Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 9)

Мы прошли площадь, свернули на тропинку.

И именно в этот момент из корпуса впереди раздался величественный, звонкий, но слегка пугающий звук:

– ТУ-РУ-РУ-РУУУУ!

Горн.

Настоящий.

Советский.

От которого все пионеры шарахнулись – и сразу же направились в ту же сторону, куда шли мы.

– Это столовая, – пояснила Славя, когда мы подошли к большому светлому зданию. —

Сейчас толпа набежит, но мы успеем встать первыми.

Мы вошли внутрь.

Тепло. Пахло чем-то свежим… и чем-то странным. Взяли подносы. И подошли к самому интригующему месту – к прилавку. Там, где решается судьба каждого ужина.

В этом лагере я удивлялся уже в пятый раз за день. На ужин у них был гуляш. Самый обычный, советский гуляш… и чай.

Но запах – божественный.

Тёплый, домашний, будто меня вернули в детство, к маминым кастрюлям, к щам, которые никогда не приедались, к тому уюту, который я уже давно считал потерянным.

Мы взяли подносы, сели за стол у окна – и принялись есть. Я взял ложку. Осторожно зачерпнул густой, ароматный соус. Попробовал.

И тут же потерял над собой контроль.

Я ел – не ел, трескал, забыв о манерах, скорости и самообладании. Словно в меня вселился голодный подросток, которым я теперь, судя по отражению, и был.

Девочки смотрели на меня и улыбались – добрыми, искренними улыбками, как на ребёнка, которому впервые дали огромный торт на день рождения.

Но идиллия закончилась с громким грохотом, когда к нашему столу присели две рыжие.

Одна – знакомая.

Ульяна.

Хулиганская улыбка, как всегда, натянута до ушей.

А вторая…

Я её не знал – но по янтарным глазам, по уверенной походке, по тому, как она меня разглядывала…

Я уже знал, как её зовут. Алиса.

Та самая «гроза лагеря», которой Ульяна меня пугала.

– Я вот не поняла, – начала Ульяна, уперев локти в стол, – как можно было профукать конфеты на ровном месте?

У нас сегодня по плану сладкое!

Они что, с дуба рухнули, нас оставить без конфет?!

Алиса фыркнула.

– А меня больше интересует, – сказала она, смерив меня цепким взглядом, – почему я последней узнала, что у нас новенький. Новенький – и я даже не познакомилась.

Славя покашляла и вмешалась:

– Алиса, это Семён. Он в нашем отряде.

– И получается, – протянула Алиса, скрестив руки и бросив взгляд то на меня, то на Лену, – нашей тихоне выпала честь его встретить? Да?

А мы что, видимо, не подходим для этого?

Голос у неё был уверенный, дерзкий; в нём сразу чувствовалась энергия человека, который привык быть в центре любого конфликта.

Славя улыбнулась, но взгляд у неё был спокойный, немного усталый – как у того, кто уже сто раз слышал подобные пикировки.

– Так просто получилось, что Лена была свободна, – ответила она мягко. —

Ольга Дмитриевна увидела её первой.

И… вообще, это, наверное, к лучшему.

Если бы встречали вы с Ульяной… боюсь, он бы сбежал, не дойдя до ворот.

– С чего бы это? – Алиса выгнула бровь. —

Ты намекаешь, что мы не красивые, или я не поняла?

– Причём тут это? – Славя покачала головой. —

Я про ваш характер имела в виду.

– А что с ним не так? – Алиса прищурилась так, что её янтарные глаза заискрились.

– Да то, что вы хулиганить только и умеете, – спокойно сказала Славя. – Дурной пример поддавать. Обобрали бы ещё его.

– С чего бы мы его обобрали?! – возмутилась Алиса.

Рыжие косички дернулись, как у хищной кошки, готовой прыгнуть.

– Да чёрт с ним, – вмешалась Ульяна, откидываясь на спинку стула. —

Тут у нас конфеты не дали!

Ах да, кстати… новенький мне должен был свои ещё отдать.

Она ткнула в меня пальцем так, будто мы вместе совершили тяжкое преступление.

Славя строго посмотрела на неё:

– Вот, пожалуйста. Пример на лицо.

Она облизнула ложку, будто ставила точку в этой маленькой словесной войне.

Лена сидела рядом тихо-тихо, словно боялась, что кто-то подумает, будто она тоже сейчас что-нибудь скажет.

А я… сидел между четырьмя девушками и думал:

Вот оно. Добро пожаловать в лагерь, Семён.

Девчата продолжали спорить – живо, шумно, с эмоциями.

Так, будто это у них обычный ритуал:

Алиса – с огнём в голосе,

Ульяна – с хулиганским задором,

Славя – спокойная, но с добрым авторитетом,

Лена – тихая и не вмешивающаяся, но нервно моргающая, словно опасаясь, что спор вот-вот перейдёт в драку на хлебных крошках.