Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга седьмая - Последний свет в конце туннеля (страница 14)

Мы раскинули одеяла и подушки с кроватей, устроились кружком. Музыка с телефона играла негромко на фоне, добавляя комнате ещё больше уюта.

Девчонки вытянули ноги, а мои почему-то опять не вписались в общую симметрию, торчали в сторону, как хвост у кометы.

— Играем в дурака, — объявила Славя, уже тасуя колоду. — Классика. Без поддавков.

И началась та самая, настоящая, простая вечерняя жизнь. Просто карты. Просто смех. Просто круг своих. Карты шуршали, музыка тихо играла на фоне — песня, которой в этом лагере быть не должно. Но пусть играет. Пока не мешает, пусть будет, как лампа в углу, дающая мягкий свет.

— Так, Мику, держи карты. Не светим, — прошептал я ей, чуть прикрывая от Слави. — Вот это козыри. Это на подброс. Если не уверена — пас.

— Как пас? Я что, уже проиграла?! — в панике прошептала она.

— Нет. Пас — это когда не лезешь в драку, а смотришь со стороны, — пояснил я. — Потом ударим, как партизаны, в нужный момент.

— Семён, она у тебя учится играть или шпионит в интересах противника? — фыркнула Алиса, подмигивая.

— Учитывая, что она японка, то и то, и другое, — не остался в долгу я.

— Так, девочки, не отвлекаемся, — строго, почти как вожатая, сказала Славя. — Хожу! Валет червей!

— Дурак ты, Славя, — невозмутимо ответила Лена. — У меня туз.

Хлоп — и карта легла на валета, как кувалда на гвоздь.

— Вот это заявка, — выдохнула Алиса. — Лена, ты как всегда: сидишь тихо, а потом с козырей.

— Так у меня стиль такой, — едва заметно улыбнулась Лена. — Тихо вхожу, громко побеждаю.

— Ну-ну, — шепнул я Мику, уткнувшись в её карты. — Всё, не паникуй.

— Семён, это точно хорошая идея — в карты играть? Я уже нервничаю, как на экзамене, — прошептала она.

— Расслабься, — сказал я. — Это же не ЕГЭ, а дурак. Тут всё честно. Всё через боль и смех.

— А у нас в Японии в карты не играли… — начала она.

— Конечно. У вас там, небось, автоматы карточные. Подсунул роботу — и он сам всё разложил, — с усмешкой добавил я.

Музыка тем временем переключилась на что-то весёлое, танцевальное. Синтезаторы, бит — что-то из начала две тысячи десятых.

— Это у вас что, Ласковый май на стероидах? — хмыкнула Алиса.

— Это Артик и Асти, — машинально ляпнул я.

— Артик и кто? — переспросила Славя. — Звучит как лекарство от давления.

Все рассмеялись. Игра шла бодро. Кто-то крыл, кто-то подбрасывал, кто-то тихо проклинал судьбу за семь треф в руке. Я подсказывал Мику как мог:

— Так, кидай шестёрку. Она безобидная.

— Не вздумай валета, это козырь, держи его.

— Вот эту давай. Бам. Прямо под дых ей, по-женски.

— Семён, ты ей сейчас всю колоду подскажешь, дай ей самой поиграть! — возмутилась Алиса.

— Я учитель, и учу — гордо ответил я. — Образование, между прочим, дело святое.

— Да ты какой-то карточный репетитор, — смеясь, добавила Славя.

— Ну и что? Зато душой играем, — подсунул я Мику ещё одну карту. — Вот, это на удачу.

— Если она мне выпадет, я тебе на рояле научу играть «Катюшу» с закрытыми глазами! — воскликнула Мику.

Карты били по полу, как шаги на танцплощадке. Шутки летали по комнате, как бумажные самолётики. Кто-то уже проиграл, кто-то выиграл, но всем было весело, и расходиться никому не хотелось.

Под конец карты легли в середину круга, как флаг после сражения. Каждая будто сражалась достойно, особенно те, что в руках у Мику почему-то всё время оказывались вверх ногами.

— Всё, на сегодня хватит, — потянулась Славя. — У меня уже пальцы по инерции гнутся. Сейчас ещё начну козырем на вопросы отвечать.

— А у меня уже глаза в картах двоятся, — фыркнула Алиса. — Если бы не Мику и её душевный репертуар «ой, а эту можно?», мы бы уже давно по второму кругу пошли.

