись наперегонки за путниками, создавали праздничную атмосферу. Настроение у путешественников было боевое, веселое: наконец-то вырвались из круга бесконечных проблем – так думали все, кроме Всеволода, которого охватила какая-то тревога. Пока этому не было объяснений, и он старался не выдавать своего унылого настроения. Насторожила Всеволода и вроде бы обычная проверка на дороге при выезде из Москвы. На посту ГИБДД старший сержант Коржанкин проверил документы, наличие аптечки, огнетушителя, талоны техосмотра, как бы невзначай спросил о цели поездки. Ребята отшутились, что едут за грибами. Сержант улыбнулся, отдал честь и попрощался. Когда машины скрылись из виду, сержант достал мобильный телефон и набрал номер. «Это я, Куцый, интересующие вас фейсы засветились, сейчас они направляются по Смоленской трассе в сторону Можайска, мы их остановили на сорок девятом километре. Они едут на четырёх машинах, всего десять человек – пять мужского пола и пять противоположного… противоположного… ну, значит, женского… ну я так и сказал. Оружия при них не замечено, но снаряжение у них серьезное, туристическое, видимо, будут зимовать в лесу – как будто мотелей по дороге нет. Это все… хорошо… Объявить «Перехват» не могу, для этого нужно указание свыше. Все, пока».

Эта информация уже через пять минут была у Князя. А через полчаса наспех собранная отборная команда из девяти человек – естественно, вооруженная – на трех джипах неслась в погоню. Указание было – только следить, стараясь не попадаться на глаза. Сам же Князь решил опередить искателей сокровищ и через два часа вылетел в Смоленск, предварительно позвонив Кастету. Еще через два часа он выходил из здания Аэровокзала в сопровождении Кувалды в Смоленском аэропорту. Кастет сам приехал встречать дорогого гостя. Они молча обнялись и сели в «мерседес». Кувалда с телохранителями Кастета сел в «лендкрузер».