Александра Валад – ЮнШпи (страница 4)
- Вон отсюда! – не выдержав спокойного взгляда стальных глаз, следователь вскочил и указал Вирасову на дверь, глядя на посетителя сверху вниз, отчего-то глубоко и часто дыша. Страх ли это, ярость или растерянность – Максу на это уже было плевать. Он попал в точку, он это знал, поэтому спокойно улыбнулся, встал, показывая, что гораздо выше мужчины, и, пожелав всего самого наилучшего, будто издеваясь, ушел.
Спокойно? По крайней мере, так казалось следователю. На самом деле в груди парня бушевал ураган, сносящий все, что попадается под руку. Он был зол настолько, что почти не контролировал свои действия – оставалась лишь толика рациональности, раскатанная вокруг бурлящей ярости тонким слоем, из последних сил сдерживающая огромную волну.
В тот же день в его дневнике появилась новая запись.
«
Если он и планировал вернуться, то случилось это действо далеко не так, как Макс себе это представлял.
В один из дней парень вернулся домой чуть раньше, чем обычно – на часах было примерно два ночи. Настроения абсолютно нет, хочется свалиться на кровать, уткнуться носом в подушку и хотя бы просто так полежать. А потом забыться в сне, и, скорее всего, он будет тревожным…
Стоило ему пройти мимо кухни, как свет в ней включился. Макс остановился и вернулся к проходу.
На кухне сидела мама и смотрела на сына огромными глазами.
Вирасов внезапно заметил, как сильно она изменилась.
Обычно мягкие и завитые волосы почти превратились в проволоку, под глазами огромные синие круги, кожа опухшая, взгляд расфокусированный. Губы были искусаны настолько, что казались одной сплошной ранкой, пальцы, держащие кружку с кофе, жутко дрожат, громко стучат зубы о край стакана. Мама была бледнее обычного, она сливалась со стеной, на фоне которой сидела.
- Вернулся? – всегда тихий голос теперь перешел в шепот. Она даже не посмотрела на сына, лишь сделала несколько глотков крепкого кофе, без молока и, кажется, сахара. «Ее любимый зеленый чай давно исчез с полки,» - мелькнула мысль у Макса в голове.
- Да. Ты чего не спишь?
- Тебя жду. Жду когда твоя совесть проснется, - после этой фразы Светлана Михайловна задрожала и громко всхлипнула.
Макс на миг растерялся, но затем подошел к родительнице и крепко обнял. Мама снова разрыдалась. В который раз за эти дни. Но в какой-то момент замерла, будто прислушиваясь.
- От тебя пахнет перегаром. Ты пьянствуешь? – кажется, она не могла поверить в это.
- Выпил с друзьями, - врет и не краснеет, ведь пил Макс один и в баре. Как-то достала его это компания…
- То есть я рыдаю по Андрею, - руки матери задрожали сильнее, она начала делать паузы в предложениях, что говорило ее взвинченности. Такое было только один раз, когда Макс в детстве чуть не сорвал отцу переговоры… - Хороню его, сижу на успокоительном… А он просто пропивает деньги… Неблагодарный!
А в следующую секунду Максим получил первый в своей жизни удар от матери.
Тонкая и эстетичная до этого, а теперь и вовсе костлявая ладошка приложилась по щеке парня хлестким ударом, оставив после себя пощипывания и ощущение ожога. Голова Макса мотнулась в бок, а глаза, наверное, стали похожи на те, которые были у следователя – выпученные и шокированные.
Мать никогда не поднимала на него руку. От слова «совсем», потому что воспитанием занимался отец. Но сейчас его щека действительно горит от боли, которую ему причинил самый хрупкий в его жизни человек. Мать.
- Тебе всего лишь восемнадцать, а ты пропиваешь свою жизнь, - кажется, она сама только осознала, что сделала, но взгляд ее полыхал решимостью, несмотря на то, что рука спрятана за спину. «Больно ей», - понял Макс и посмотрел на мать. – Сейчас самое время подавать документы в университеты, искать работу, но нет, ты будешь страдать и закрываться в себе, шляться ночами не пойми где и вытворять не пойми что. Разве таким он тебя растил?
Пожалуй, после этой фразы впервые его щеки коснулся жар стыда. Глаза опустились в пол, зубы сжались.
