Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга седьмая - Последний свет в конце туннеля (страница 1)

Алексей Алфёров

Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга седьмая - Последний свет в конце туннеля

Глава 1 - День 1

Я открыл глаза.

Передо мной было окно, а за окном — свет. За светом тянулась зелень: деревья мелькали вдоль дороги, будто нарисованные гуашью. Всё как тогда. Третий раз по счёту с тех пор, как я перестал забывать. Хотя сейчас, если честно, я бы многое отдал как раз за то, чтобы снова забыть.

Крики Алисы и её лицо до сих пор отдавались в моих мыслях.

Прости, Алиса. Но так было надо. Может, однажды я и тебе всё расскажу. Придумаю, как вытащить тебя отсюда. Просто тогда было не время. Совсем не время уходить и бросать остальных. Прости меня ещё раз. Хотя бы мысленно. Ведь если я скажу это тебе сейчас, ты не поймёшь. Решишь, что я шизик. Ну, почти как всегда. Хотя нет… твоё любимое слово было другое. Дундук. Точно, дундук. Только что оно вообще значит? Мне кажется, даже ты сама не знаешь, моя рыжая тень.

Автобус остановился, и водитель уже в третий раз бросил своё короткое:

— Выходите.

Я прекрасно понимал, что спорить с ним бесполезно, поэтому лишь качнул сумкой и вышел наружу. Створки за спиной хлопнули, автобус тронулся и обдал меня клубами пыли. Когда пыль осела, я поднял взгляд на ворота.

Ворота. За ними меня снова ждал ужас, который обещала устроить Женя из мести. Ведь я ещё и брошь у неё стащил, пока она спала, что только, подсыпал соли на рану.

Я машинально приложил руку к груди, но там было пусто. В кармане тоже.

Опустив голову, я увидел надпись: «Охрана».

Точно.

Брошь ведь была у меня в пионерской форме. А сейчас я опять в своей обычной одежде. И где мне теперь её искать? Эта брошь появляется вот прям вместе со мной или нет? Или Женя уже сама её нашла? Пытками замучив Мику. Хотя, если судить по прошлому, брошь, скорее всего, появляется в первом варианте. Но если Мику уже мертва… тогда как она её потеряет, чтобы я нашел?

Мне что… искать эту брошь, в её трупе?

От одной этой мысли мне стало дурно. Ноги предательски дрогнули, и я, качнувшись, тяжело опустился на бордюр.

Блять… И что теперь делать? Как теперь быть? Женя ведь будет убивать их мне назло в каждом цикле. Что я вообще наделал?

А что мне оставалось? Любой расклад казался адом. И для меня, и для других. Третьего, похоже, не существовало. Пришлось просто довериться своему чутью. И от этого мир действительно стал адом.

Порывшись в сумке, я достал сигарету и прикурил от зажигалки. Глубоко вдохнул и медленно выпустил дым, пытаясь хотя бы свыкнуться с тем, что теперь меня ждёт.

И вдруг, я услышал, как за воротами раздались чьи-то шаги.

«Знаешь ведь, что я в этот момент приезжаю, вот и решила сама встретить, а потом провести по своему кровавому музею, да, Женя?» — мелькнуло у меня в голове.

Но спустя мгновение из-за ворот вышла не она. Это была Славя. Она смотрела на меня глазами, полными удивления. Подойдя ближе, девушка нахмурилась и, уперев руки в бока, строго сказала:

— Ты ведь новенький, да? Уже приехал и сидишь тут куришь. А ведь ещё молодой, чтобы здоровье своё губить. Зачем тебе эта гадость? Придётся сказать Ольге Дмитриевне, что ты куришь, чтобы тебя приписали к особым пионерам, из которых целый день никотин выгоняют.

Я слушал её, и как-то странно радостно было слышать этот будничный, почти привычный тон. Она говорила так, будто никакого ужаса здесь никогда и не было. Но почему? Неужели Жени теперь тут, нет?

Впрочем, если всё обстояло именно так, то сейчас меня из-за сигареты могли с ходу отправить на перевоспитание. А зная, что живу я у самой вожатой, гонять меня будут весь цикл, как сидорову козу. Значит, надо выкручиваться.

Я быстро поднялся на ноги и развёл руками:

— Ой, прости, я не знал, что у вас тут не курят. Я ведь ещё даже в лагерь не зашёл. Но в самом лагере вообще ни-ни, честное пионерское. Так что, может, начнём с этого момента заново? Будто и не курил я вовсе?

Славя посмотрела на меня с сомнением, но, похоже, решила дать шанс.

— Ну ладно. Тогда давай сначала познакомимся. Меня зовут Славяна, но все называют Славя.

— Очень красивое имя. А я Семён, но многие зовут меня Сёмой, так что можешь тоже так звать, если хочешь, — сказал я.

— Приятно познакомиться, — ответила она уже мягче.

— И мне приятно, — кивнул я.

Славя чуть улыбнулась, после чего повернулась к воротам.

— Ладно, раз познакомились, пойдём. Я тебя проведу к Ольге Дмитриевне. Это наша вожатая. А по пути расскажу, что у нас тут есть. Лагерь у нас хороший, красивый, так что, думаю, тебе как новичку будет на что посмотреть.

— Даже не сомневаюсь. Особенно если здесь живут такие красивые девушки, как, например, ты, — сказал я.

Славя чуть смутилась, машинально потеребив косу, но всё же быстро взяла себя в руки.

— Ладно, пошли. Ольга Дмитриевна всё-таки ждёт, так что не будем задерживаться.

И мы вместе шагнули за ворота. Шаг за шагом я возвращался в свой привычный лагерь. И вроде бы не в ад под названием «Совёнок».

Мы снова шли через здание клубов, через площадь. Славя, как и другие до неё, рассказывала мне обо всём по пути, указывая, что где стоит и что где находится. Я только кивал. Да, я и без неё всё это знал, но и делать вид, будто мне совсем неинтересно, тоже не стоило.

Говорила она спокойно, своим обычным тоном, с фирменной улыбкой. Не с той детской искренностью, что была у Ульяны, и не с застенчивостью Лены. Нет, в её голосе чувствовалось что-то другое — искренняя любовь к этому лагерю.

На площади были и другие пионеры. Все живые, радостные, занятые чем-то своим. Проходя мимо одной из лавочек, я заметил Ульяну. Она что-то усердно тёрла о брусчатку. Увидев нас, махнула мне рукой, но от своего занятия не оторвалась.

Я чуть замедлил шаг, однако Славя взяла меня за руку и потянула вперёд. Мы прошли мимо. Даже не познакомились.

С чего бы это вдруг? — подумал я.

Чуть дальше, по дороге к корпусам, Славя придвинулась ближе и негромко сказала:

— Это девочка, её Ульяна зовут. Ты с ней лучше не общайся. Она у нас странная, немного не в себе. Бредит, говорит, что живёт тут уже не в первый раз, что здесь уже чуть ли не месяц и что каждый раз снова и снова приезжает… Ольга Дмитриевна сказала, чтобы мы с ней старались почти не общаться, не травмировать её лишний раз. Она сама за ней ухаживает и даже к себе подселила.

Мои мысли начали таять, как лёд в воде.

Что? Что ты сейчас сказала? Ульяна… не первый раз здесь? И ещё живёт с Ольгой Дмитриевной? Бред? Нет. Опять новая реальность.

Тогда понятно, что к чему. И почему меня не встретила Женя. И если моя койка занята, то чего мне теперь ждать? С кем я буду жить? С Виолой? У неё ведь тоже есть и свободная кушетка, и нормальная кровать дома. Хотя, может, это вообще зависело от прошлого цикла. Если я тогда почти всё время провёл у неё, значит, теперь как бы уже «приписан» к медпункту?

Мы прошли площадь и подошли к жилым корпусам. Остановились у домика Ольги Дмитриевны.

— Пришли. Здесь живёт наша вожатая, — сказала Славя и постучала в дверь.

— Тук-тук-тук.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Мы зашли.

Как обычно, нас уже ждала она. Моя вожатая стояла у окна и смотрела куда-то вдаль, будто не в лагерь, а в светлое будущее страны и всего цикла сразу. Радовало хотя бы то, что в этот раз она снова была в здравом рассудке. А то в прошлый раз я её довёл едва ли не до белого каления. И хорошо ещё, что не до той жути, какой она была в кошмаре Ульяны. Хотя кто её знает, какая она сейчас на самом деле.

— Вот, встретила и привела новенького, — сказала Славя.

Ольга Дмитриевна развернулась и посмотрела на меня, а я тем временем оглядел комнату… и сразу заметил свою кровать.

Точнее, уже не совсем свою.

На ней лежали вещи Ульяны. Особенно в глаза бросалась красная футболка с большой надписью «СССР», небрежно повешенная на спинку кровати. Бардак там был почти такой же, как и на половине самой Ольги Дмитриевны.

Хорошего ты себе соседа завела, — подумал я. — Меня, значит, заменила. Интересно, что она скажет дальше. И куда меня всё-таки подселят.

— Приветствую, будущий пионер, в нашем лагере, — бодро начала вожатая. — Добро пожаловать. Меня зовут Ольга Дмитриевна, я вожатая того отряда, в котором будешь и ты. Ты, конечно, опоздал на неделю, так что свободных мест у нас, как бы это сказать, почти не осталось. С другим парнем подселить тебя не могу, так что придётся жить с девушкой. Но ты не унывай, привыкай. Жить тебе тут всего неделю, а потом уже поедешь к своим родителям в райцентр.

Она чуть прищурилась и добавила:

— Тебя не смущает тот факт, что жить ты будешь с девушкой?

«А что бы меня это смущало, если я и так уже с вами жил до этого? Да ещё и успел со всеми чуть ли не в обнимку переспать», — мелькнуло у меня в голове.

Хотя если меня, как я и думал, подселят к Виоле, то смущаться и правда есть чему. И что теперь делать? Отнекиваться? Толку-то. На кушетку определят, и там она будет своим хвостом вертеть. Дело дрянь.

— Ты чего так задумался? — спросила Ольга Дмитриевна.