— Не обижайся, я старалась, — надулась Мику, но тут же улыбнулась. — Зато теперь я понимаю, почему вы так это любите. Тут как в музыке: и ритм есть, и импровизация.

— И драма, — тихо добавила Лена.

— И комедия, — подхватил я, поднимая термос. — А теперь акт второй. Кофейный.

Я раскрутил крышку и вдохнул аромат. Кофе получился как надо: с горчинкой, с паром, с настроением.

— Только вот одна беда… — задумался я. — Крышка у меня одна.

Я налил немного в неё. Аромат тут же заполнил уголок комнаты. Я отпил и почувствовал тепло. Даже не от напитка — от самого момента.

— Кто хочет кофе? — спросил я, глядя на крышку.

— Мне капельку, — потянула руку Славя. — Только чтобы согреться, а не не спать до завтра.

— А мне можно просто понюхать, — хихикнула Мику. — У вас такой запах, будто вы прямо на улицах Японии этим торгуете. У нас там есть такие кофейные автоматы, в них банки подогреваются…

— Слушай, да ты романтик, — засмеялась Алиса. — Я теперь тоже хочу кофейный автомат вместо будильника.

— А мне не наливай, — покачала головой Лена. — Я и от запаха уже довольна. Я больше чай люблю.

Мы передавали крышку по кругу аккуратно, будто это было что-то большее, чем просто крышка. Словно по ней пускали не кофе, а тепло. Не как напиток. А как доверие. Тихое. Вечернее. Настоящее.

— Ой, завидуем мы тебе, Алиса, — протянула Славя с улыбкой, вытягивая ноги. — И кофе у тебя, и музыка, и парень в комнате живёт.

Алиса, не моргнув глазом, тут же подхватила:

— Ага. И вонючие носки под кроватью, мужские трусы, сушащиеся на спинке стула… И запах пота такой насыщенный, что хоть духи по нему делай. Мечта любой девушки.

— Ну извини, — усмехнулся я. — Если бы ты попросила, я бы всё это аккуратно сложил в мешочек и торжественно унёс в прачечную. Туда, где слёзы женщин и отчаяние стирального порошка. Правда, Славя?

— Вот, видите? — махнула рукой Алиса. — Ироничный. И ведь поди угадай: то ли стебётся, то ли ему и правда стыдно.

— Ну а ты-то как? — подключилась Мику. — Ведь тебе он нравится.

— Ага. Особенно когда в два часа ночи встаёт попить воды, натыкается на стул и ругается как сапожник, — закатила глаза Алиса, втирая всем лапшу на уши с таким вдохновением, будто её этому в детдоме преподавали отдельно. — Вся романтика в одном «ай, твою ж…»

— Да это он так серенаду исполняет, — хихикнула Лена. — В стиле «романсы для рыжей утомлённой соседки».

— Я не утомлённая, я уже как бы привыкшая, — фыркнула Алиса. — Зато есть кому ножки помять, гитару подать и от жуков Ульяны защитить.

— Вот! — радостно подхватил я. — Видите? Всё, что надо. Универсальный Семён: массажист, термос и отпугиватель насекомых в одном флаконе.

Комната снова наполнилась лёгким смехом. И опять всё стало простым. Как бывает только в те редкие вечера, когда никто никуда не спешит. Когда рядом свои. И когда одна крышка кофе на всех — это не беда, а почти ритуал.

— Ну ладно, мы пошли, а то засиделись уже, да и завидовать начинаем, — сказала Славя, поднимаясь с пола и сладко потягиваясь. — Утром рано вставать.

— Ну ты, как всегда, одна такая, со своими физзарядками, — усмехнулась Алиса. — Кто вообще в шесть утра добровольно скачет по лагерю, как кузнечик от Ульяны?

— Я и вам советую, — с усмешкой отозвалась Славя, собирая карты. — Особенно Семёну. А то не очень-то он ведёт здоровый образ жизни. Надеюсь, отобранные сигареты ему на пользу пошли.

— Пошли, — кивнул я, делая вид, что глубоко задумался. — Меньше кашлять стал. И Алиса на перегар не жалуется.

— Ну, спасибо за вечер, было весело, — сказала Мику с тёплой улыбкой. — До завтра!

— И… спокойной ночи, — добавила Лена тихо, почти шёпотом, и первой шагнула к двери.