Почему-то пришло ощущение, насколько он противен и отвратен. Вместо того, чтобы помогать матери, он ушел в свои проблемы, даже не обращая внимания на того, кого отец любил дольше и кем дорожил не меньше его самого. Теперь он увидел, насколько сильно страдала мама: на столе, рядом с кружкой кофе стоит бутылек с успокоительным, лицо осунулось, а на ладонях появились следы-полукруги от ногтей.
Мама снова села на стул положила голову на руку.
- Прости, я…
Кажется, в Светлане Михайловне снова просыпается хрупкая мама Макса, которая также будет дальше терпеть и не позволять себе подобного, что произошло только-только.
- Нет, ты права, - парень протер лицо ладонями и потрогал след от маминой ладошки. Пожалуй, этот день он запомнит на всю жизнь. – Я перестаю пить, - светловолосый подошел к одной из полок и достал оттуда бутылку коньяка и пару бокалов, мысленно прося прощения у отца. – Но сначала мы оба с тобой выпьем, - он поймал шокированный взгляд мамы и пояснил: - В последний раз.
- Но… - женщина непонимающе захлопала глазами.
- Это будет последний день, когда мы страдаем. С завтрашнего дня начинается новая жизнь. Да, мам?
Макс сдержал свое обещание. Больше он не пил и был всегда спокоен, хотя его жизнь на свои круги так и не вернулась. Вернулся он, вернулся в реальность. А вместе с реальностью пришли и проблемы.
За всеми своими «глупыми», как он бы их сейчас назвал, волнениями, Вирасов пропустил целый месяц, и теперь судорожно пытался найти хоть один нормальный вуз, где могли бы еще задерживать приемную комиссию, но почему-то такового не находилось. Уже на всех сайтах вывесили списки принятых абитуриентов, дополнительные вступительные экзамены проведены, вторая волна поступающих успешно осталась позади…
Теперь Максим злился на себя. Ну не мог он сначала подать документы, а затем уже впадать в депрессию? Нельзя было сначала поступить, а потом уже страдать, хоть как-нибудь обеспечив себе ближайшее будущее?
Но, если говорить откровенно, учиться в вузе он уже не хотел. Одна только мысль о том, что он будет ходить на пары и заниматься тем, что раньше считал призванием, заставляла его морщиться и чуть ли не плеваться от досады. Никаких желаний не осталось, не осталось мечты, он просто плыл по течению, вынужденный искать себе занятие, чтобы как-то существовать. Жизнью это он назвать не мог, висеть у матери на шее так же нельзя – ей и так тяжело – Светлана Михайловна пытается взять в руки папину компанию и вернуть в нормальное рабочее состояние. Значит, либо обучение, либо же работа.
В один из таких дней, парень уже перешел с сайтов вузов на сайты поиска работы, когда в дверь неожиданно позвонили.
Глава 4
Взглянув на часы – было три дня – Макс с удивлением приподнял бровь. Мало кто ходил к ним в гости (считай, что никто), мама должна вернуться только через два часа как минимум, если не остаться даже дольше. Поэтому, теперь уже нахмурившись, Вирасов направился к двери.
В глазок никого не было видно, на пару секунд даже показалось, что он ослышался, но Максим привык доверять себе и своему организму, поэтому приоткрыл дверь.
На пороге никого не было, и даже мелькнула мысль, что это соседские дети балуются, но взгляд светловолосого упал на коробку, которая стояла на коврике с надписью «СТОЙ НА СВОЕМ коврике». Его принес как-то отец, они все вместе весело посмеялись.
Коробка была небольшой и отделана как посылка «Почты России», в синие цвета. Но курьера нигде не было.
Пожав плечами, Макс поднял коробочку. Легкая. Она была небольшая и вполне умещалась на ладони. Решив, что в такую вряд ли поместиться бомба, парень еще раз осмотрел лестничную площадку и, никого не найдя, зашел в квартиру.
Как бы то странным не было, но именно на его имя оказалась отправлена посылка. А вот об отправителе строки с подписью «от кого» умалчивали.
Во множестве книг именно с таких странностей начинались разные приключения у героев. Возможно, и его, Максова, жизнь измениться, когда он откроет шкатулку? Что там? Письмо из Хогвартса? Волшебный артефакт? Или просто чья-то глупая шутка?