Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга седьмая - Последний свет в конце туннеля (страница 13)

— Нет, пусть на столе стоит. У меня пирожные есть, сейчас тоже тебя угощу, раз уж мы тут делимся своими сюрпризами, — сказала она.

Она встала, открыла холодильник и достала два пирожных.

— Давай поедим и попьём твой кофе.

Я кивнул и уселся на стул.

И впервые за долгое время почувствовал, что не всё в этом лагере тянет назад. Иногда, пусть ненадолго, он просто позволяет жить.

Мы сидели, пили кофе и ели пирожные.

Тишина была не напряжённой, а, наоборот, почти уютной. Такой, какая бывает только между двумя людьми, которым не нужно никуда спешить. Мы так засиделись, что я даже ужин с ней пропустил.

Но потом всё же вспомнил, что меня ждала игра в карты с девчатами.

— Ладно, думаю, пойду, — сказал я, вставая. — Меня сегодня ещё игра в карты с девчатами ждёт… да и засиживаться тут, наверное, не стоит. Мало ли кто заглянет — ещё подумают чего. Мы же тут вдвоём.

Виола усмехнулась и чуть приподняла бровь.

— Ну да. А то вдруг кому-нибудь в голову придёт, что ты тут на медосмотр задержался на полжизни.

— Спасибо тебе, Виола, ещё раз, — сказал я, остановившись у двери. — Ты и правда сняла с меня тяжесть. Как будто день стал легче. Не забуду этот вечер. Уверен, ещё увидимся.

— Если так, — она кивнула, не теряя своей мягкой, ленивой улыбки, — тогда буду ждать. С нетерпением. Например, завтра. И спасибо за кофе. А термос свой не забудь, философ ты мой.

Я кивнул, взял термос и, не оборачиваясь, вышел за дверь. Побрёл по лагерю, наслаждаясь тишиной и вечерней прохладой. Надо было заглянуть в клуб кибернетиков — забрать телефон. После всего, что произошло в медпункте, внутри стало… легче. Мысли больше не давили, не жужжали в голове, не толкались, как до этого.

Хорошо, что есть такой человек, как Виола, — подумал я.Без пафоса, без этих ваших «вечных чувств» и «давай навсегда». Просто рядом. Просто по-человечески. Поговорить. Улыбнуться. Выпить кофе. Иногда это ценнее любой влюблённости. Надо проще. Жить. Дышать. А все эти лагерные интриги, выходы и входы, циклы, ловушки и загадки…

— …всё пошло к чёрту, — сказал я вслух, даже не заметив, как мысли превратились в голос.

— Ну вот, ты опять за своё, — раздался голос позади.

Я вздрогнул, обернулся — и увидел охапку книг, которая шагала со стороны библиотеки.

Точнее, Женю, еле державшую этот книжный завал.

— Всё же радуешься жизни, пока тебе ещё отведено время, да? — бросила она.

— Так ты сама сказала хотя бы пожить чуть-чуть, пока брошь не объявится. И тебе бы, кстати, тоже стоило, — сказал я.

— Мне, в отличие от тебя, радоваться нечему, — буркнула она.

И, даже не дождавшись ответа, ускорила шаг. Я не сказал ни слова. Только проводил её взглядом. В груди снова что-то дрогнуло. Но возвращать этот груз обратно… уже не хотелось.

Я зашёл в клуб кибернетиков. И, как водится, никого. Пусто. Даже свет не горел, будто и сам знал: тут никого нет. Телефон лежал на том же месте, где я его оставил. Удобно, конечно… но и глупо. А вдруг бы кто украл? Или кто-нибудь особенно любопытный решил бы его включить? Наверное, спустились в шахты за папиросами, — подумал я.Или сами решили там всё проверить. Мол сейчас там есть машина времени. Главное чтобы там свет не горел. Иначе будут проблемы. Хотя, наверное, действительно, там горит свет, когда я сам спускаюсь.

Я отправился домой. И подойдя к двери, постучал.

— Тук-тук.

— Семён? Это ты, блудный сын? — раздался голос изнутри, полный ехидства.

— Я, я. Собственной персоной, — ответил я, усмехнувшись.

