Алексей Агапов – Пересмешник (страница 5)

Он не ответил. Просто нажал на газ.

В зеркале заднего вида отражался горящий дом. Кто-то вызвал пожарных — слишком поздно. Квартира Веры Соколовой горела. Вместе с телами. Вместе с прошлым.

— Они заметают следы, — сказала Вера.

— Знаю.

— Что теперь?

Леший свернул на набережную. Впереди лежал город — тёмный, мокрый, полный тайн.

— Теперь мы найдём того, кто это сделал. И остановим его.

— А если не сможем?

Леший посмотрел на неё. В его глазах не было ни страха, ни сомнения. Только холодная, спокойная ярость.

— Сможем.

Он прибавил скорости. «Крузер» растворился в ночи, как будто его никогда и не было.

А сзади, на другом берегу канала, стоял человек в белом халате. Смотрел вслед уезжающей машине. Улыбался.

— Беги, Леший, — прошептал он. — Беги быстрее. Мне нравится, когда дичь сопротивляется.

Он повернулся и исчез в темноте. Только спираль на его спине — татуировка, сделанная кровью и током, — ещё мгновение светилась в свете фонарей. А потом погасла.

Глава 3. Клуб «Эдем»

Ночь после пожара они провели в мотеле на окраине города — вонючем, пропахшем хлоркой и чужими грехами. Вера спала на кровати, свернувшись калачиком, не раздеваясь. Леший сидел у окна с револьвером на коленях и смотрел на дождь.

К утру он знал, что делать.

— «Эдем», — сказал он, когда Вера проснулась. — Ночной клуб на Невском. Закрытый. Только для своих. Штерн упоминал, что Елена туда ходила.

Вера села, протёрла глаза.

— Вы думаете, там её и...

— Там её видели последний раз. — Леший развернул на столе карту города, которую забрал из её квартиры до того, как всё сгорело. — Одна из ваших булавок стоит именно там. Вы знали.

Вера подошла, посмотрела на карту. Действительно, на пересечении Невского и канала Грибоедова торчала красная булавка. Рядом её рукой было написано: «Новая Эдем. 12.03».

— Я туда не ходила, — сказала она. — Я... чувствовала. Иногда я ставлю булавки там, где чувствую что-то странное. Это как карта боли.

— И там было больно?

— Там было... — Вера поморщилась, — ...как будто что-то тянет. Как магнит. Я не пошла. Побоялась.

— Правильно боялись. — Леший свернул карту. — Сегодня пойдём вместе.

— Вы с ума сошли? После того, что было?

— Именно поэтому. Они думают, что мы заляжем на дно. А мы пойдём в самое логово. — Он посмотрел на неё. — Мне нужно, чтобы вы были рядом. Если там есть то, что я думаю, вы это почувствуете.

Вера долго молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но у меня одно условие.

— Какое?

— Вы не будете меня защищать. Я сама справлюсь.

Леший усмехнулся — впервые за долгое время.

— Договорились.

Клуб «Эдем» занимал три этажа бывшего доходного дома на Невском проспекте. Снаружи — никакой вывески, только чёрная дверь с латунной ручкой в виде спирали. Внутрь пускали по приглашениям или по рекомендации. Охрана — двое в строгих костюмах, с лицами людей, которые убивали и не такое.

Леший подготовился за день. Через Гнома — хакера, которого знал ещё по армейским временам, — он достал приглашение на имя некоего Аркадия Мельника, коллекционера антиквариата из Москвы. Легенда была простая: интересуется редкими предметами культа, готов платить.

— Ты понимаешь, что это самоубийство? — спросил Гном по телефону. — Этот клуб — не просто клуб. Туда ездят люди, которые могут купить твою смерть.

— Я и есть смерть, — ответил Леший.

— Пафосно. Но я всё равно оставлю твоё имя в списке. Если что — я тебя не знаю.

Вера тем временем готовилась по-своему. Она надела чёрное платье, которое нашла в шкафу мотеля (хозяйка держала несколько для «особых гостей»), и накрасилась — ярко, вызывающе, так, чтобы её запомнили, но не узнали. Парик — короткий, рыжий — изменил её до неузнаваемости.

— Вы выглядите как совсем другая женщина, — сказал Леший.

— Это и есть цель.

— Нет. Цель — выжить. Если почувствуете что-то не то — уходите. Немедленно. Не оглядываясь.

— А вы?

— Я справлюсь.

Она хотела что-то сказать, но промолчала.

В десять вечера они вошли в «Эдем».

Интерьер был вызывающе роскошным: чёрный мрамор, золото, бархат. На стенах — картины в стиле Босха, только более извращённые. Люди — элита города: бизнесмены, чиновники, жёны олигархов. Все в масках — буквально. В клубе действовало правило: лица скрыты. Это позволяло делать то, за что не стыдно только под покровом ночи.

Леший в маске ворона чувствовал себя неуютно. Вера в маске кошки держалась рядом, вцепившись в его руку.

— Чувствуете? — тихо спросил он.

— Да. — Она говорила почти шёпотом. — Здесь... тяжело. Как будто воздух из свинца.

— Конкретнее.

— Страх. Много страха. И... — Она запнулась. — Что-то ещё. Как будто кто-то постоянно смотрит. Не снаружи. Изнутри.

Они прошли в главный зал. На сцене выступала группа — авангардный джаз, диссонирующие ноты. Под эту музыку люди танцевали — медленно, словно в трансе.

А потом свет погас.

Прожектор выхватил из темноты фигуру. Мужчина. Высокий, в белом костюме, с гладко зализанными волосами. Лицо красивое, но что-то в нём было неправильное — слишком симметричное, как у манекена. Он поднял руку, и музыка стихла.

— Друзья, — произнёс он, и голос его разнёсся по залу, не нуждаясь в микрофоне. — Сегодня особенная ночь. Сегодня мы приветствуем новых членов нашего... — он улыбнулся, — ...семейного круга.

Толпа зааплодировала. Леший почувствовал, как Вера вцепилась в его руку сильнее.

— Это он, — прошептала она. — Тот мужчина. Из видения.

Кукловод тем временем продолжал:

— Вы все знаете, что мы здесь не просто так. Мы здесь, чтобы стать лучше. Чтобы выйти за пределы человеческого. Чтобы увидеть истину, которая скрыта от глаз обычных людей.

Он говорил, и голос его обволакивал, как дым. Леший почувствовал, как его собственные мысли начинают путаться. Он тряхнул головой, ущипнул себя за запястье. Боль вернула ясность.

— Не слушайте, — прошептал он Вере. — Думайте о чём-то другом.

— Я пытаюсь, — прошипела она. — Но он... лезет в голову.

Кукловод поднял руку. На сцену вывели трёх человек — молодых, красивых, с пустыми глазами. Они встали на колени.