Александра Валад – ЮнШпи (страница 3)

- Пока смотрят и не подходят, так что потерпи немного, - Мира подвинула бокалы к Максу и брату, налила себе немного вина – за компанию.

- А вы кого потеряли? – не робея, спросил парень, переводя взгляд с сестры на брата.

Мира одарила Вирасова странным взглядом, но затем, видимо, осознав, где кроется подвох, посмотрела на Алекса. Брат лишь скрыл взгляд под темными ресницами и посмотрел на стену, уставленную алкоголем.

- Одного очень хорошего друга. Я знал его очень долгое время и, хотя последнее время мы контактировали не так часто, я его любил как родного брата. Он стал нам с Мирославой действительно родственником.

Они выпили. И еще. И снова выпили.

А потом Алекса потянуло на философию.

- Вот знаешь, Макс, ты еще молодой, а я тебе вот что скажу, - Алекс нравоучительно поднял палец вверх, отчего его немного повело, но мужчина удержался на стуле и сел ровно. – Вот что такое память, по сути? Воспоминания? Страшные вещи, друг мой, - парня похлопали по плечу, отчего он чуть не подавился коньяком. – Каждый день одна и та же тупая боль. Хорошие воспоминания, конечно, есть, но они, заразы, чаще всего и являются причиной боли. Ведь прошлое уже не вернуть, как бы не хотелось. И помочь сможет только время. Но, к сожалению, это специфичная «Скорая» тормозит сильнее, чем «Почта России», растягивая излечение порой на годы. Ты парень сильный, я в тебя верю, выбраться из этого сможешь, - тяжелая рука снова прошлась по плечу Вирасова, но в этот раз парень был готов и отставил бокал.

Светловолосый покачал головой и опустился на руки, лежащие на стойке и задумчиво ответил:

- Это сложно. Стоило отцу исчезнуть, и я сразу же почувствовал, насколько слаб и уязвим. Он всегда был для меня опорой и поддержкой, но… как будто потеряв его, я потерял и себя. Я теперь просто не знаю, что делать, потому что он придавал мне уверенности, я точно знал, что делаю. Боль затапливает изнутри, и хорошо, что я вспылил тогда, на улице, потому что не знаю, что случилось бы иначе. Теперь еще появился страх, что могу не сдержаться в другом месте и разнесу что-нибудь. Безумие накатывает волнами и его сложно сдерживать. Что мне делать? – под конец фразы парень просто накрыл голову руками, будто пытаясь спрятаться от всего мира.

Брат и сестра помолчали, переглянулись и снова уставились на мальчишку рядом с собой. Затем Мирослава краем глаза заметила движение и усмехнулась.

- Не можешь сдерживать безумие? Выплесни его вон на тех уродов, - девушка кивнула на троих клиентов, пьяно пошатывающихся, прущихся в сторону стойки.

Макс даже не успел обернуться, как с удивлением услышал от Алекса:

- Двое мои.

Мужчина хищно улыбнулся и, изящно развернувшись, плавно стек с высокого барного стула на пол. Хрустнул шеей и одарил опасной улыбкой трех амбалов.

- Что, понравилась? – ласковым голоском пропела Мирослава.

Макс, не пытаясь повторить то, что вытворял со своим стулом Алекс, просто встал и осмотрел мужчин. Ему достался тот, что пониже, он был крепким и жилистым с хитрыми глазками, почти не заметил парня, направляясь к барной стойке.

- Очень. Выйдем, красотка? – самый высокий из них сальным взглядом осмотрел сестру Алекса и явно одобрил.

- А вы охрану сначала пройдите, - Мира подмигнула и исчезла за барной стойкой.

В эту же секунду Алекс сделал быстрый шаг вперед и врезал громиле.

Противник Макса, которого ему милостиво оставил черноволосый, тоже замахнулся, но парень уже успел осмотреть мужика и отметил, что тот сильно припадает на правую ногу во время ходьбы. Адреналин ударил в голову, кровь ускорила свой бег по венам. Пропустив кулак соперника справа от себя, Вирасов схватил мужика за запястье и с колена врезал не в живот, как ожидалось в данном случае, а в правое бедро, заставляя того со стоном опуститься и выматериться. Вывернув руку жилистого назад, парень помог противнику упереться носом в грязный пол и посмотрел на Алекса.

А зеленоглазый успел отправить в нокаут первого амбала и уже оседлал второго. И теперь с интересом следил за действиями Максима.

- Неплохо, очень неплохо. Времени правда, потерял достаточно, да и злость не выплеснул, ну да ладно. Мир, давай скотч.

Связав сначала оседланного, затем жилистого, а после и улетевшего в нокаут, Алекс довольно осмотрел мужиков и, усевшись на свое место улыбнулся сестре:

- За это надо выпить!