— Ну входи тогда. Что там стоишь, как забытый чемодан на вокзале?

Я вошёл. Алиса сидела на своей кровати и перебирала струны гитары. Волосы растрёпаны, взгляд лениво прищуренный — словно весь вечер тут и прождала, но ни за что в жизни в этом не признается.

— Где ты пропадал? — спросила она, не глядя. — Ужин, между прочим, пропустил.

— Гулял. Да и не голоден особо, — пожал я плечами, присаживаясь на край своей кровати.

— Ты обещал музыку, — хмыкнула Алиса. — Надеюсь, это не будет ночное журчание твоего живота. Если он фальшивит так же, как ты на гитаре, я точно не усну.

— Остро, — усмехнулся я. — Даже слишком. Может, тебе самой альбом записать? Я тебе ради такого даже диктофон включу.

— Слушай, звучит. Если это будет целый альбом, тогда и обложку надо будет придумать, — парировала Алиса, но в голосе уже слышалась довольная нотка.

— Тогда Лену попросим нарисовать. Меня и мой живот в полный рост, — сказал я.

Алиса только фыркнула. Но всё же потом улыбнулась, посмотрев на меня с каким-то интересом. И, может быть, даже с лёгкой радостью оттого, что я всё-таки вернулся. Я уселся поудобнее напротив Алисы, достал телефон и повернул экран к себе.

— Насчёт музыки… вот, слушай, — сказал я и ткнул первую попавшуюся песню в плеере.

Мелодия заиграла. Лёгкая, живая, с какой-то энергией, которую лагерный репертуар вряд ли бы пережил.

— Ого, — прищурилась Алиса, вслушиваясь. — Я такой не слышала. Да и вообще… не похоже на то, что нам тут крутят. Весёлая. Мелодичная.

Она начала слегка покачивать ногой в такт, будто тело раньше головы поняло, что песня ей нравится.

— Это что, и есть твои зарубежные песни? — спросила она, бросив на меня взгляд.

— Ага. Зарубежные, — кивнул я.

— А чего тогда на русском? — удивилась Алиса.

— А ты думаешь, русские только в СССР живут? — усмехнулся я. — Мир большой. Очень. И русских в нём полно.

— Ну… неважно, — сказала она, устраиваясь поудобнее. — Много не трынди. Дай нормально послушать.

Но дослушать не вышло. Музыку внезапно перебил глухой стук в дверь.

Тук-тук.

Мы оба переглянулись.

— Кто там в такой час? — пробормотала Алиса, уже приподнимаясь с кровати.

Я убавил звук на телефоне, чтобы музыка не перекрывала реальность. Особенно ту, что стучалась в дверь.

— Кто там? — спросила Алиса, уже, кажется, догадываясь.

— Это мы пришли, как и договаривались, — отозвалась за дверью Славя. — В карты играть.

— Ну тогда заходите, шулера, — фыркнула Алиса и подмигнула мне.

Дверь открылась, и в комнату вошла не пара человек, а целая делегация: Славя, Лена… и, к моему удивлению, Мику.

— Ого, трое? — удивлённо подняла бровь Алиса. — Я думала, только вы вдвоём придёте, — кивнула она на Славю и Лену.

— Мику услышала, что мы с вами в карты собираемся играть… А больше всего, конечно, что с её новым учеником, — поддразнила Славя. — Ну и напросилась с нами. Вы же не против?

— Не против, — сказал я, и это было искренне. — Заходите.

— Я играть не умею, просто посижу с вами, — пожала плечами Мику, но уже пристраивалась поближе.

— Совсем не умеешь? — уточнил я.

— Ага, — кивнула она. — Даже правил не знаю.

— Ну тогда будем играть вместе, — предложил я. — Ты играешь, а я подсказываю. Ты меня роялю учила, а теперь я тебя картам научу. И никто никому ничего не должен.

— Ой, Сёмушка, ты будешь моим учителем? Как классно! — глаза Мику сразу засияли.

От этого девчата даже посмеялись.

— Ну, устраивайтесь, — сказала Алиса, деловито оглядев всех. — На кроватях мы всё равно не влезем, так что садимся на пол, по-крестьянски.