Александра Ушакова – Ягиня из Бухгалтерии. Наследие (страница 3)

В кухне на миг повисла тишина, а затем громко, по-медвежьи, рассмеялся Святомир. Он редко смеялся так открыто, от души, и звук этот был тёплым и гулким, словно разливая по комнате дополнительное тепло. Алия сначала удивлённо посмотрела на Ивса, потом на смеющегося Святомира, и сама не выдержала – к её губам прокралась улыбка, а затем и сдержанный смешок. Картина была слишком невероятна: величественный дух-архивариус, наставник, в роли непутёвого кавалера, отбивающегося от ухаживаний учебниками.

Ивс откашлялся. Его шерсть немного взъерошилась. «Это было… профессиональное обсуждение, – процедил он, стараясь вернуть себе невозмутимость. – Она интересовалась вопросами скрепления межмирных договоров. Я предоставил исчерпывающие материалы. И, к слову, она стала одним из лучших нотариусов в своём регионе. Так что нечего ерунду болтать, Ольга Николавна.»

Но кончики его ушей под шерстью, если бы их было видно, наверняка были бы ярко-розовыми. Чтобы спасти положение, он с достоинством повернулся к Алии. «Возвращаясь к твоему… кораблю. Входной протокол. Как я помню из фамильных записей, им управляла не столько сила, сколько правильный баланс. Состояние души хозяйки. Бабка твоя была, простите за выражение, отчаянной головой с трезвым расчётом. Шальная, но не безрассудная. Попробуй завтра, на свежую голову, просто подойти. Без планов и таблиц. Просто… почувствуй. Возможно, она сама подскажет.»

Святомир, всё ещё с лёгкой усмешкой в глазах, кивнул. «Логично. Любое оружие, даже самое хитрое, должно отзываться на хозяина. Тем более такое.» Он закончил свой чай и встал, его тень на мгновение закрыла свет лампы. «А мне завтра с отчётом к Кощею. И с вопросами о снежных гостях. Так что ваш «творческий отпуск» по изучению наследства, – он бросил взгляд на Алию, – у вас будет. Используй его с умом.»

Алия кивнула, чувствуя, как тяжёлый груз проблем снова ложится на плечи, но уже не так давит. Здесь, за этим столом, с этими людьми (и котом), даже самые безумные задачи казались решаемыми. Даже если для этого нужно было перестать быть бухгалтером на секунду и просто почувствовать. Это было, пожалуй, самым сложным заданием из всех.

«Спасибо, Ольга, за чай, – сказала она, поднимаясь. – И за истории. Они… проясняют контекст.»

«Всегда пожалуйста, родная, – улыбнулась домовая. – А теперь спать. И тебе, медведю, не засиживайся с бумагами, – строго добавила она Святомиру, который уже направлялся к двери. – Молодые, а как старики – вечно в заботах.»

Ивс, окончательно восстановив достоинство, лишь фыркнул и устроился в своём кресле, делая вид, что погружается в чтение. Но Алия заметила, как его взгляд время от времени задумчиво останавливается на темноте за окном, будто вспоминая давние дни, рыбу, книги и ту самую рыжую из Баюнов.

За пределами дома, в пространстве сумки-ларчика:

Изба стояла на своей временной «стоянке» – в специально созданном Алией кармане реальности, похожем на заросший папоротником лесной луг. Ясный, её питомец, уже облетел странное сооружение несколько раз, тихо щёлкая хищным клювом и настороженно кося изумрудными глазами на не-птичьи ноги. Теперь он уселся на порог, свернувшись тёплым, пернатым клубком, и смотрел одним глазом на запертую, почерневшую дверь.

Гребень в волосах Алии и кольцо на её пальце спали. Но сам воздух вокруг избы был неспокоен. Он вибрировал едва слышно, словно старая машина, в которую только что влили первую каплю масла после веков простоя. И где-то в самой её сердцевине, среди трухлявых балок, что-то слабо, но упрямо щёлкнуло, как сдвинувшаяся с места шестерёнка в остановившихся часах.

Она ждала. Ждала вопроса. Или нужного состояния души. Или просто – хозяйки.

Архив.

Алия спала крепко и сладко, как не спала уже давно. Ей снился зелёный луг, усыпанный ромашками, и женщина с чёрной, как смоль, косой до пояса, в простой белой рубахе. Мама. Она не помнила её лица в реальности – лишь смутный образ, запах полыни и тепла. Но во сне оно было ясным, улыбчивым, полным безмятежности, которой не было в их мире после Отката. Мама что-то говорила, протягивая ей цветок, но слова терялись в шелесте травы и далёком, беззаботном жужжании шмеля.

Её разбудил не голос, а настойчивое постукивание и сухое щелканье. Ясный, её питомец, стоял у кровати, склонив свою лебединую шею. Его хищный клюв аккуратно, но настойчиво постучал по деревянному изголовью, требуя завтрака. В утреннем свете, пробивавшемся сквозь занавески, он выглядел великолепно и немного нелепо. Оперение легло полностью: алое тело, как у сказочной жар-птицы, изумрудное горло, переливающееся на шее, и закрученные, как у барашка, рожки. Размером он был уже со страуса. Алия даже пыталась однажды на нём прокатиться, вдохновлённая старыми легендами, но Ясный выразил бурный протест – не агрессией, а громким, обиженным щелканьем и тем, что лёг и притворился мёртвым грузом.

