Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 8)

– Вижу, форма тебе подошла. Я всё утро старалась искать по размеру и даже не поленилась погладить.

– А ты, наверное, Славя, да? Меня Семён зовут, – ответил я.

– Да-да, я Славя. Приятно познакомиться, Семён. И как тут у нас? Нравится? Уже осмотрелся? – спросила Славя.

– Пока нравится. Вот Лена показывает ваш… причудливый лагерь, – сказал я.

– Это хорошо, что Лена показывает, – усмехнулась Славя. —

А не наши рыжие, да, Лена?

При этих словах Лена чуть опустила голову, будто это была тема, которую она предпочитала бы обойти стороной.

– Ладно, мне бы лейку занести, – сказала Славя. – Да и ужин скоро. Если хотите, можете подождать меня тут, я быстро вернусь.

– Хорошо… подождём, – тихо ответила Лена.

Славя кивнула и ушла, растворяясь в зелени лагеря, а мы с Леной остались вдвоём.

Я ждал, не понимая сам: то ли Славю, которая вот-вот должна вернуться, то ли… что предпримет Лена.

Но Лена недолго думала.

Рядом стояла пустая лавочка – и она, будто посчитав это намёком судьбы, аккуратно к ней подошла.

Она прижала ладонями подол юбки и очень скромно опустилась на край лавочки.

Я же… плюхнулся рядом, не рассчитав сантиметры так тонко, как она.

С этого места открывалась вся площадь:

Генда, сияющий в закатных лучах,

корпуса, деревья, пионеры,

и сама атмосфера – тёплая, тихая, почти уютная.

И можно было бы поверить, что это мир обычный, нормальный… если бы не одно «но»:

в этот момент возникло то самое неловкое чувство, когда хочется говорить – но язык будто запал в горло.

Лена смотрела куда-то вдаль.

По её взгляду казалось, что она уже мысленно рисует этот ракурс площади – вот Генда, вот бордюры, вот солнечный блик крану для питья.

Я же пытался собрать в кулак всю свою решимость, чтобы хоть что-то сказать.

– Лена… – начал я осторожно.

– Слушаю, – ответила она мягко, даже не повернувшись сразу, но ухом явно ловя мой голос.

– А кроме как рисовать… чем ты ещё любишь тут заниматься?

Лена моргнула, будто вопрос вышел слишком в лоб:

– Заниматься? – переспросила она, словно подумав совсем о другом.

Я запнулся.

Не сразу понял, что она могла представить.

На лице у неё даже мелькнул румянец.

– Эм… ну да… – поправился я. – Чем обычно занимаешься в лагере?

Какие увлечения? Может, у вас телевизор есть?

Смотришь сериалы?

Или… как Славя, цветы поливаешь?

Лена чуть опустила глаза, пряча улыбку, словно слишком конкретно представляла, какой ещё смысл мог увидеть в слове «заниматься» этот странный новенький.

– Телевизор? Сериалы? – Лена тихо усмехнулась.

– Не-а. Не смотрю. Его как бы тут нет… Если только в клубе кибернетиков не припрятан.

Я люблю читать. Беру книгу в библиотеке – и читаю.

– У вас тут есть библиотека, да? – спросил я.

– Есть. Вон то здание, – Лена показала рукой. – А рядом – наш медпункт.

– Понятно… – я кивнул, стараясь выглядеть умным.

– А что… какие жанры ты читаешь, если не секрет? – продолжил я разговор, чтобы не возникла тишина.

– Жанры?

Ну… все жанры.

Но особенно… наверное… когда человек пишет историю своей жизни, или вообще о чьей нибудь жизни – сказала Лена задумчиво.

– Понятно… – сказал я, хотя понимал, что сам такими книгами не увлекался ни разу.

Но желание поддержать разговор пересиливало.

– Например… – продолжила она. – «Унесённые ветром».

Она, знаешь… заставляет задуматься. И… быть более взрослой.

Лена чуть улыбнулась.

– А ещё у меня есть одна… личная. Без названия.

Мне её когда-то подарил один человек.

Тоже иногда читаю…

Может, перечитаю… раз уж ты напомнил.

Можно было бы спросить, про что она…

Но я и так был взрослым – ну, формально.

Зачем мне ещё что-то, что «заставляет взрослеть»?

Так я подумал – и разговор, словно по команде, снова стих.

Пока не подошла Славя.

– Всё! Я освободилась. Пойдёмте.

Как раз пока подойдём – горн затрубит.

Займём места посвободнее, – сказала она с той же светлой улыбкой.

Мы кивнули, встали и пошли за ней.