Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 16)

– Ага. Скучно просто. Решила с ними поиграть, а они – вон какие, зануды! Сбежали, – ответила она, фыркнув.

– Может, ты просто не тот способ игры выбрала? – сказал я, пытаясь не попасть под новую порцию воды.

– А какой тогда способ? А ну-ка, предлагай, раз такой умный! – подняла она бровь.

Я на секунду задумался – и, сам удивившись, выдал:

– Давай поиграем в такую игру: как будто я и правда забыл, как умываться… ну там, зубным порошком. Ты будешь моим учителем, и я буду твоим учеником.

– Бесплатно быть учителем? – подозрительно прищурилась Ульяна.

– Это же игра, – пожал плечами я.

– И что? А зарплата? Ты же вчера все конфеты сожрал небось? – ткнула она пальцем мне в грудь.

– Съел, – честно признался я.

– Вот… Эх… жаль. Но я придумала! – её глаза хитро блеснули. – Сегодня на завтрак котлету будут давать. Так вот: я тебя учу, ты учишься… а за это отдаёшь мне свою котлету.

Я задумался. Котлета как котлета… может, они тут невкусные. А вот почистить зубы бы не помешало – раз уж мне сегодня нужно разговаривать с Аквой. Было бы неплохо если не будет пахнуть изо рта, когда открываю рот.

– Ладно, – вздохнул я. – Пусть будет котлета. Показывай, учительница… – Я специально сделал вид, будто сдаюсь без боя, хотя внутри даже стало немного забавно.

Ульяна победно хмыкнула и хлопнула меня по плечу:

– Отлично! Тогда слушай внимательно. Сейчас я тебя научу, как настоящий пионер превращает своё лицо в человеческое утром!

Ульяна поставила руки в боки, как настоящий командир роты, и кивнула на мой свёрток:

– Так, ученик! Доставай своё оружие гигиены!

Я раскрыл свёрток. Там лежало мыло, зубная щётка цвета слоновой кости, маленький кулёчек с порошком и носовой платочек.

Потом она повернулась ко мне боком и драматично махнула рукой к умывальникам:

– Урок первый! Умывание! Запоминай, Семён: вода тут ледяная, как сердце Алисы утром, но бодрит как от неё щелбан!

Она почесала затылок и черпнула воду ладонями, плеснула себе в лицо, фыркнула, как котёнок, и заявила:

– Вот! Простое движение – и ты снова человек, а не сонная тетеря!

– Я понял… – пробормотал я.

– Понял – делай! – рявкнула она, будто сам комбат из армейской части № 17.

Я наклонился, плеснул себе воды, и вздрогнул – она действительно была ледяная.

– Ну! Вот другое дело! А то стоял тут, как перезрелый помидор! – сказала она довольным тоном.

Потом она схватила мою щётку, открыла коробочку с порошком и ткнула щёткой внутрь.

– Урок второй! Зубная магия! Значит так – порошка много не бери, а то будешь как дракон пенящийся. И да, он на вкус как мел, но привыкнешь.

Она сунула мне щётку в руки:

– Держи! Чисти! ТОЛЬКО НЕ ГЛОТАЙ, понял?

– А кто его глотает вообще? – удивился я.

– А мальчишки из младшего отряда! Они думали, если съесть порошок – зубы внутри тоже станут белыми! Вот дубы! – фыркнула она, закатывая глаза.

Я начал чистить зубы. Порошок действительно на вкус был… ну… как известка со школьной доски. Но пенился неплохо.

– Вот! – довольно сказала Ульяна. – Чисть! До блеска! Чтобы твой рот пах не как из-за рта моего деда!

Я попытался ответить что-то вроде «угу», но с щёткой во рту вышло:

– Ухм-м-м!

Я выплюнул остатки, прополоскал рот и выдохнул:

– Всё. Готово.

Ульяна оглядела меня так, будто проверяла солдата перед парадом.

– Хм… для первого раза сойдёт. Лицо умыто, зубы вычищены, мозги ещё нет… но это позже.

Потом ткнула меня пальцем в грудь:

– Котлету не забудь! Иначе весь урок – впустую!

– Хорошо, спасибо. Теперь я чист… и без котлет, – сказал я, вытирая лицо.

– Молодец! – кивнула Ульяна. – А теперь пошли!

– Эм… я сначала в туалет схожу, – сказал я.

– В туалет? – оживилась она. – Мне, наверное, тоже стоит тебе показать! Так что… когда нам завтра будут давать пирожки, ты мне свой отдашь.Она удовлетворённо хлопнула в ладоши.– Хорошая мысль, Семён, мне нравится. Пошли, научу!

– Чего?! – вырвалось у меня, пока мозг отказывался понимать логику этого лагерного торнадо.

– А чего ты так удивляешься? – искренне удивилась она. – Каждый урок у такого учителя, как я, просто обязан быть платным!

– Да не в этом дело! – зашипел я. – Как ты вообще собралась учить меня ходить в мужской туалет? Подчёркиваю – МУЖСКОЙ. Я в женский не хожу. Я парень, а ты, на минуточку… девочка.

– Девушка! – подняла она палец. – Я уже взрослая!Потом, не моргнув, продолжила:– И не думай, что я не знаю, как ходят пацаны. Подходишь, растягиваешь ширинку, достаёшь «причиндал» – и самое главное: не промахнуться мимо дырки!

И она начала жестикулировать это в воздухе. Да так увлечённо, что мне одномоментно захотелось исчезнуть, провалиться под землю, или хотя бы ослепнуть.

– Эй! Ульяна! НЕТ! Нет-нет-нет! – я взмахнул руками, будто защищаясь от ядерного взрыва. – Я сам умею! Игра окончена! Всё! Спасибо! До свидания! Увидимся!

И я пулей рванул к деревянной будке туалета.

Забегая внутрь, я краем глаза через щель увидел, как она смотрела мне вслед с обиженно-недовольной мордочкой. Потом махнула рукой и, фыркнув, ушла.

Господи… на что я только что почти не согласился?Вот так попасть в лагерь и умереть не от аварии, а от стыда.Ну и Ульяна. Ну и кадр.

Я вздохнул и наконец закрыл за собой дверь будки.

Сделав все дела, я двинулся обратно в дом. Надо было занести свои мыльные принадлежности – не гоже с ними по лагерю шляться, будто я коммивояжёр «порошками торгую».

Зайдя внутрь, увидел, что Ольга Дмитриевна уже застелила мою постель. Не идеально, как в казарме, но близко к этому. Свою тоже начала приводить в порядок.

Я кинул свои пожитки в тумбочку рядом со своей сумкой и взял галстук. Встал перед зеркалом и начал пытаться завязать его сам – вспоминая вчерашний «экспресс-курс» от Ольги Дмитриевны.

– Так… раз, два, три… – пробормотал я, дёргая края галстука.

– Ага, – отозвалась Ольга Дмитриевна, даже не оборачиваясь. – Чуть туже, только подтяни.Вот так… И концы расправь. Чтобы длиннее были – так солиднее смотрится.

Я послушался, поправил.

– А этот галстук… его кто-то до меня носил? – спросил я, рассматривая ткань.

– А как же. Не новый же тебе дали, – спокойно ответила она.

– Ну да… видно, что он поношенный. Но чистый, выглаженный, – сказал я.

– Конечно. У нас же не фабрика, чтобы каждому по новому кроить, – сказала Ольга Дмитриевна. – Вашему отряду галстуки уже лет десять служат, а может, и больше. И ты даже не узнаешь, кто его носил раньше.Может, и я… когда сама тут была такой же пионеркой, как ты.