«Сейчас, касатик, сейчас. Не буди её раньше времени, – послышался воркующий голос Ольги. Домовая вносила в комнату огромный медный таз, полный рубленого мяса, сырых овощей и круп. – На, кушай на здоровье.»

Ясный, забыв о хозяйке, с достоинством повернулся к еде. Его клюв и когти, казалось бы, неуклюжие, работали с ювелирной точностью и пугающей быстротой, разрывая мясо на идеальные куски. Алия, наблюдая за этим, снова подумала, что её питомец – идеальное отражение её сущности: снаружи всё более прекрасный и внушительный, внутри – практичный, прожорливый и совершенно домашний в своих привычках.

Она потянулась и услышала знакомый, мощный храп, доносящийся из гостевой. Святомир. Он, как всегда, спал в доспехах или, на крайний случай, в полной боевой готовности, прямо на топчане. Храп его был ровным, как работающий двигатель, и заполнял собой весь дом, словно оберегая его звуковым барьером.

В гостиной, за столом, при свете масляной лампы (хотя на дворе был день, в этой комнате всегда царил полумрак, удобный для чтения), сидел Ивс. Перед ним были разложены свитки, стопки бумаг, и он что-то быстро писал острым пером, изредка макая его в чернильницу. Рядом лежало несколько уже запечатанных конвертов.

«Просыпайся, ясна девица, – сказал он, не отрываясь от письма. Его бархатный голос звучал суховато, по-деловому. – Пока ты предавалась морфею и сельским идиллиям, пришло официальное письмо из Академии. За печатью Кощея Бессмертного.»

Алия, ещё не до конца проснувшись, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она села на кровати, белые волосы рассыпались по плечам. «Кощей? Что ему нужно?»

«Встречи просит. Личной. – Ивс наконец поднял жёлтые глаза и протянул ей тонкий, почти прозрачный лист бумаги с сургучной печатью в виде закрученной в узел кости. – Пишет: «По поводу уточнения статуса наследуемых артефактов высшего класса и инцидента с участием сторонних сил на вашей последней миссии». Вежливо, чётко и крайне неприятно. Он явно пронюхал про избу и хочет внести её в свои реестры. А возможно, и про твои стычки со снежными.»

Алия взяла письмо. Бумага была холодной на ощупь и пахла пылью архивов и чем-то металлическим – кровью или старой медью. Она вздохнула. Сон о матери и ромашках окончательно рассеялся, уступив место знакомому чувству – необходимости подсчитывать риски, просчитывать ходы и балансировать на грани с древним, бездушным бюрократом.

«Значит, завтрак, – сказала она твёрдо, вставая. – Потом – попытка договориться с избой. А потом… визит в башню Архивариуса. Надо будет надеть что-то от Хозяйки Горы. Чтобы напомнить, у кого я в ученицах.»

Ивс одобрительно мотнул головой. «Прагматично. И не забудь гребень. И кольцо. В его присутствии всякая магия имеет вес, особенно та, что на виду.»

Ясный, насытившись, подошёл к Алии и ткнул её клювом в руку – жест, одновременно требующий ласки и демонстрирующий готовность к защите. Она погладила его шею под изумрудными перьями. «Всё хорошо, – тихо сказала она, не уверенная, кому в большей степени – питомцу или себе. – Просто очередной баланс. Приход и расход.»

Но в глубине души она знала, что встреча с Кощеем редко бывала просто бюрократией. Это всегда была проверка на прочность. И на этот раз ставки были выше – у неё теперь было что терять. Дом. Питомца. Друзей. Чувства. И странная, уродливая, прекрасная изба на не-птичьих ногах, ждущая своего часа.

Завтрак был прекрасным островком нормальности в нарастающем море странностей. Пирожки с яйцом и зелёным лучком, ароматный кофе, каша с сухофруктами и кусок ещё тёплого пастушьего пирога – Ольга выложилась на все сто, будто чувствуя, что день потребует сил. Для Алии эта простая, земная еда была сейчас единственной безусловной радостью, точкой опоры. Она ела медленно, смакуя каждый кусок, откладывая момент, когда придётся снова столкнуться с магией – будь то капризное наследство или ледяной бюрократ.

Попытка «договориться» с избушкой до визита к Кощею закончилась унизительным провалом. Алия подошла к ней в своём кармане реальности, сосредоточившись, вспоминая все сказочные формулы: «Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом», «По щучьему веленью, по моему хотенью», даже пробормотала что-то про виртуальные дебет и кредит в надежде на резонанс. Ответом был не скрип балок и не поворот на ногах. Из пустого пространства перед почерневшей дверью ударила молния статического, магического напряжения. Её ударило, даже не дав приблизиться на расстояние вытянутой руки. Не больно, но оскорбительно – как щелчок по носу. Перчатки на её рабочих рубахах немного обуглились. Избушка дала понять: бухгалтерских подходов недостаточно. Нужно что-то ещё. Что-то, чего у неё сейчас не было времени искать.