Глава 3

В жизни Макса начался странный период. Его можно было бы назвать той самой свободной взрослой жизнью, о которой мечтают все выпускники, и которой грезят ученики более младших классов. Макс уходил из дома вечером и возвращался только на следующий день. Напивался с друзьями, дрался в подворотнях и всячески пытался развлечь себя. Он был абсолютно свободен – мать никак не могла на него повлиять, к тому же Светлана Михайловна была занята другими вещами и мероприятиями. Но в моменты абсолютной свободы в его душе появлялись странные границы, прикосновение к которым отзывалось сильной, жгучей болью. Так, большая часть драк, в которые парень ввязывался, становилась кровавым месивом, и только друзья могли остановить Вирасова в нужное время.

Он старался больше не находиться один, чаще всего это были довольно большие компании знакомых. Они, наверное, и стали той чертой, через которую он не позволял себе перейти. Какому человеку захочется, чтобы его истерику увидели? Кому хочется слабохарактерно разреветься при всех? Такое могла бы себе позволить девушка, но только не Макс. Это стало для него своеобразной тренировкой воли.

Немного изменились и его бытовые привычки. Почему-то Вирасов перестал принимать ванны, исключительно душ. Горячий, обжигающий смуглую кожу до красных пятен, такой мощности, что от падающих капель становилось больно. Парень мог часами стоять под струей, опершись о кафель рукой и глядя в одну точку.

Количество пищи уменьшилось. Возможно, так сказывался сбитый режим – днем Максим отсыпался, а ночью по большей части заливал желудок алкоголем, лишь изредка дома что-то ел, скорее заталкивая пищу в организм.

А еще он вдруг начал вести дневник. Приходя утром домой, скидывая ботинки и куртку в прихожей, Макс шел к себе в комнату, садился за стол и смотрел в окно, за которым кипела жизнь города. Мысли могли прийти еще ночью, во время драки, во время очередного обжигающего горло глотка, когда увидел проходящего мимо человека. И тогда важно было запомнить ее, иначе потом не вспомнить, что означало потерять маленькую частичку себя. Каждый раз открывая кожаный переплет, Макс сталкивался взглядом со словами, что тогда произнес Алекс, про память.

С самим черноволосым Вирасов больше не встречался. Пытался даже прийти и спросить о нем в тот самый бар, но ни о Мирославе, ни о ее зеленоглазом брате там ничего не говорили, и спустя некоторое время парень перестал наведываться.

Стоило остаться ему одному, как голову заполняли мысли.

О себе – что ему теперь делать? Кем он стал теперь? Почему он делает то, что делает? Почему он мучает себя?

Об отце. Почему такое произошло? Кто мог желать зла Андрею? Кем он был для самого Макса? Как исправить все, вернуть на круги своя?

Где-то внутри парень осознавал – вернуться назад не получится, и исправить ничего нельзя. Его отец погиб, его жизнь перевернулась. С этим нужно что-то делать, нужно вставать и идти вперед. Так шептало что-то в дальнем уголке души. Оптимизм, кажется. Но Макс не хотел прислушиваться к этим тихим словам и пытался удержать ускользающее из рук прошлое, поддерживая некое плавающее ощущение благодаря алкоголю. Он будто был вне времени и места, смотрел на происходящее со стороны.

Он мог со всей честностью заявить, что жизнь катится в бездну на полной скорости. Не прибавляло радости и расследование по делу смерти отца – в полиции лишь разводили руками и несли чепуху про то, что на камерах не видно ни марки машины, ни номеров. И моментально речь заходит о том, что Андрей Вирасов сам виноват из-за невнимательности на дороге. Кто просил его отвлекаться во время вождения? Иначе бы заметил машину и был бы жив.

В тот момент, когда Максу показали изрядно попорченную с последнего раза запись видеонаблюдения, он едва сдержался, чтобы не врезать следователю, что пытается надуть. Он лично видел оригинал, когда примчался на место происшествия, и видел, что это был черный мерс. Сейчас же ему пытаются скормить сказку о том, что ни машины не разобрать, ни виновного найти не получается.

Крепко сжав зубы и презрительно прищурившись, парень посмотрел на улыбающееся лицо следователя. Пухлое такое, с жирными щеками и бегающими довольными глазками-буравчиками.

- Слышал, что следователи у нас получают не больше семидесяти тысяч, - констатировал Вирасов, снова разглядывая экран компьютера.

- Вы это к чему? – мужчина нахмурился, взгляд из довольного стал угрожающим.

Максим усмехнулся.

- Да так, пытаюсь подсчитать, сколько вам нужно честно работать, чтобы купить такую машину, - он махнул головой в окно, под которым стоял мощный внедорожник. Следователь открыл было рот, но парень снова заговорил. - Нет, я не следил, всего лишь ждал вас, чтобы поговорить на скамейке, недалеко. Видимо, у вас случилось что-то хорошее, раз вы выходили из машины с таким довольным лицом.

Секунд десять лысый дядька сидел и открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Он действительно немного походил на таковую: нижняя губа толстая и противно дрожала, щеки раздувались как горло у жабы, а выпученные глаза метали молнии в сидящего напротив парнишку, пытаясь его хоть как-то задеть. «Нет, пожалуй, рыба из него такая себе. Не будем портить рыбий род этим уродством»,- мелькнула мысль в голове Макса. Ему было абсолютно плевать, что этот напыщенный дядька ему сделает. Он оказался прав, и здесь ему не помогут совершенно, - это самое главное.