Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 18)

– Нет. Я просто подумала: вдруг она и правда где-то здесь, завалялась. Зачем мне голову мучить? – сказала Ульяна.

– Так мы не так договаривались, – заметил я.

– И что? – пожала плечами она. – Ну не вижу я. Были бы конфеты, а не брошь – может, и увидела бы.

– Ну ты попробуй, пожалуйста, – попросил я.

– Ммм… тогда мне нужно больше прав, – сказала Ульяна. – Просто она на меня так смотрит, мешает.

– Мику, не обращай внимания, – сказал я. – Пусть Ульяна делает что хочет. Ей главное – найти твою брошь.

– Но я так не могу, – возразила Мику. – Это мой клуб. Моя жизнь. Моё всё. А она тут ходит, как у себя дома.

– Мику, прошу, давай лучше учиться, – сказал я.

– И вообще, Семён, – вмешалась Ульяна, – мне нужно сосредоточиться. Если вы будете мне мешать, я уйду.

– Сёма, – сказала Мику.

– Эм… что ты там говорила? Ноты попеть, да? Давай попробую, – ответил я.

– Давай, Сёма, попробуй, – кивнула Мику.

Я и попробовал. Выдавил из себя всё, что мог – хотя бы ради того, чтобы дать Ульяне возможность реализовать себя. И, что удивительно, у меня получилось.

Когда я закончил, я увидел, как Мику смотрит на меня с неподдельным удивлением.

– Сёма… Семушка… – выдохнула она. – Ты очень хорошо пропел. Это правда похвально. Я видела, как ты выдержал каждую ноту и прямо попал в каждую. И дыхание держал, и голос. У тебя явно есть талант. Ты случайно не музыкант?

– Не-а, – пожал я плечами. – Просто так получилось. Я даже сам не ожидал.

– Это просто восхитительно, – сказала она. – Ты точно мне не соврал?

– Не-а, честно говорю. Вообще в этом не шарил. И не пел никогда, – ответил я.

– Значит, у тебя такой же талант, как у меня, – оживилась Мику. – Папа говорил, что я родилась под особой звездой. С ранних лет начала петь, ловить ноты, слушать музыку и сразу стараться. А ещё – инструменты. Мне только покажи, и я сразу начинаю играть. Может, и у тебя так же?

И тут раздался громкий звук – будто удар барабана.Это Ульяна со всей силы треснула по кастрюле.

– Ульяна! – возмутилась Мику.

– Что? – с недоумением спросила та.

– Не трогай инструменты! – сказала Мику.

– А как не трогать? – пожала плечами Ульяна.

– Сёма, я же говорила… – начала Мику.

– Ульяна, эм… может, ну не надо? – осторожно спросил я.

– Надо, – уверенно ответила Ульяна. – Я просто хожу туда-сюда, а толку нет. Вот и подумала: если я возьмусь за инструменты, как Мику, вдруг у меня тогда что-то получится.

Я задумался.А ведь мысль была здравая. Обычно все эти экстрасенсы по телевизору так и делали – касались вещей и что-то видели. Может, и здесь сработает.

– Ульяна, действуй, – сказал я вслух.

– Сёма, я не поняла, – насторожилась Мику.

– Мику, у неё тоже талант есть, – быстро сказал я. – Просто… мы пока никому не говорим. Она талантливый сыщик. А чтобы работать, ей надо настроиться.Давай не будем обращать на это внимание и продолжим учёбу.

– Давай попробуем. Сёма, а ты на инструментах как, играть умеешь? – спросила Мику.

– Эм… ну, гитару держал пару раз в жизни, – ответил я. – Может, на ней поиграем? Ты ведь там что-то говорила про серенады.

– Да-да, говорила, – оживилась Мику. – Давай тогда её возьмём.

А тем временем Ульяна уже уселась за рояль. И, как прирождённая пианистка по жизни, начала разогревать пальцы. Я сразу понял – сейчас что-то будет.

Мику пошла за гитарой, но не успела далеко отойти, как в ушах раздался треск.Ульяна ударила по клавишам.

– У… ль… я… наааа! – пропищала Мику, едва не попадая в каждую фальшивую ноту, при этом подпрыгивая плечами и дёргая своими длинными хвостиками.

– Нет-нет-нет, я не могу! – воскликнула она. – Так, я сейчас заплачу. Ульяна, прошу, умоляю, перестань, прошу тебя! Мне уже не нужна брошь, мне не нужно ничего… Я сейчас заплачу! Сёма, ну почему, почему ты её привёл сюда?!

– Я тоже не могу, – отозвалась Ульяна. – Она мешает. Может, вы тогда уйдёте отсюда? У меня ничего не получается.

– Мы?.. – растерянно переспросила Мику.

– Девочки, успокойтесь, – сказал я. – Всё хорошо.Ульяна, ты точно ничего не видишь? – спросил я.

– Точно, – ответила она. – Всё это бесполезно. Тут либо она не мешает, либо я не участвую. Пойду за Алисой, и мы с ней пойдём по следам.

– Эм… Ульяна, – окликнул я. – Кстати, про следы. Вдруг вор тут тоже был босоногий?Может, посмотришь вокруг клуба? А вдруг и там что-то увидишь в голове… или следы найдёшь. Если они есть, то вместе и пойдём искать.

– А вот это уже другое дело, Семён, – кивнула она. – Я это делаю только потому, что ты перед ней назвал меня лучшим другом. А я друзей не бросаю. И надеюсь, ты меня не бросишь ради неё.

– Как договорились, – сказал я, приложив руку к груди. – Вместе навсегда.

И вот тут меня самого это всё начало напрягать.Потому что я уже не понимал, чего именно хочу.

Будто всё, что я делал, делал уже не я.Дружба, учёба, всё это. Даже интерес к её способности я не мог нормально объяснить. Хотя она вполне могла тогда меня надурить, и отрицать это совсем не стоило.

Но почему-то я хотел помочь и Мику.Будто она мне тоже была как родная. Хотя вижу я её впервые… а будто и не впервые.

Да и вообще – все эти люди в лагере, которых я ещё вчера считал чуть ли не людоедами, стали какими-то другими. Живыми. Настоящими.

– Давай, Ульяна, всё проверь и сразу скажешь мне, – сказал я.

– Всё, поняла, – ответила Ульяна и выскользнула за дверь.

Тем временем Мику с явным облегчением подошла ко мне с гитарой и аккуратно подала её, словно передавала что-то по-настоящему ценное.

– Вот, держи. Сейчас проверим… вдруг у тебя с ней есть духовная связь, – сказала она заговорщицким тоном.

Я взял гитару.Мику уселась за парту, оперлась подбородком на ладони и уставилась на меня с таким ожиданием, будто я прямо сейчас собирался дать концерт на Красной площади.

Вот он – великий инструмент в моих руках. Ну, батя… чему ты там меня учил, когда мы были в деревне у бабушки? Аккорды… да, что-то помню… вроде бы… или нет?

Я взялся за гриф, неловко прижал струны, глухо звякнул пару раз – и вдруг, словно по памяти, будто пальцы сами знали дорогу, вспомнил четыре аккорда.А потом, не думая, заиграл. Первое, что пришло в голову.

Голос сначала сорвался, вышел глухим, но я продолжил – так, будто от этого зависел весь лагерь.

А я всё чаще замечаю,Что меня как будто кто-то подменил.О морях я не мечтаю —Этот лагерь мою скучную жизнь, заменил…

Что было вчераИли позавчера —Вспомню ли яС завтрашнего утра?Ни вожатой, ни друзьям,Эх, никомуНе узнать меня…Эх, не узнать меня…Трам-там-там…

Гитару немного повело, но ноты легли ровно – будто сама деревня из прошлого помогала мне держать ритм.

Мику смотрела, не мигая. В её глазах отражалось что-то вроде восторга.

– Сёма, у тебя получилось! – сказала она, восторженно хлопнув в ладоши. – Конечно, песня простая, и, кажется, я её где-то слышала… может, в каком-то мультике. Но ты с ладами дружишь. И голос у тебя… настоящий. Может, попробуешь что-нибудь другое, потяжелее?

– Эм… например? – неуверенно спросил я.

– Что первое в голову придёт, – улыбнулась она.

Я посмотрел на гитару.Что первое в голову? О чём петь, когда ты сам не знаешь, кто ты и где вообще находишься?