Алексей Албаров – Женский рай. Исход из рая (страница 5)

Я сидела в другом помещении, когда появился Ивэн. Его рука была забинтована и подвешена на перевязи.– Терпи, будет больно, – сказал кто-то, заставляя меня стиснуть зубы. С каждой каплей, касавшейся меня, чёрный слой обгоревшей кожи словно таял, уступая место чему-то новому. Я первой выбралась из бассейна. На бедро наложили повязку, на мелкие ожоги – мазь.

– Я не могу нести тебя, – произнёс он с усилием. – Пришлю кого-нибудь. У него будет вот этот жетон, запомни.

– Да, – ответила я, стараясь сохранить ясность.

Потом появился Вернер с эльфийкой. Она через него спросила:– Тебя покормят, и ты обязательно поешь, – добавил он, прежде чем уйти. Вскоре мне принесли лепёшку с овощами и белым мясом, свёрнутую в трубочку. В дополнение – тыкву со срезанной верхушкой, наполненную жидкостью. Девушка жестами объяснила, что выбрасывать тыкву не надо: в неё можно набирать воду. С трудом прожевав лепёшку, я намеревалась экономить воду, но девушка, принесшая мой хитон, настаивала, чтобы я выпила всё. После этого она подвела меня к барельефу с животным, из пасти которого текла вода. Я набрала воды в тыкву, и меня вывели из храма во двор. Вход был открыт, вокруг сновали подозрительные типы. Однако охранники храма, похоже, получили указания насчёт меня: они бдительно обходили территорию, отгоняя назойливых. Прошло немало времени, прежде чем появился мрачный субъект в плаще с капюшоном и коротким мечом на поясе. Он уверенно направился ко мне, достал из хитона жетон, сверкнувший на свету, затем оглядел меня. Поманив одного из местных, он что-то сказал, и тот вскоре вернулся с пучком травы. Мой спутник ловко вставил тыкву в сплетённое гнездо и заткнул пробкой. Затем последовала более сложная операция: местный умелец начал подбирать мне на ноги подобие тапочек, от которых отходили высушенные стебли. Дважды обмотал ими лодыжки и завязал крепкий узел. Рассчитавшись, мой провожатый показал, что нужно выпить остатки воды и набрать новую. Он купил несколько лепёшек, завернул их в лист, похожий на лопух, и убрал в сумку. Мы протиснулись через арку в скале и оказались у ворот, стоявших посреди пустыря. Грунт у ворот был твёрдым, дальше – галька. Мягкая подошва тапок не спасала, и путешествие обещало быть мучительным. Постепенно мы добрались до посёлка за оградой. Нас впустили. Провожатый оставил меня у ворот, а сам скрылся в узких улочках. Через полчаса он вернулся с повозкой – деревянной платформой на двух огромных колёсах. Тащило её существо, напоминающее помесь осла и бегемота; его скорость сулила новые мучения. Уже смеркалось, когда мы добрались до другого посёлка. Утром, не теряя времени, сменили повозку на такую же. К обеду доехали до следующего пункта, и, к моей радости, там нас ждал знакомый – один из людей Петера. Дальше мы двигались быстрее, хотя и не так, как с Ивэном. Наконец мы оказались в зале с бойницами. Нас пропустили, забрали хитон, вернули халат. Ещё одна переброска – и меня остановили, отправили к врачам. Отобрали тыкву и плетёные тапочки, выдав обычные.

– Вас восстанавливали с помощью угра?

Вернер быстро доставил меня в моё последнее пристанище, где я впервые увидела себя в зеркале: ни бровей, ни волос. Пришлось купить парик.Вернер сначала перевёл, но дальше они общались без меня на незнакомом языке.

У камина

В уютном кресле у камина, где весело плясали языки пламени, расположились двое мужчин. Они беседовали, изредка прерываясь, чтобы сделать глоток из серебряных кубков с пивом. Один из них, одетый в домашний халат, казался хозяином этого места, в то время как второй, помоложе, был в эффектном камзоле, плотно перепоясанном широким ремнем с кинжалом в ножнах, в лосинах заправленным в сапоги, почти достигающие колен.

Первым заговорил гость:

– Ивэн, от кого угодно, но не от тебя я не ожидал такого. Почему ты запретил мне говорить о том, что произошло?

Сдержанный, как истинный аристократ, Ивэн ответил:

– Макс, я боялся твоей реакции. С другой стороны, ничего ужасного не произошло, верно? Это всего лишь первый огненный цикл.

– Эль тебя осмотрела? – спросил Макс, приподнимая брови.

– Да. Она обещала, что через пару-тройку дней я снова буду в строю и смогу вернуться на Землю, – с легкой улыбкой ответил Ивэн.

На мгновение они замолчали, а затем снова пригубили пиво.

– Зачем тебе это понадобилось? Вернер сказал, что претендентки были на одном уровне. Девушку можно было бы привести в форму стандартными методами за неделю-другую.

Ивэн, отхлебнув пива, проницательно посмотрел на собеседника:

– Макс, возникла нештатная ситуация. Ты знаешь, что меня интересуют подводные пловцы. В этой области впереди итальянцы и англичане. Я запустил несколько групп, о которых Вернер не знает.

– У моей итальянской команды наметился прорыв, – продолжал Ивэн, его голос становился все более уверенным. – Новых пловцов итальянцы отбирали только из своих подданных, и с тщательной проверкой.

Но итальянцы они и есть итальянцы. От Дуче этот проект курировал типичный итальянский бонза, большой любитель женского пола. Одна из его любовниц – офицер морского флота, и она возжелала пройти такое обучение. Он пробил включение в очередную группу по обучению трёх женщин: одну – свою любовницу, вторую срочно подобрала морская контрразведка, а третье место было свободно.

Он хмыкнул, опуская взгляд:

– И вот тут мои ребята решили подловить этого кота. Обнаружили, что он в неадекватном состоянии, будучи пьяным, высказывался о Дуче откровенно оскорбительно. Дуче ему вряд ли бы это простил. Вот они и попросили его включить в группу союзницу и, что самое важное, аристократку. Будучи сам плебеем, этот тип всегда предпочитал аристократок. Поэтому такая его протеже не вызовет подозрений.

Они вновь пригубили пива.

– Так вот, именно в этот момент позиции девушек резко изменились. Одна владела итальянским языком, что не очень важно, но она, кроме того, была подготовлена именно для общения с итальянскими офицерами. И главное, у нее был богатый опыт службы среди мужчин, в отличие от первой.

Ивэн сделал еще глоток, его глаза сверкали волнением:

– Представь, какое состояние меня охватило, когда я осознал, что все может рухнуть.

– Ивэн, а от кого вы представились этому дучевцу? – поинтересовался Макс с обостренным интересом.

– Макс, ну конечно, не от тебя, а от личной службы Гиммлера. Даже знакомый ему бригаденфюрер подтвердил, там есть свой прикормленный, – произнес Ивэн, его голос стал более серьезным.

После очередного глотка он добавил:

– Счет шел не на дни, а на часы. Поэтому я и вспомнил про Храм.

Они замерли в раздумьях.

– Макс, ты ведь из замка? – вдруг спросил Ивэн.

Тот кивнул.

– Ты побыл хоть немного в замке?

– Нет, только переоделся.

– Займись своим замком. Хочешь, дам тебе управляющего или целую команду?

– Как-нибудь в другой раз, – уклонился Макс.

– Зря, многим это не нравится. Говорят, что у тебя казармы для дружины лучше, чем собственный замок, – поддразнил его Ивэн.

– Ивэн! Ты знаешь, что дружина нужна. Она помогает местному населению отбиваться от нечисти. А в замке я фактически и не бываю, – ответил он.

– Ну, это твое дело, – усмехнулся Ивэн. – Хотя традиции есть традиции.

– Ладно, жду тебя, – сказал Макс, поднимаясь.

Пловцы

Очередная переброска привела меня на лыжный курорт в Альпах, но уже на итальянской территории. Согласитесь, приятно покататься с гор, но не на машине, за рулём которой сидит сумасшедший водитель. И вот я в маленьком городке неподалёку от Генуи. Здесь, словно в плену роскошных пейзажей, мне предстоит вновь пережить процесс впрыскивания информации, но уже не напрямую, а через женщину-посредницу.

Ранним утром мне дают вводные данные. Оказывается, я попадаю в группу подготовки боевых пловцов, и отныне все разговоры будут вестись исключительно на итальянском языке. Мне нужно подобрать себе вещи – всё должно быть сделано в Италии. Начальство знает, что я иностранка, но группе это знать не обязательно.

Через несколько часов мы уже сидим в кафе на набережной. Я, представитель группы поддержки и два итальянских морских офицера. В это мгновение в кафе входит девушка в форме лейтенанта итальянского военно-морского флота. Один из офицеров, с дружеской улыбкой, приветливо машет ей рукой. Она уверенно подходит к нашему столику. Офицер галантно отодвигает стул для неё, и она садится, представившись:

– Даниэлле Ломбарди.

Вспоминая об отсутствии опыта общения с итальянцами, я неуверенно произношу:

– Да-да. В Ломбардии.

Хотя, как мне кажется, это не совсем так. Офицеры начинают смеяться, а девушка, смутившись, переводит взгляд то на них, то на меня. На её лице отчётливо проступает досада.

Один из офицеров, чтобы успокоить её, кладёт ладонь на её руку и, указывая на меня, говорит:

– Даниэлла.

Затем показывает на неё:

– Даниэлле. (Небольшая пауза) У вас практически одинаковые имена, а Ломбарди – это её фамилия.

Я пытаюсь извиниться перед девушкой, и она, наконец, улыбнувшись, произносит:

– Разница только в окончании. Давай я буду звать тебя Ля, а ты зови меня Ле.

Я на мгновение останавливаюсь, размышляя, почему «Ля». Понимаю, что это связано с мягкостью итальянского языка, поэтому это «Ля» гораздо более приятное, нежели резкое «Ла».

Кто-то из офицеров смеётся вновь: